Театр без зрителя.

«Великие преступления совершаются не от ярости — от одержимости.»

— Агата Кристи

Машина ехала молча. Даже радио, обычно бормочащее на фоне что-то бессмысленно-бодрое, сегодня молчало, будто понимало — атмосфера не терпит постороннего шума. Северина вела машину уверенно, как всегда, но Гарри уже научился: уверенное вождение детектива Принц — это когда вы дважды за минуту подумали, что умрёте, но врезаться всё же не успели. Он, конечно, не жаловался. Просто периодически стискивал дверную ручку, как будто она могла защитить его от судьбы. — Узнали что-нибудь? — спросила она наконец, не отрывая взгляда от дороги. Поттер отлепился от сиденья, щёлкнул по планшету. — Да. Очень даже. – Он сделал паузу. – Вы уверены, что хотите слушать это прямо сейчас? — Поттер. — Ладно, ладно. Он прокашлялся, бросив на неё быстрый взгляд. — Родольфус Лестрейндж. Тридцать девять лет. Образование — Академия права, но никогда не работал по профессии. Женат был на Беллатрисе, но развода нет — просто, судя по всему, молчаливая ненависть с двух сторон. — Это я и без вас знаю. Глубже. — Хорошо. За последние десять лет сменил семь адресов, но каждый раз оплачивал жильё за полгода вперёд. До клиники — никаких официальных доходов. После — внезапный приток денег. Всё чисто, но… подозрительно чисто. Северина хмыкнула. — Значит, кто-то прикрыл. Или он начал играть по-крупному. — Возможно. Но и это ещё не всё. Я связался с одной из девушек, которая работала в той же клинике, где он лежал. Под другим именем. Псевдоним, но фото совпадает. Она сказала, что он был… странный. Внимательный, вежливый, ухаживал за цветами, но при этом на него никто не приходил. За три года — ни одного визита. Северина нахмурилась. — А деньги? — Вот именно. — Поттер кивнул. — И ещё. Он часто писал. Записки, письма — но никогда не отправлял. Просто складывал в ящик. Их было много. Все — кому-то адресованные, но без имён. Только обращения: “ты”, “тебе”, “твои глаза”. — Романтик. — Принц почти усмехнулась. — Осталось выяснить, к кому были эти письма. Хотя у меня есть догадка. Машина свернула на узкую улицу, выложенную старыми плитами, и замедлила ход. — Он правда был вашим однокурсником? — осторожно спросил Поттер. — Был. Но если вы сейчас спросите, спала ли я с ним, — я сверну вместо руля вашу шею. Поттер поджал губы, откровенно не зная, обидеться ему или испугаться. — Я хотел спросить, какой он был тогда. Северина помолчала. — Очень тихий. Всегда держался особняком. Все думали, что он гений или маньяк. Теперь думаю, что и то, и другое. Они остановились у ворот. Дом был старым, но отреставрированным с почти пугающей педантичностью: ни одной выбитой плитки, ни одного пятна на фасаде, трава подстрижена до миллиметра. — Ну что, Поттер. Пора знакомиться с призраками прошлого. Он вышел из машины вслед за ней, поправляя куртку. — А если он действительно псих? Северина взглянула на него через плечо. — Это мы сейчас и узнаем.

