Не время

***

Я смотрела вслед уходящему Сулейману, чувствуя удовлетворение — план сработал идеально. Хюррем получила то, что заслужила, а я всего лишь ждала, какие последствия это повлечёт за собой. Но как только двери покоев Валиде Султан закрылись, она повернулась ко мне с тем самым строгим, холодным взглядом, который так часто заставлял трепетать всех в гареме. — Иди к себе, Махидевран, — коротко велела она. — А лекаря я пришлю. Я слегка склонила голову, изображая покорность. — Благодарю, Валиде Султан. На самом деле, я не нуждалась в помощи лекаря. Конечно, пощёчина Хюррем была довольно сильной, и лицо горело от боли, но это всего лишь синяк. Через день-два он исчезнет, особенно если воспользоваться мазями, которые мне, вероятно, и принесут. Когда я вернулась в свои покои, Гюлшах тут же бросила на меня обеспокоенный взгляд. — Госпожа… Я жестом остановила её, показывая, что разговор подождёт. Как и ожидалось, вскоре прибыла лекарша. Осмотрев моё лицо, она лишь кивнула, подтверждая мои собственные догадки. — Ничего серьёзного, госпожа. Лишь небольшой ушиб, — она протянула мне маленький глиняный сосуд. — Это мазь. Она снимет отёк и ускорит заживление. — Благодарю, — я взяла сосуд, но не торопилась использовать его. Пусть след остаётся, он ещё может пригодиться. Как только дверь за ней закрылась, я наконец-то оказалась одна. Мне хотелось насладиться минутами тишины, собраться с мыслями, но не прошло и нескольких мгновений, как дверь снова открылась. — Матушка! В комнату вбежал Мустафа, а за ним — Ахмед. Они выглядели радостными, возбуждёнными, как всегда перед завтраком. В последнее время они хорошо ладили, и это меня радовало. Ахмед был не просто другом Мустафы — я купила его, чтобы у моего сына был надёжный товарищ, верный спутник в этом дворце. Ведь у османского наследника может быть много врагов, но друзей — единицы. Я села на диван, приглашающе хлопнув по мягкой подушке рядом с собой. — Вы пришли позавтракать со мной? — Конечно, матушка, — с гордостью ответил Мустафа. — А ты, Ахмед? — спросила я, с лёгкой улыбкой глядя на мальчика. — Разумеется, госпожа, — кивнул он. — Завтракать в одиночку скучно. — Значит, тем более нужно пригласить наших маленьких, — сказала я, повернувшись к Гюлшах. — Пусть накроют стол и принесут близнецов. Гюлшах почтительно поклонилась. — Как прикажете, госпожа. Я наблюдала, как служанки начали суетиться. Двое принесли изысканные блюда, покрытые серебряными крышками, а другие поспешили в комнаты, где находились мои младшие дети. Пока мы ждали, я посмотрела на Мустафу и Ахмеда. — Что у вас сегодня на занятиях? Мустафа выпрямился, с гордостью отвечая: — Мы будем изучать османское право у Мехмеда Челеби. В этот момент двери вновь отворились, и в комнату внесли моих младших детей. Ханзаде и Эмира. Я осторожно взяла их на руки. Эмир, был спокоен, его тёмные глаза внимательно изучали меня, словно он что-то обдумывал. Но как только Ханзаде увидела меня, её личико тут же осветилось улыбкой. — Ах, моя малышка… — прошептала я, прижимая её к себе. — Она всегда улыбается вам, госпожа, — заметила Гюлшах с лёгкой улыбкой. — Конечно, она знает, кто её мать, — ответила я с теплотой. Ахмед наклонился ближе, с нежностью разглядывая малышку. — Не переживай, маленькая Ханзаде, я всегда буду тебя защищать, — пообещал он. Мустафа тоже посмотрел на неё, но сдержаннее. — И я тоже, — спокойно добавил он. Я мягко качала на руках Ханзаде, чувствуя её лёгкое дыхание. Она тянула крошечные пальчики к моим волосам, словно пытаясь ухватиться за прядь. Маленькая, тёплая… моя. Мустафа и Ахмед уже заканчивали завтрак, весело переговариваясь между собой. Я посмотрела на них с лёгкой улыбкой. Они ещё дети, но уже полны решимости. — Мустафа, Ахмед, — окликнула я их. Они тут же замолчали и повернулись ко мне, внимательно слушая. — Вы бы хотели научиться сражаться на мечах? Мустафа даже привстал от неожиданности, его глаза загорелись энтузиазмом. — Да, матушка! Очень хочу! — И я тоже! — подхватил Ахмед, воодушевлённый. — Это же самое важное для настоящего воина! Я усмехнулась. — Вы считаете себя уже достаточно взрослыми для этого? — Конечно! — выпалил Мустафа, сжимая кулаки. — Я уже не маленький! Я должен уметь защищаться! — Да, да! — поддержал его Ахмед. — А ещё хочу научиться драться так, чтобы даже янычары меня боялись! — Ахмед, янычары должны не бояться тебя, а уважать, — поправил Мустафа с серьёзным видом. Я улыбнулась их разговору. Дети всегда такие нетерпеливые… — Обучение владению мечом — это