狗咬吕洞宾，不识好人心 — «Собака кусает Люй Дунбиня, не понимая его доброго сердца».
入乡随俗 — «В чужой монастырь со своим уставом не ходят».
习惯成自然 — «Привычка становится второй натурой».
人不可貌相 — «О человеке не судят по внешности».
画虎不成反类犬 — «Хотел нарисовать тигра, а вышла собака».
巧妇难为无米之炊 — «Даже искусная хозяйка не сварит кашу без риса».
— Ох, бедные девушки... Генерал Пэй, почему же на ВАШИХ территориях происходит подобное?
***
— Мне правда не приходили подобные молитвы! — в попытке оправдаться воскликнул Пэй Мин, выпрямляясь в спине. — Если бы приходили, я бы давно решил эту проблему!
— Меня больше волнует другое, — серьёзно произнёс Му Цин, обращая всеобщее внимание на себя. — если такой беспредел произошёл относительно недавно событий книги, то почему стенания были обращены к Небесному Владыке, а не к покровителю северных земель? Разве не логичней было бы молить о помощи у бога войны, в чьих владениях происходят похищения?
И в правду. Почему же генералы Пэи так отрицают наличие молитв, если книга прямым языком говорит о безудержном плаче верующих, которые страдают от нечести? Даже если им не приходили молитвы, должен же хоть кто-нибудь на Небесах знать об этом ужасающей выходке!
Хуа Чэн заметил ещё кое что в высказывании Cюаньчжэня:
«— И почему Цзюнь У не передал дело Мингуану и его потомку?»
Се Лянь же задумался о другом — как скоро произойдёт новое нападение в их времени? Ведь если совсем скоро, то и ему придётся столкнуться с Небесной Карой в третий раз тоже совсем скоро. И если, после прочтения, старший и младшие генералы Пэи решат эту проблему, то чем он будет оплачивать будущий долг перед Небесами? Нет, он найдёт способ выплатить штраф, не подвергая жизнь простых смертных новой опасности.
— Сколько осталось до последней трагедии в нашем времени? — осторожно поинтересовался принц у Яку.
Девочка подняла на него слегка растерянный взгляд и, в попытке ответить скорее, старалась по быстрее прожевать полный рот попкорна. Спустя минуту остервенелого жевания, она подняла палец к губам в задумчивом жесте.
— Я не знаю точно... — Оридзуру слегка обдумала его вопрос. затем подняла на него волнительный взгляд. — Если хочешь, я могу посчитать прямо сейчас!
— Я бы-
— Сейчас, секунду! — она подорвалась со своего места, побежав в сторону двери. Там девочка что-то нажала и по краям комнаты загорелся свет.
Как только в комнате стало светлее, оказалось что эта самая комната гораздо больше, чем всем показалось сначала. В той стороне где сидел Юаньхэн, чуть поодаль стояли разные шкафы и стеллажи, несколько разных столов, которые находились впритык к стене.
— Яку! Могла бы и предупредить! — зашипел Юаньхэн и уронил красную книгу, зажмурившись от того, что яркое освещение ударило ему по открытым глазам.
А Яку его как-будто и не слышала. Она рванула к определённому столу, открывая один из шкафчиков. Достав из него фиолетовую книжку и перо неизвестной птицы, девочка обернулась и вновь подбежала к двери, выключая свет.
— Прости дорогуша, я не специально! — воодушевлённо воскликнула она, мчась к другу.
Как только Яку оказалась рядом с Юаньхэном, она отложила вещи, которые взяла, и опустилась на коленях к нему. Подождав пока её дорогой друг вновь откроет глаза, девочка потянулась к нему за объятьями, слегка жалобно приговаривая:
— Прости, прости, прости пожалуйста! Не подумала, не додумалась!
— Ладно уж... — тихо ответил Юаньхэн.
Чуть подумав он добавил что-то на неизвестном никому, кроме по всей видимости Яку, языке. Та ответила ему сначала пылко, потом уже чуть тише и менее взволновано. Перебросившись парой фраз, девочка потянулась за своей книгой, открыв его примерно на середине, и взяла в руку то перо.
***
По прошествию времени, которое равно горению одной палочки благовоний, эти двое, всё ещё переговариваясь на своём, исписывали маленькую книжечку. Не обращая ни на кого никакого внимания, они высчитывали ответ на вопрос Се Ляня.
А Се Лянь всё это время сидел и внимательно слушал Сань Лана, который рассказывал ему все легенды, повествующие о самом принце, которые юноша знает. Когда он заговорил о легенде о наследном принце, угодившего богам, Ши Циньсюань одобрительно воскликнула:
— Так вот какой Прекраснейшей картиной Вы являетесь!
— Конечно идиот! В первой главе нам буквально описывали это! — грубо заткнул её повелитель земли.
— Мин-сюн! —она переключилась на своего друга, возмущённо взмахивая веером. — Мин-сюн, не смей называть меня идиотом! Извинись сейчас же!
— Ещё чего.
— Извинись! — повторила она.
Се Лянь неловко глядел на них, не зная плакать или смеяться.