———————————————

Дом встретил их мертвой тишиной. Не было ни звука телевизора, ни шороха шагов, ни даже скрипа половиц. Только приглушённый гул, словно стены знали, кто пришёл, и затаили дыхание. Поттер машинально поправил рукав. У него было ощущение, будто они вошли в музей, где живёт кто-то, кто ненавидит беспорядок и свет. Северина не постучала. Просто толкнула дверь, и та плавно открылась, будто их уже ждали. — Он знает, что мы придём? — прошептал Поттер. — Он знает всё. Это часть его игры. Внутри было стерильно. Чисто до ненормальности. Запах — едва уловимый, не бытовой, а что-то аптечное, выхолощенное. Гарри сразу отметил, что нигде не валялось ни одной лишней вещи. Всё стояло на своих местах: книги выровнены по высоте, шторы идеально симметричны, на столе — вазочка с сухими розами. Чёрными. — Стильно, но жутковато, — пробормотал он. И тогда из тени, с верхней ступеньки лестницы, показался Родольфус Лестрейндж. Он не спешил. Он, чёрт возьми, сошёл вниз как оперный персонаж, с лёгкой походкой и нескрываемым наслаждением от своего появления. — Северина. Он произнёс её имя почти нежно, как будто вынашивал его под языком годы. — И ты взяла с собой мальчика. Очаровательно. Принц не сдвинулась с места. — Родольфус. Ты всё ещё в театре одного актёра? Он усмехнулся. — А ты всё так же прекрасна. Даже больше. Особенно теперь, когда я знаю, что ты открыла мою посылку. Поттер покашлял, но тут же притих. Он чувствовал — между ними что-то опасное и запутанное, и лучше не вмешиваться. — Я могла бы спросить, зачем. Но знаю, ты мечтаешь, чтобы я спросила. — Не стану отрицать. Но я ведь даже не подписался. — Он сделал несколько шагов, остановился у камина. — Интрига — основа хорошей драмы. А ты всегда любила хорошие постановки. — Я люблю, когда люди не играют со мной. Он посмотрел на неё с лёгким наклоном головы. — Но мы с тобой всегда играли. Только ты почему-то решила, что правила определяешь ты. Она сделала шаг вперёд. Поттер, на автомате, тоже шагнул. Лестрейндж заметил и улыбнулся. — Расслабься, мальчик. Я не причиню вреда твоей госпоже. — Смотри, как бы не пришлось доказывать это в суде. — голос Гарри прозвучал чуть громче, чем он сам ожидал. — Очарователен. Я могу его оставить себе? — Нет. — Принц сказала это холодно и ровно. — Ты знаешь, почему мы здесь. Не заставляй меня повторять. Лестрейндж задумчиво провёл пальцем по краю камина. — Ты думаешь, что это я. Но ведь я никого не убивал. — Ты говоришь это как человек, у которого достаточно денег, чтобы поручить грязную работу другому. Он усмехнулся. — Я чист, Северина. Насколько чист, насколько ты сама себе позволишь в это поверить. — Я не верю. Я проверяю. Он замолчал. Затем достал из кармана маленький, почти детский блокнот и бросил его на стол между ними. — Тебе понравится. Это дневник. Не мой. Того, кто… вдохновлялся. — И ты его хранил? — Иногда нужно оставить себе сувенир. Чтобы помнить, что ты всё ещё на сцене. Она взяла блокнот, и их взгляды встретились. — Я найду, кто это сделал. — Я в этом не сомневаюсь. Но когда найдёшь… боюсь, ты снова вернёшься ко мне. Северина взяла блокнот двумя пальцами, как берут змею за хвост. Обложка была потертая, с застарелыми пятнами, словно дневник пережил многое — или кого-то. — Что это, театральный реквизит? — спросила она, листая наугад. Почерк — неразборчивый, нервный, местами сдавленный, как у человека, чья рука дрожала от возбуждения. — Он вел его прямо в клинике? — уточнил Поттер, заглядывая через плечо. — Нет. Этот дневник попал ко мне позже. Он… обменял на услугу. Я сохранил, потому что чувствовал — тебе будет интересно. — Родольфус смотрел на Северину почти с благоговением. Она не удостоила его ответом. Страницы шуршали под пальцами, пахли лекарствами и пылью. На пятнадцатой странице её взгляд зацепился: «Ты пахнешь дымом и гвоздикой. В том белье ты была похожа на воспоминание. Я думал, ты забудешь. Но ты вернулась. Значит, ты тоже помнишь. Один день. Один вечер. Я не отпущу это. Ни тебя. Ни его.» — Значит, он видел вас в том белье раньше? — Гарри выдал вопрос прежде, чем смог его остановить. Северина молча перелистнула дальше. — Вот. Это интересно. На следующей странице — список. Словно запись наблюдений или целей. Почти без эмоций, просто номера и имена. Трое из них — перечеркнуты. — Это… — Поттер замер. — Это убитые? — Первый, второй, третий. Да. — Принц провела пальцем по строке, где ещё оставалось пустое место. Ни имени, ни примечаний. Только цифра: «4». — Он готовился к следующему. — И этот дневник у тебя, Родольфус, просто так? — она повернулась к нему. — Удивлена? Я человек сентиментальный. — Ты человек, которого я очень скоро заставлю говорить под присягой. Он развёл руками: — Я не прячу ничего. Просто подбираю правильные слова. Ты же любишь, когда красиво, Северина. — Я люблю, когда честно. — Принц захлопнула блокнот. И вдруг Поттер поднял голову: — Подождите. Этот почерк… я его уже где-то видел. Северина и Лестрейндж замерли. — В одном из дел пятилетней давности. Оно не было связано напрямую с теми тремя. Но… это была странная история. Самоубийство, которое выглядело чересчур театрально. Я видел фото записки. Почерк похож. — Найди это дело. Сейчас же. — Принц достала телефон. — И пока ты это ищешь, мы вызовем эксперта. — О, Северина, ты снова командуешь парадом. — Лестрейндж хмыкнул. — Как в старые добрые. — Если ты ещё раз произнесёшь мои имя с таким выражением, я сломаю тебе нос. И вот тогда он наконец отступил — не испугался, но понял границу, на которую не стоит наступать. Она сунула блокнот в сумку и повернулась к Поттеру: — Мы уходим. У нас есть следующая зацепка.