не просто игра, — сказала я, снова привлекая их внимание. — Это тяжёлый труд, требующий выносливости, терпения и дисциплины. Вы уверены, что готовы к этому? Мустафа не раздумывал ни секунды. — Я готов, матушка! — И я тоже! — поддакнул Ахмед. Я с легким одобрением кивнула. — Хорошо, но сперва нам нужно дождаться разрешения Повелителя, — напомнила я, имея в виду Сулеймана. Мустафа склонил голову. — Вы попросите у отца, матушка? — Конечно, но всему своё время, — сказала я. — Возможно, скоро вы сможете начать обучение. Ахмед радостно хлопнул в ладоши. — Скоро я буду настоящим воином! — Но для этого нужно будет много трудиться, — добавила я строго. — Мы готовы! — хором заявили оба. Я одобрительно посмотрела на них. Их рвение радовало меня, но я понимала, что детский энтузиазм — одно, а настоящая подготовка к войне — совсем другое. Мустафа вновь сел за стол, обдумывая мои слова, а Ахмед не смог скрыть улыбки, предвкушая будущее обучение. Тем временем Ханзаде начала тихо хныкать, требуя моего внимания. — Ах, моя маленькая султанша, не терпится побыть с матерью? — прошептала я, осторожно покачивая её. Эмир, сидевший у служанки на руках, был спокоен, лишь внимательно следил за мной своими тёмными глазами. Я осторожно протянула к нему руку, и он с любопытством схватился за мой палец. Сначала я не думала, что смогу привязаться к ним. Они были просто детьми султана, рождёнными в этом жестоком мире, где мать — это не только любовь, но и защита. Но за то время, что я здесь… Я привыкла. Они — мои дети. Лейла нежно укачивала Ханзаде, наблюдая, как малышка, обычно серьёзная, вдруг начинает улыбаться ей. Это было редкое, но приятное проявление эмоций, и на мгновение Лейла позволила себе наслаждаться этой сценой. Однако тишину покоев вскоре нарушил стук в дверь. Лейла не спеша перевела взгляд на дверь и спокойно произнесла: — Войди. Дверь бесшумно отворилась, и в покои вошёл Искандер ага. Он сразу же склонил голову в знак уважения, но, подняв глаза, на мгновение задержал взгляд на детях. Мустафа и Ахмед ещё сидели за столом, допивая шербет. — Госпожа, — негромко произнёс он, но затем, понизив голос почти до шёпота, добавил: — Я нашёл то, что вы искали. Лейла встретилась с ним взглядом, и хотя выражение её лица оставалось безмятежным, в глазах мелькнуло удовлетворение. Но время обсуждать дела ещё не настало. Сначала нужно было избавиться от лишних ушей. — Мустафа, Ахмед, — мягко обратилась она к мальчикам, переведя на них взгляд. — Вам пора на занятия. Мустафа оторвался от чаши с шербетом и взглянул на неё. — Уже? — Учёба требует дисциплины, — с лёгкой улыбкой напомнила Лейла. Ахмед вздохнул, но, как и Мустафа, поднялся из-за стола. — Хорошо, госпожа, — сказал он, наклонив голову. Мустафа, прежде чем уйти, подошёл к Лейле и склонился, почтительно целуя ей руку. Ахмед повторил этот жест. — Хорошего вам дня, — пожелала Лейла, наблюдая, как мальчики покидают комнату. Как только за ними закрылась дверь, она спокойно обратилась к служанкам: — Отнесите близнецов в детскую. Две женщины аккуратно взяли детей на руки, и вскоре те тоже покинули покои. Лейла ненадолго задержала взгляд на дверях, а затем повернулась к Гюлшах. —Гюлшах, иди в гарем и узнай, какое наказание получила Хюррем, — велела она. — Как пожелаете, госпожа, — спокойно ответила она и удалилась. Теперь, когда они остались наедине, Лейла наконец-то посмотрела прямо на Искандера. — Говори, — коротко приказала она. — В городской больнице я нашёл человека, заражённого сибирской язвой, — негромко сообщил он. — Болезнь передаётся не только при долгом контакте, но и через вещи и еду, к которым прикасался больной. Лейла склонила голову, словно обдумывая сказанное. — Это надёжно? — Совершенно, госпожа. Я проверил всё лично. В глазах Лейлы блеснуло одобрение. Она медленно встала и подошла к своей шкатулке. Изящными движениями открыла её, достала два абсолютно белых платка, без единого узора, и подала их Искандеру. — Этот человек должен пользоваться ими хотя бы день, — ровным голосом произнесла она. — Затем ты принесёшь их обратно. Но будь осторожен. Я не могу позволить, чтобы ты заразился. Искандер внимательно посмотрел на неё, затем кивнул, принимая платки. — Я буду осторожен, госпожа. Лейла улыбнулась краем губ. — Хорошо. Когда выполнишь ещё одно дело, получишь награду. Искандер, не задавая лишних вопросов, молча склонил голову. — Да будет так, — тихо ответил он и быстро покинул комнату. Лейла медленно вдохнула, на миг закрывая глаза. Всё шло именно так, как должно.

