Яд

***

Лейла уверенно шла по дворцовым коридорам, её шаги были лёгкими. Красное платье, богато расшитое золотыми нитями, мягко струилось за ней, отражая свет многочисленных свечей, освещавших путь. Позади, на шаг отставая, шла Хафизе Калфа. Она сопровождала Лейлу, как и в каждый четверг, когда госпожа отправлялась в покои Сулеймана. — Госпожа, — негромко заговорила Хафизе, словно размышляя вслух. — Я думаю, вам стоит поговорить с Повелителем о новых покоях. Лейла чуть замедлила шаг и взглянула на неё. — Новых покоях? — Да, — кивнула Хафизе. — Дети растут. Сейчас они ещё маленькие, но уже через год им понадобится больше пространства. Ваши нынешние покои для этого не подходят. Лейла слегка задумалась. Действительно, Эмир уже начинал больше двигаться, а Ханзаде хоть и была спокойной, но тоже скоро начнёт познавать окружающий мир. — Ты права, — наконец сказала она. — К тому же, госпожа, если Аллах позволит, у вас ещё будут дети, — добавила Хафизе Калфа. — Посмотрим, — Лейла не хотела сразу же предавать этому большое значение. Лейла мельком взглянула на неё, но промолчала. Они уже подходили к покоям Сулеймана. Возле дверей, ожидая их, стоял Ибрагим. Он поклонился Лейле в знак уважения. — Госпожа, — ровным голосом сообщил он. — Прошу прощения, но сейчас с Повелителем находится Хюррем-хатун. Лейла на мгновение остановилась, её взгляд оставался таким же спокойным. — Вот как, — медленно произнесла она. — Хюррем, значит… Она не проявила ни капли удивления или раздражения. В её голосе не было ни гнева, ни разочарования. Только лёгкая тень усталости, будто она просто отметила этот факт, как нечто незначительное. Ибрагим внимательно посмотрел на неё. Он хорошо знал Махидевран и давно заметил её перемены. Она уже не бурно реагировала, не показывала эмоций, которые могли бы дать её соперницам повод для радости. — Надеюсь, вас это не расстроило, госпожа? — осторожно спросил он. Лейла медленно посмотрела на него. В её глазах мелькнул лёгкий, почти насмешливый огонёк, а губы слегка изогнулись в полуулыбке. — Ни капли, — спокойно ответила она. Она уже собиралась развернуться и уйти, но вдруг остановилась. В её голове возникла другая мысль. Она снова посмотрела на Ибрагима. — Ибрагим, с Мустафой ведь сейчас занимается Мехмед Челеби? — Да, госпожа, — ответил он. — У него хорошая подготовка, Повелитель сам доверил ему обучение шехзаде. — Что-то не так? — спросил он, заметив, как Лейла чуть прищурилась, словно что-то обдумывала. Но Лейла лишь слегка качнула головой. — Нет, всё хорошо, — спокойно ответила она. После этих слов она развернулась и направилась обратно к своим покоям. Ибрагим ещё несколько секунд смотрел ей вслед, прежде чем покинуть коридор. Он не знал, что именно задумала Махидевран, но её спокойствие было слишком необычным. Когда Лейла вместе с Хафизе Калфой вернулась в свои покои, она сразу заметила Гюльшах, которая сидела на подушках и перебирала жемчужные четки. Увидев госпожу, девушка удивлённо подняла голову. — Госпожа? — Гюлшах быстро встала, отложив четки в сторону. — Вы так быстро вернулись? Она оглянулась, словно ожидая увидеть за Лейлой кого-то ещё, но никого не было. — Зачем вы вернулись? Разве вы не должны быть сейчас с Повелителем? — в её голосе прозвучало искреннее недоумение. Лейла спокойно подошла к зеркалу и начала снимать серьги. — Там уже была Хюррем, — ответила она равнодушно. Гюльшах резко повернулась к ней, в её глазах вспыхнуло возмущение. — Значит… значит, она отобрала ночь четверга?