———————————————

— Это точно он. — Поттер крутил планшет в руках, словно пытался выжать из него подтверждение своей догадки. — Дело номер 117/ПР-05. Я ещё в академии его видел. Случайное самоубийство, которое не стыкуется ни с одной логикой. Северина вела машину на автомате, но взгляд её становился всё мрачнее с каждой новой деталью. — Повтори, Поттер. Без поэтики. Кто, когда, как? — Мужчина, средних лет, имя — Артур Прайд. Менеджер в юридической конторе. Ни семьи, ни долгов, ни угроз. Найден мёртвым у себя в квартире. Отравление. — И что в этом необычного? — Записка. Рядом с телом. Красиво написанная, витиеватым почерком, почти каллиграфия. Почти такая же, как в дневнике. Там были слова — “Иногда, чтобы почувствовать, нужно исчезнуть”. — Проклятье. — Северина резко нажала на тормоз у светофора, чуть не впечатав Поттера в панель. — Ты уверен? — Уверен. Тогда это списали на лирическое настроение. Самоубийца, мол, страдал молча. Но стиль… Стиль почти идентичен. Принц замолчала на долгую паузу, глядя в зеркало заднего вида, будто там могли отразиться ответы. — Он был не первым. — Вы думаете, это была проба пера? — Нет. — Она медленно выдохнула. — Это был кастинг. Он пробовал, играл, искал стиль. И, возможно… хотел узнать, каково это — отнять жизнь. — И что теперь? — Теперь мы достаём все старые дела, в которых было хоть слово, написанное вручную. Она свернула в сторону от привычной дороги. — Куда мы едем? — осторожно спросил Поттер. — К женщине, которая тогда настаивала, что это не самоубийство. Коллеги посмеялись над ней, а я её запомнила. Похоже, она была права. — Имя? — Мэриан Тёрнер. Тогда она только начинала. Теперь, если не ушла в частную практику, должна быть в Хампстеде. — Вы прямо всё помните? Северина хмыкнула. — Я не всё помню. Я помню нужное. Она нажала на газ, и мотор BMW E39 зарычал, подхватывая их вперёд. Поттер откинулся на спинку кресла, успев поймать короткий взгляд Принц. Он всё лучше понимал: она не просто ищет убийцу — она чувствует, что эта история касается её лично. А значит, останавливаться она не будет.