***

После расслабляющего посещения хамама Лейла чувствовала себя куда лучше. Тёплая вода смыла усталость и напряжение, а ароматные масла оставили на коже лёгкий, едва уловимый запах роз. Волосы, всё ещё чуть влажные, были аккуратно заплетены в косу, а лёгкая, просторная одежда позволяла телу дышать. Она шла по длинному коридору дворца, направляясь обратно в свои покои, когда впереди заметила знакомую фигуру — Сюмбюл ага спешил куда-то, сопровождая молодую девушку. Лейла замедлила шаг, прищурившись. Девушка выглядела крайне неопрятно: её одежда была простой, а лицо и волосы — грязными. Правая рука была перевязана, видимо, из-за раны. Но не это привлекло внимание Лейлы, а её черты лица. «Неужели…?» Лейла не могла ошибиться. Несмотря на жалкое состояние, девушка была той самой, кого она помнила из истории. Садыка. По канону — шпионка короля Лайоша, затаившая в сердце жажду мести за мёртвого жениха. Та, что когда-то планировала убить самого султана. Лейла остановилась и твёрдым голосом обратилась к Сюмбюлу: — Кто эта девушка? Сюмбюл ага замер, услышав её голос, а затем с лёгким поклоном ответил: — Госпожа, её зовут Виктория. Её привёз во дворец Матракчи-эфенди. Пока что она будет здесь, на поправке. «Виктория», — мысленно повторила Лейла, внимательно разглядывая девушку. Садыка действительно выглядела иначе, но в её глазах всё ещё тлела некая глубинная боль и затаённая ненависть. Лейла сделала вид, что приняла объяснение. Она коротко кивнула, не показывая своих мыслей. — Хорошо, — произнесла она ровным голосом. Сюмбюл ага вместе с девушкой почтительно склонились перед ней, а затем поспешили дальше по коридору. Лейла же, с невозмутимым выражением лица, продолжила путь к своим покоям, но мысли её были заняты другим. «Как интересно...» Пока не время… Лейла опустилась в мягкое кресло, но её тело было напряжено, а разум бурлил от мыслей. Всё, что она знала, всё, что помнила… теперь это больше не просто история. Это реальность. И в этой реальности она могла влиять на события. Она прикрыла глаза и откинулась назад, её пальцы медленно скользили по подлокотнику кресла, стуча по тёплому дереву. Садыка… или пока Виктория. Только что она увидела её во дворце. Истощённую, с перевязанной рукой, неказистую на вид, но опасную. По канону она станет той, кто попытается убить султана. И ведь почти убьёт… Эта мысль тревожила Лейлу. Виктория получит хальвет с Сулейманом и нападёт на него. Но её плану помешает случайность — крики Махидевран, которая обнаружит, что маленький шехзаде Мехмед упал в воду. Именно это заставит Сулеймана покинуть покои, спасти сына и избежать гибели. Но сейчас… Лейла открыла глаза и уставилась в одну точку. Сейчас всё может пойти иначе. Если никто не помешает ей? Она напряглась. Что тогда? Всё очевидно. Если Сулейман умрёт, трон перейдёт Мустафе, как старшему шехзаде. А это значит… Лейла поднялась на ноги и подошла к зеркалу. Внимательно посмотрела на своё отражение. Я стану Валиде Султан. Это было почти нереально представить, но… возможно. Я буду самой могущественной женщиной Османской империи. Управлять гаремом, дворцом, страной. Это то, о чём мечтают все женщины здесь. Руки морать не придётся. Всё случится естественным образом. Она просто позволит судьбе идти своим чередом. Но… Лейла нахмурилась. А смогу ли я удержать власть? Ведь даже если Мустафа станет султаном, власть в империи держат не только султан и его мать. Ею правят диван-паши, визири, армия. Она резко развернулась и прошлась по комнате. Что у меня есть? Она пыталась просчитать всё. В государственных делах она не была столь опытна. Более того, у неё не было связей среди Пашей Дивана , а без этого её положение было бы шатким. Есть, конечно, Ибрагим. Он всегда поддерживал Мустафу. Но на данный момент он даже не стал визирем. К тому моменту он не будет достаточно силён, чтобы удержать власть в своих руках. А если этим воспользуются враги? Она вспомнила тех, кто стоял у трона. Великий визирь. Другие паши. Внутренние противники. Внешние враги. Меня просто раздавят. Меня и Мустафу. Они сделают его марионеткой, управляемой чужими руками. Она подошла к столику, взяла кубок с виноградным соком и сделала глоток. Нет, пока не время. Она глубоко вздохнула. Сулейман должен жить. Пока что...