— почти воскликнула она. Лейла не ответила сразу. Она продолжила снимать украшения, аккуратно складывая их в шкатулку. — Не волнуйтесь, госпожа, — горячо продолжила Гюлшах. — Вскоре всё наладится. Я обещаю. Лейла лишь мельком взглянула на неё и коротко кивнула. — Да. Её голос был безразличен. Гюльшах, видя, что она не собирается обсуждать это дальше, склонилась в поклоне. — Разрешите мне выйти, госпожа? Лейла лениво махнула рукой, позволяя ей уйти. Когда за Гюльшах закрылась дверь, в комнате повисла тишина. Лейла подошла к мягкой тахте у окна и опустилась в него. Хафизе Калфа внимательно посмотрела на неё. — Госпожа, вас что-то тревожит? Лейла некоторое время молчала, глядя в ночное небо, а потом негромко сказала: — Моему сыну нужен новый учитель. Нурай удивлённо подняла брови. — Зачем? Мехмед Челеби — хороший учитель, — осторожно возразила она. — Да и даже если с ним что-то случится, Повелитель сам найдёт другого достойного наставника для шехзаде. Лейла не ответила сразу. В её голове всплыли воспоминания. Она знала, что через время Мехмед Челеби заболеет чахоткой. Мустафа не заразится, но это всё равно могло осложнить его обучение. А если Повелитель будет сам подбирать ему учителей, то все они будут похожи друг на друга, следовать одним и тем же принципам. Мустафе этого было мало. «Ему нужен наставник, который будет не только учить обычным вещам, которым обучают всех шехзаде, но и тому, что действительно важно… Тому, что поможет ему выжить». Лейла чуть сжала подлокотник кресла. — Я хочу, чтобы у него был учитель, который сможет дать ему не только знания, но и жизненные уроки, — наконец сказала она. Хафизе внимательно посмотрела на неё, но не стала спорить. — Вы уже знаете, кого именно ищете, госпожа? Лейла задумчиво посмотрела в темноту за окном. — Пока нет. Но найду. Лейла некоторое время молчала, обдумывая свои мысли, затем вдруг спросила: — Ты что-то говорила про другие покои, Хафизе? -Калфа кивнула. — Да, госпожа. Я подумала, что с тремя детьми здесь скоро будет очень тесно. Конечно, пока они ещё малы, но со временем места станет не хватать. Лейла провела пальцем по гладкой поверхности подлокотника, обдумывая её слова. — И что ты предлагаешь? — Скоро ведь свадьба Хатидже Султан, — напомнила Хафизе. — После неё её покои останутся пустыми. Можно было бы попросить у Повелителя, чтобы их передали вам. Лейла чуть заметно улыбнулась, но скорее про себя. Свадьба Хатидже с Мехмед Челеби, конечно, не состоится. Однако Хафизе права — она действительно скоро выйдет замуж за Ибрагима. Значит, её покои действительно освободятся. — Хорошая мысль, — наконец сказала Лейла. — Мы попросим об этом у Султана, но только после свадьбы. — Как пожелаете, госпожа, — почтительно ответила Хафизе. Лейла устало провела рукой по виску. Она не ела, рассчитывая поужинать с Сулейманом. Теперь, раз уж этого не случилось, стоило позаботиться хотя бы о себе. — Пусть подадут мне ужин, — распорядилась она. — Конечно, госпожа. Хафизе Калфа удалилась, а спустя некоторое время вернулась вместе с двумя молодыми служанками, несшими поднос с едой. Они молча накрыли стол, расставили блюда и также тихо ушли. В комнате снова воцарилась тишина. Лейла, задумчиво глядя на пламя свечей, медленно начала есть. Через минуту дверь резко отворилась, и в покои с сияющей улыбкой вошла Гюльшах. Она выглядела так, словно получила великое известие, и, не заметив строгого взгляда Лейлы, радостно проговорила: — Госпожа! Теперь у вас всё будет, как прежде! В вашей жизни больше не будет этой рыжей змеи! Лейла мгновенно насторожилась, так же как и стоявшая рядом Хафизе. Подозрительность кольнула неприятным холодком. — Что ты сказала? — резко спросила Лейла, прищурившись. Гюльшах, услышав её тон, слегка замялась, но всё ещё с каким-то воодушевлением повторила: — Я говорю, госпожа, этой рыжей змеи больше не будет. Лейла встала со своего места, сжимая руки в кулаки. — Гюльшах, что ты сделала? Тон её был холоден. Гюльшах вдруг запнулась, её уверенность дрогнула, а во взгляде мелькнуло сомнение. — Я… — она сглотнула. — Я нашла одну наложницу… Она вылила яд в сладости, которые несли Хюррем. Наступила гнетущая тишина. Лейла почувствовала, как внутри её поднимается волна ярости, но она не позволила себе закричать. Любое неосторожное слово сейчас могло бы обернуться катастрофой. Она глубоко вдохнула, подавляя эмоции. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — её голос был низким, почти шипящим. Гюльшах нервно сглотнула и сделала робкий шаг назад. — Госпожа, я… Я думала, что… — Ты думала?! — Лейла повысила голос, но не настолько, чтобы за дверью могли что-то расслышать. — Ты вообще умеешь думать? Хафизе Калфа, до этого молчавшая, потрясённо смотрела на Гюлшах. — Это невероятная глупость… — тихо пробормотала она. Лейла медленно подошла к Гюльшах, пристально глядя ей в глаза. — Если с Хюррем что-то случится, нас всех ждёт смерть, — отчеканила она. — Всех, Гюльшах. И тебя в первую очередь. Гюльшах в ужасе открыла рот, но не смогла ничего сказать. Лейла нервно расхаживала по комнате, её мысли метались в разные стороны. Нужно было быстро придумать выход. Если Хюррем пострадает, это станет их концом. Но что делать с уже случившимся? Она резко повернулась к Гюльшах, которая выглядела испуганной и растерянной. — Чем именно ты её отравила? — холодно спросила она. Гюльшах дрожащими руками достала небольшой пузырёк с прозрачной жидкостью и протянула его Лейле. — Этим, госпожа… — прошептала она. Лейла внимательно посмотрела на сосуд, словно обдумывая что-то, затем медленно взяла его из рук Гюльшах. Подойдя к своему столу, она молча сняла крышечку и вылила содержимое на тарелку с лукумом. Хафизе Калфа и Гюльшах в изумлении наблюдали за её действиями, явно не понимая, что она делает. Лейла отступила назад, сложив руки на груди, и спокойно произнесла: — Мы сейчас втроём ужинали. Я пригласила вас разделить трапезу, и вы согласились. Мы начали есть, и вот Гюльшах решила попробовать лукум. Через минуту ей стало плохо. Отравитель хотел убить меня, но не учёл, что ты, Гюльшах, тоже будешь есть со мной. В итоге отравилась не я, а ты. Наступила напряжённая пауза. Гюльшах резко побледнела. — Г-госпожа… — прошептала она, в ужасе понимая, к чему всё идёт. — Хафизе, — спокойно продолжала Лейла, — ты сейчас пойдёшь и позовёшь лекаря. Скажешь, что Гюльшах стало плохо после ужина. А ты, Гюльшах… Лейла посмотрела ей прямо в глаза и чуть наклонила голову. — Съешь этот лукум. Гюльшах резко отпрянула, словно Лейла ударила её. — Г-госпожа! Но там… там же яд! — Раз ты создала эту проблему, тебе придётся сделать это, — спокойно, но твёрдо произнесла Лейла. — Не бойся. От этого яда ты вряд ли умрёшь. Лекарь придёт быстро. Хафизе Калфа кивнула, быстро поняв замысел Лейлы, и без лишних вопросов вышла из покоев. Гюльшах замерла, её губы дрожали. — Госпожа… я… Лейла лишь выжидающе смотрела на неё, не отводя глаз. Гюльшах, понимая, что у неё нет выбора, сжав зубы, дрожащей рукой взяла кусочек лукума. Она закрыла глаза, быстро откусила и проглотила его, содрогнувшись от страха. Лейла, не теряя времени, подошла к камину и бросила стеклянный пузырёк с остатками яда в огонь. Стекло тут же треснуло от жара, а жидкость вспыхнула, исчезая без следа. В этот момент Гюльшах, побледнев ещё сильнее, зашаталась. Её дыхание стало прерывистым, глаза закатились, и, не успев произнести ни слова, она рухнула на пол без сознания. В коридоре послышались торопливые шаги. Весть о том, что Хюррем была отравлена, но спасена, уже распространилась по гарему. Дверь резко открылась, и в покои вошла лекарша, за ней – запыхавшаяся Хафизе Калфа. Лекарша сразу же склонилась над Гюлшах, быстро осмотрела её, проверила пульс и затем внимательно принюхалась к её губам. — Её отравили, — уверенно сказала она. Лейла, стараясь выглядеть напуганной, прикрыла рот рукой. — О, Всевышний… Но кто мог сделать такое? Лекарша ничего не ответила. Достав из сумки небольшой флакон, она поднесла его к носу Гюлшах и провела им несколько раз. Запах был настолько резким, что Гюльшах вдруг резко содрогнулась, кашлянула, а затем её начало рвать. Лекарша быстро подставила чашу, и вскоре весь яд вышел наружу. — Она будет жить, — спокойно произнесла лекарша, вытирая руки. — Но ей нужно отдохнуть. Лейла с облегчением прикрыла глаза, изображая сильное потрясение. — О, Аллах… — прошептала она. Лекарша ничего не ответила, только слегка поклонилась и вышла, оставив Гюльшах приходить в себя. Ибрагим появился на пороге её покоев внезапно, как порыв холодного ветра, что проникает в тёплые комнаты, принося с собой тревогу. Он шагнул внутрь твёрдой, уверенной поступью, но едва его взгляд упал на Гюлшах, лежащую без сознания на подушках, он замер. Его внимательные, проницательные глаза мгновенно окинули обстановку. Лейла, сидевшая рядом, казалась растерянной