———————————————

Дом в Хампстеде был старым, но ухоженным. У входа — глиняные кашпо с лавровыми деревцами, в окнах — кружевные занавески. Поттеру он напомнил загородный дом бабушки, которая тайно прятала в подвале архивы на каждого соседа. Северина постучала чётко, один раз. Дверь отворилась не сразу. Сначала — движение за занавеской, затем — негромкий лязг цепочки и, наконец, щелчок замка. На пороге появилась женщина лет пятидесяти с лишним, с серебряными прядями в волосах, собранных в пучок. Домашний кардиган, читательские очки, взгляд — как сканер рентгена, только вежливее. — Мэриан Тёрнер? — уточнила Северина. — Да. Чем могу помочь? — голос усталый, но не враждебный. Привычный к странным вопросам, но не к визитам без звонка. — Северина Принц. Мы работали в одной системе… несколько лет назад. Мне нужно посмотреть ваши архивы. Дело Артура Прайда. Мэриан чуть приподняла брови. — Прайд? Это было… — она задумалась, заглянула внутрь — скорее не в дом, а в свои воспоминания. — Пять лет назад. Вы к нему вернулись? Почему? — Считайте, что я наконец решила послушать ваше мнение. Тогда никто не стал. — Ну надо же. — она хмыкнула. — Проходите. Нечасто ко мне заглядывают с извинениями, пусть и косвенными. Внутри пахло мятой, бумагой и печеньем. Книги — везде. Файлы — на каждом горизонтальном участке. Кот — на принтере, с презрением в глазах. — Не подумайте, что я храню всё подряд, но некоторые дела я помню. Особенно те, где чувствовала, что нас… обманули. Она подошла к высокому шкафу, открыла нижний ящик, начала перебирать аккуратно промаркированные папки. — Вот. Артур Прайд. Странное дело. Самоубийство без суицидальности. И записка, как из театральной пьесы. Тогда сказали: “перенервничал”. А я сказала — “переиграл”. Она достала папку, слегка отряхнула и протянула её Северине. — Теперь вы мне скажете, почему оно вас снова заинтересовало? Или я должна сама угадать? — Пока просто сравню кое-что. — Принц раскрыла папку, вытащила увеличенную копию записки. Гарри молча развернул страницу из дневника. Мэриан отошла, вглядываясь через очки. — Хм. Похож стиль. Почерк отличается, но… — она медленно выдохнула. — Чувство то же самое. Как будто пишет один и тот же человек в разные фазы. Или кто-то очень старался скопировать манеру. — Вы не связывали это с другими делами? — осторожно спросил Поттер. — Нет. Тогда ничего не связывалось. Только странная записка. Остальное выглядело чисто. Просто… неубедительно. Но с этим, как вы знаете, никто не хочет возиться. Северина кивнула, продолжая читать. Папка была бережно сохранена: фото, протокол, отчёт патологоанатома. — Вы не задумывались, что это могло быть чьим-то экспериментом? — Я думала, что это — репетиция. — сказала Тёрнер почти шёпотом. — Но сказать тогда это вслух значило бы окончательно уронить свою репутацию. А у меня, как видите, не хватало ни должности, ни имени, чтобы позволить себе такую роскошь. — Теперь можете. — тихо ответила Северина. Мэриан усмехнулась, но глаза её не улыбались. — Скажите, мисс Принц, это то, что я думаю? Он вернулся? Северина встретилась с ней взглядом. — Он стал смелее. Или умнее. Но главное — он стал уверен, что мы не найдём его. — Тогда не подведите. Мне бы не хотелось, чтобы он снова посмеялся. Воздух снаружи показался удивительно резким — после яблочного уюта дома Тёрнер. Поттер первым вышел, позволив Северине остаться на секунду дольше, чтобы просто кивнуть женщине. Принц не привыкла благодарить словами, но Мэриан, похоже, это оценила. — Вы — не тот человек, что приходит без причины. Я рада, что вы всё ещё в деле, мисс Принц. Северина ответила только коротким взглядом, сдержанно кивнула и закрыла дверь за собой. Путь к машине прошёл в молчании. Но на этот раз — рабочем, сосредоточенном. Водительское кресло приняло Принц как старого врага: жестко и не слишком удобно. Поттер хлопнул дверцей чуть громче, чем собирался, и тут же заметил это по боковому взгляду детектива. — Извините. Это был акт выдоха. — Следующий акт будет называться «пешком до офиса». — Принято. — Поттер застегнул ремень и включил планшет. Пока машина неслась по улицам Лондона, он листал отчёты, переписки, что-то пробивал по базам, что-то записывал. Принц молчала, будто проверяя, сколько продержится без указаний. — Если взять дневник и сравнить его с делом Прайда… почерк может и не идентичен, но выражения повторяются. Одни и те же словосочетания: “на тебе было”, “вспоминать — значит держать”, “ты пахнешь дымом”… Это либо автор дневника писал обе записки, либо… кто-то передал ему тексты. Северина бросила взгляд в зеркало. — То есть — кто-то писал за другого. Или… писал для кого-то. — Или под диктовку. — добавил Поттер. — Думаете, Лестрейндж мог кого-то направлять? — Думаю, Лестрейндж — трусливый эстет. Он может угрожать, но не бить. Манипулировать — да. Убивать — нет. Но… у него слишком хорошая память. Он держит эти “сувениры” не просто так. — Он хочет участвовать, но не марать руки. — Добро пожаловать в клуб богатых извращенцев. — сухо отозвалась Принц. Поттер кивнул, задумавшись. Потом заговорил снова: — А что, если он не заказчик, а вдохновитель? Что если кто-то увидел в нём… ну, не гуру, но фигуру, которую хочется впечатлить? Он ведь играл с вами даже в разговоре. А если он играет не только с вами? Северина улыбнулась краем губ, впервые за всю поездку. — Поттер, вы сегодня говорите умные вещи. Надо записать дату. — Записал. Даже номер туфли, которой вы меня пнули утром. Они оба почти одновременно фыркнули — напряжение спало, но не ушло. — В офис? — спросил он. — Да. Нам нужно разобрать почерк, построить хронологию, проверить всё, что касается Прайда. И — срочно запросить доступ к телефонным записям Лестрейнджа. — И кофе? — Если вы его прольёте — снова спать будете на клавиатуре. — Вообще-то у меня есть квартира.