— Гэгэ, тебе неинтересно? — наигранно обижено произнёс Сань Лан.
— Нет-нет, мне очень интересно! Правда, — принц вернул свой взгляд на юношу. — ты очень увлекательно рассказываешь! Пожалуйста продолжай...
Честно сказать, ему было интересно слушать ещё и потому, что с первой же истории Се Лянь, который последние сотни лет не слышал ни одного своего упоминания ни в одной легенде, начал сомневаться в смертности юноши. И ладно бы тот рассказывал самые известные легенды, но нет! Он повествовал о том, о чём в сказаниях никогда не упоминалось! Даже в самых малоизвестных, самых старых никогда не было таких фактов о Се Ляне! Но Се Лянь и виду не подал, что в чём-то подозревает своего нового друга.
— Но с твоего позволения, я бы хотел послушать легенды о других небожителях. — на это Сань Лан приподнял одну бровь, кажется, с призрением оглянулся на упомянутых в комнате. — Видишь ли, всё это время я не интересовался новостями в мире от слова совсем и хотел бы наверстать упущенное!
— Ну, раз уж гэгэ хочет, то почему нет?
***
— Один год, четыре месяца, две недели и три дня! — все оглянулись на Яку, которая произнесла это только что на всю комнату.
— А? — вырвалось у Се Ляня, который, буквально мгновение назад, слушал Сань Лана и его рассказы о других небожителей. Последние двадцать минут юноша выполнял просьбу принца, рассказывая о его новых коллегах.
— Я сказала: «один год, четыре месяца, две недели и три дня»!
— ...Это время до следующего нападения?
— Да! — девочка поднялась и не спеша направилась к своему креслу, прижимая к себе маленькую книжку и прикреплённое к ней перо. Вернувшись на своё место, она осторожно отложила свой блокнотик в сторону и, взяв пакет с закуской в руки, взглянула сначала на Се Ляня, а потом на Юаньхэна.
— Благодарю те- — принц осёкся, так же повернувшись на Юаньхэна и мигом исправился. — вас! Очень благодарю вас!
— Ну что ты, Лянь-гэ. Нам не сложно! Но вернёмся к главе: ещё вопросы?
В комнате воцарилось молчание. Фэн Синь решил прервать его первым:
— У нас больше нет по ней вопросов. Мы можем быстрее продолжить?
— Конечно! — Яку засветилась от такого вопроса, и притянув к себе попкорн, уже собиралась попросить своего дорогого друга начать, но тут же вспомнив кое что, обернулась на Се Ляня с вопросом: — Тебе нужна добавка?
Принц опустил взгляд на свою миску и не сильно мотнул головой в отрицательном жесте.
— У меня ещё есть, спасибо...
Девочка, услышав это, мягко улыбнулась и вновь повернулась на чтеца. Она слабо кивнула. Юаньхэн взял отложенную книгу в руки, открыл на нужной странице и прочитал:
—«Глава 4. Ночная беседа трёх шутников в храме Цзюйяна. Часть первая»
— Мне не нравится название главы... — сразу же нахмурился Фэн Синь, предчувствуя неладное.
Как только Му Цин, сидящий рядом с ним, услышал наименование следующей главы, он ехидно усмехнулся.
— “Цзюйяна”? — не знающе поинтересовался Се Лянь.
«— Неужели, тебе и это неизвестно?»
— В книге всё расскажут! — ответила Яку.
—«С тех пор ситуация вышла из-под контроля. За последующие сто лет в окрестностях горы Юйцзюньшань пропало в общей сложности семнадцать невест.»
— Целых семнадцать невест! Какой кошмар! — воскликнула повелитель ветра. — Генерал Пэй...
— Да не знал я о подобном! — прервал её Пэй Мин, кажется у него кончилось терпение. — Нам не приходили такие молитвы на протяжении сотни лет. Хватит Циньсюань!
—«Порой более десяти лет проходило мирно, а бывало, что за месяц исчезали двое. Жуткие слухи стремительно распространялись: на горе поселился злобный призрачный жених, и, если ему приглянулась какая-нибудь девушка, он непременно похитит её во время шествия свадебной процессии, а затем сожрёт сопровождающих.
Поначалу вести об этих событиях не доходили до Небес, ведь, пусть даже семнадцать невест и исчезли, сотни и тысячи молодожёнов оставались целы и невредимы. Что бы люди ни делали, они не могли найти пропавших, не могли защитить их — и им осталось только смириться. Всё меньше семей соглашались выдать дочь замуж в эти края, а местные влюблённые опасались устраивать пышные свадьбы. Однако семнадцатая невеста оказалась дочерью чиновника. Отец души в ней не чаял и, когда до него дошли здешние слухи, отобрал сорок храбрых и умелых воинов для сопровождения. Вопреки всем его усилиям девушка всё-таки пропала.
На сей раз деяния злого духа имели последствия. Чиновник не сумел отыскать никого, кто мог бы расправиться с чудовищем, и, подгоняемый гневом, он объединился со своими влиятельными друзьями. Службы в храмах проводились одна за другой, по совету мудрого человека чиновники открыли хранилища продовольственных запасов и накормили нуждающихся, чтобы люди в благодарность разнесли вести о пропавшей невесте по всему городу. Только тогда наконец их голоса достигли ушей небожителей. В противном случае жалобы этих ничтожных смертных, скорее всего, так и остались бы без внимания.