и напряжённой, а рядом с ней стояла Хафизе Калфа, сжав руки в замешательстве. — Что здесь произошло? — его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. Лейла подняла голову и посмотрела на него. В её взгляде сквозило тревожное волнение. — Гюльшах… — выдохнула она, словно ей было трудно произносить это вслух. — Она отравилась. Ибрагим нахмурился и шагнул ближе. — Отравилась? — переспросил он, оглядывая её лицо, затем перевёл взгляд на Хафизе которая опустила глаза, словно была напугана. — Да, — Лейла опустила плечи, будто не понимая, как это могло случиться. — Я пригласила её и Хафизе разделить со мной ужин… всё было как всегда… Но как только Гюльшах попробовала лукум, ей внезапно стало плохо. Ибрагим медленно провёл рукой по бороде, его тёмные глаза снова вернулись к лежащей на подушках Гюльшах. — Лукум? Лейла кивнула и тихо добавила: — Я думаю, что целью была не Гюльшах… а я. Он резко повернул к ней голову, изучая её выражение лица. Она выглядела настороженной. – Вы уверены в этом? Лейла медленно, словно подбирая слова, ответила: — Разве это не очевидно? Яд был в моей еде. Разве кто-то мог предложить, что ужинать я буду с Гюльшах и Хафизе? Ибрагим сжал губы в тонкую линию, обдумывая сказанное. — Если это так, значит, кто-то хочет устранить сразу двух женщин Повелителя… Лейла не ответила, лишь слегка потупила взор, как если бы тяжесть осознания этой мысли давила на неё. — Повелитель уже поручил мне найти того, кто отравил Хюррем, а теперь ещё и это… — его голос стал твёрже. — Я выясню, кто стоит за этим. Она медленно кивнула. — Спасибо, Ибрагим. Он кивнул и направился к выходу. Как только за ним закрылась дверь, Лейла медленно выдохнула, её плечи расслабились. Всё прошло хорошо. Евнухи вошли в покои Лейлы и, не говоря ни слова, аккуратно подняли тело Гюльшах. Лейла стояла в тени, смотря как Гюльшах увозят из комнаты, а её мысли метались от страха. Её план сработал, но она всё ещё ощущала тяжесть оттого, что едва не стала жертвой собственной игры. Хафизе Калфа, стоявшая рядом, молча поклонилась и вышла, понимая, что ей больше нечего делать. Лейла осталась одна в покоях, давая себе время собраться с мыслями перед тем, как лечь спать. Она прошлась по комнате, не в силах усидеть на месте. Всё, что случилось, казалось таким непредсказуемым. Как только она закончила переодеваться в ночную одежду, напряжённо подняла взгляд — дверь её покоев распахнулась. Сулейман вошёл в комнату, его шаги были уверенными, но в глазах — обеспокоенность. Лейла инстинктивно присела и поклонилась, хотя тревога всё ещё не отпускала её. Она слегка застыла, ожидая его реакции, но не видела ни гнева, ни осуждения в его выражении лица. Это заставило её сердце чуть-чуть успокоиться. Он подошёл к ней, его взгляд мягко скользнул по её лицу, и, не говоря ни слова, он положил руку ей на щеку. Его прикосновение было тёплым, что сразу вызвало у неё облегчение. — Махидевран, я слышал, что пытались тебя отравить, — произнёс Сулейман тихо, его голос был полон обеспокоенности. — Я обещаю, что виновник будет наказан. В её груди нахлынуло облегчение. Всё происходящее сейчас казалось почти нереальным, но он был здесь, рядом, и её план сработал. Она мягко вдохнула, стараясь не выдать своей нервозности, и ответила: — Я надеюсь на это, Сулейман... — её голос был тихим, но искренним, — … надеюсь, что все виновные понесут наказание. Лейла приблизилась и обняла его, её тело коснулось его, и она постаралась сделать своё испуганное состояние более правдоподобным. Сулейман ответил на её объятие, не став говорить больше. Он держал её так, словно пытаясь дать ей уверенность и покой. Когда они немного успокоились, Сулейман отстранился, взгляд его был мягким. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал он, голос его был тёплым и заботливым. — Я уверен, что ты устала после всего, что произошло. Лейла кивнула, её мысли были уже более собранными, и, хотя тревога всё ещё не покидала её, она знала, что теперь всё будет в порядке. Сулейман вышел из комнаты, оставив её в тишине, и Лейла почувствовала, как тяжесть на её плечах немного отступила.