———————————————

Возвращение в офис не принесло облегчения — на столе Принц уже ждала пачка свежих отчётов, а кофемашина привычно бурчала, будто жаловалась на судьбу. — Вы просили крепкий? Получите. — Гарри поставил перед ней чашку, немного громче, чем нужно. Принц подняла глаза. — Надеюсь, не с ядом. — Нет, с корицей. Но если вы продолжите так же шутить по утрам, я подумаю над рецептом. Пока Принц углубилась в выписки по Прайду, Поттер занял своё место напротив и, как ни странно, начал работать. Минут пять. — А почему именно такое бельё? — спросил он внезапно, не поднимая глаз от экрана. — Что? — Северина даже не сразу поняла. — Ну… в коробке. Почему кружево? Почему чёрное? Это был намёк? Или у вас реально было такое? Она медленно отложила ручку, подняла взгляд. — Поттер. Вы уже второй день ходите вокруг этой темы. — Я просто… думаю, может, это было как-то связано с его мотивацией. Цвет, фасон, ткань… — Хватит. — её голос стал твёрже. — Это не ваше дело. Мы расследуем убийства, а не вспоминаем, в чём я спала пять лет назад. — Я не… то есть… — Гарри попытался выкрутиться, но было поздно. — Если вас так волнует чужое нижнее бельё, сходите в клуб. Найдите себе кого-нибудь, кто согласится вас раздеть и рассмотреть. Может, выговоритесь. Только отстаньте от меня. Поттер покраснел мгновенно, как будто кофе сам по себе вскипел в его желудке. — Вы очень… выразительно это сказали. — Я подумываю вышить это на подушке. Повесить над вашим столом. — она снова взялась за бумаги. Повисло молчание. На этот раз — рабочее. Клавиши щёлкали, вентилятор шумел, часы тикали. Потом Принц тихо пробурчала: — …и да, было. Только размер был другим. Поттер застыл. Секунда, две, три. — Я не спрашивал. — А я и не говорила, что отвечаю на вопрос. Просто хочу, чтобы вы теперь отвлеклись на новые размеры и дали мне пять минут тишины. Он, кажется, чуть не подавился воздухом, но послушно уткнулся в экран. Работа продолжилась. Кажется, до следующей неловкости оставалось не больше получаса. Щелчок двери прервал их молчаливую словесную дуэль. — Уже начинаете драться или я рано? — раздался насмешливо-бархатный голос, принадлежащий только одному человеку в этом городе. Северина даже не обернулась, продолжая листать отчёты. — Ты никогда не приходишь рано, Люц. Ты приходишь, когда тебе скучно. Малфой неспешно вошёл, развязывая шарф, как будто собирался остаться надолго. На нём был костюм, который кричал «дорого» и шептал «я выше вас всех, но вежлив». В руках — чёрная кожаная папка. — Ты ранишь мои чувства, Северина. Я тут, между прочим, по делу. — И, конечно, совершенно случайно оказался проездом мимо моего офиса. — Совершенно. — он сел на край стола Поттера, игнорируя его возмущённое лицо. — Вот, кстати, список. С десяти до полуночи гонял архивистов, чтобы ты могла сверкать своим острым носом и безошибочным чутьём. Он протянул Принц папку, не убирая самодовольной улыбки. Северина взяла её, пролистала. — Дела, где фигурируют записки с совпадающими оборотами. Стиль, метафоры, структура. Без почерка — только содержание. — Тебя удивит, но ты оказался полезен. — отозвалась она, не поднимая глаз. — Ты тоже удивишься, но я не в обмороке. Поттер кашлянул. Один раз. Второй. Никто не обратил внимания. — Здравствуйте, мистер Малфой. Рад, что вы зашли. — О, вы ещё здесь, Поттер. Я думал, вы уже ушли искать вдохновения в нижнем белье. Поттер шумно вздохнул и уткнулся обратно в планшет. Северина фыркнула, но ничего не сказала. Она перелистнула страницу и замерла. — Смотри. Март 2003. Девушка, 22 года. Смерть признана несчастным случаем. Но — в отчёте: найден клочок бумаги с фразой “ты пахнешь ветром и кровью”. — Он повторяет образы. — тихо сказал Поттер. — Он не может удержаться. Это у него как подпись. — Как рефрен в плохой поэме. Только каждый куплет — труп. — добавила Принц, поднимая глаза на Малфоя. — Спасибо, Люц. Это действительно то, что нужно. — Разумеется. Я вообще бесценный. Просто вы все неблагодарные. — он поднялся. — Ну, не буду мешать вашей… профессиональной симфонии. Надеюсь, вы хотя бы выключаете камеры, когда убиваете друг друга. — Выход там же, где вход. — бросила Северина, но в её голосе не было ни злости, ни раздражения — скорее, плавный отголосок старой дружбы, со вкусом уксуса и ванили. Когда дверь за Малфоем закрылась, Поттер выдохнул: — Он точно знает, как вас раздражать. — Именно потому, что знает. А теперь хватит о глупостях — у нас список с шестнадцатью возможными жертвами. Выбирайте, с кого начнём.

———————————————

Поттер пролистывал список дальше, вглядываясь в отчёты, пока Северина всё ещё изучала страницу с делом девушки 2003 года. — Слишком много совпадений. Но… — он закусил губу. — Это не “М”. Ни одной буквы. Ни одного намёка на личный мотив. Здесь только стиль. Северина кивнула. — Наш работает иначе. Эти — просто… вдохновлённые. Или управляемые. — Вы думаете, это сеть? — Пока думаю, что это эхо. И вопрос в том, кто первый крикнул в этот колодец. Она захлопнула папку. — Вычеркни всё, где нет явной подписи. У “М” — свой почерк. И не в смысле каллиграфии. Он обращается ко мне. Эти — просто играют в тень. — И у нас всё ещё нет ни одного прямого следа. — Зато есть карта. Осталось найти центр.

———————————————

Поттер вернулся домой около полуночи. Кофе закончился вместе с терпением, а глаза давно уже предлагали перейти в режим «сохранения энергии». Но он всё ещё переваривал фразы, образы, имена и — как ни странно — бельё, которое так и не смог выбросить из головы. Дверь открылась с характерным скрипом, и он почувствовал запах печёной тыквы. Это настораживало. — Луна? — позвал он в темноту. — Ты снова проводишь ритуал очищения кухни от обыденности? — Нет, Гарри, сегодня у нас день молчаливой тыквы. Я решила не разговаривать с ней. — Голос доносился из гостиной. — Она становится заносчивой, когда ей уделяют слишком много внимания. Гарри сбросил куртку на спинку стула и прошёл в комнату. Луна сидела в позе лотоса, в пижаме с летающими чайниками, перед миской, в которой действительно лежала… тыква. На ней были нарисованы глаза. — Ты с ней разговаривала? — он был слишком уставшим, чтобы спорить. — Вчера. Она шептала мне, что ты плохо спишь. — И ты решила это исправить пассивной агрессией к овощу? — Ты удивишься, насколько хорошо это работает. — Луна встала, подошла ближе, поднесла к его лицу кружку. — Тёплое молоко с шалфеем. Ты выглядишь как человек, которого били словами и туфлями. — Ты просто волшебна. — пробормотал он, принимая кружку. — И не спрашивай про бельё. — Про какое бельё? — она наклонила голову набок. — Ты его купил? Гарри сделал большой глоток молока. — Я иду спать. Если ты опять придумаешь, что унитаз должен получать благодарственные записки — подожди до утра. — Хорошо. Но тыкве это не понравится. — Ещё слово о тыкве — и она вылетит с балкона. Вместе с её заносчивостью. Луна улыбнулась. А Гарри, впервые за несколько дней, заснул почти сразу. Может, из-за шалфея. А может, потому что на этот вечер никто не умер, не оставил записку и не прислал подарков с подтекстом.