— В общих чертах ситуация выглядит так, — подытожил Се Лянь.»
— Ужасная ситуация, — грустно выдохнул сидящий в комнате Се Лянь, покачивая головой. — действительно, бедные девушки и их сопровождающие...
От чего же Небеса глухи и слепы? Разве смертные не должны рассчитывать на их помощь сразу, а не через десяток или сотню лет?
Он и не увидел как две девушки в комнате (ну или одна девочка и одна почти девушка, тут уж как хотите) сильно закивали.
—«Оба юноши безучастно смотрели на него, и Се Лянь даже засомневался, слушали ли они вообще. Если нет, придётся повторять всё с самого начала. Но тут Нань Фэн поднял голову и спросил, нахмурив брови:
— Есть ли у пропавших невест что-то общее?
— Похищали бедных и богатых, красивых и уродливых, жён и наложниц, — ответил Се Лянь. — Словом, никакой закономерности не просматривается; непонятно, кому злой дух отдаёт предпочтение.
— М-м-м, — Нань Фэн поднял чашку, чтобы сделать глоток, и, похоже, погрузился в размышления.»
— То есть и не попасться невозможно! — обеспокоенно воскликнул Лан Цяньцю.
— Ну почему же “невозможно”, Ваше Высочество Тайхуа? — мягко спросил Се Лянь, обернувшись на
своего ученика другого принца. Когда же в ответ он получил вопросительный взгляд, он продолжил: — Нам ведь совсем недавно прочитали, что бывали года когда “Призрачный жених” никого не трогал. Возможно, у похищений всё же есть какая-то закономерность, по которой попались только эти семнадцать невест...
Лан Цяньцю уставился на Се Ляня, обдумывая его слова. Чуть погодя он заторможено кивнул, соглашаясь с размышлениями старшего принца.
—«А вот Фу Яо даже не притронулся к чашке, которую Се Лянь придвинул к нему. Он неторопливо вытер пальцы белым платком и только затем сдержанно поинтересовался:
— Ваше высочество, откуда такая уверенность, что речь идёт именно о призрачном женихе? Доподлинно это неизвестно. До сих пор его никто не видел. Так откуда нам знать, мужчина это или женщина, стар дух или молод? Ты готов положиться на безосновательные домыслы?
— В этом свитке донесение от служащих из дворца Линвэнь, а «призрачный жених» — всего лишь прозвище, — с улыбкой объяснил Се Лянь. — Однако то, что ты говоришь, вполне резонно.
Пообщавшись немного с этими духами войны, Се Лянь решил, что мыслят они весьма здраво. Пусть они не слишком дружелюбны, зато в работе серьёзны, и это изрядно его порадовало.»
«— Спасибо вам...»
«— Он и в правду подумал, что мы не будем пытаться ему помочь..?»
«— Ты и действительно такого мнения о нас..?»
— Должен признать, эти духи войны истинно серьёзны в работе. — продолжая мягко улыбаться, произнёс Се Лянь, глядя при этом на Фэн Синя и Му Цина, которые смотрели нечитаемыми взглядами на книгу в руках Юаньхэна.
—«Когда небо за окном окрасилось вечерними красками, троица покинула чайный домик. Се Лянь надел свою широкополую бамбуковую шляпу и направился было вперёд, но вдруг заметил, что юноши остались на месте. В недоумении он обернулся и обнаружил, что они смотрят на него с не меньшим удивлением.
— И куда ты пошёл? — поинтересовался Нань Фэн.
— Искать место для отдыха, — ответил Се Лянь. — Фу Яо, почему ты опять закатываешь глаза?
Нань Фэн, явно не удовлетворившись таким ответом, снова спросил:
— Тогда почему ты направляешься в горы?»
— Гэгэ..? — немного встревоженно спросил Хуа Чэн.
— Привычка становится второй натурой. — спокойно произнёс Се Лянь. — Думаю вам сейчас объяснят.
—«Се Лянь нередко устраивался на ночлег под открытым небом; ему достаточно было любой тряпки, чтобы завернуться в неё и заснуть хоть посреди улицы.»
— Гэгэ..!
— Сань Лан, не стоит расстраиваться! — Се Лянь лишь сейчас заметил грустный взгляд юноши, сидящего рядом. — Я уже давно привык к подобным местам, нет поводов для беспокойства! — взгляд ещё больше погрустнел.
«— Это точно великий и ужасающий Собиратель Цветов под Кровавым Дождём..?» — с сомнением подумал Пэй Мин.
—«По привычке он собирался отыскать пещеру и развести там костёр, но только после напоминания сообразил: Нань Фэн и Фу Яо оба служат богам войны, и, если поблизости есть храм Наньяна или храм Сюаньчжэня, можно отправиться прямиком туда. Так зачем разбивать лагерь в диком, безлюдном месте?»
— Ох и в правду! Что-то я об этом не подумал...
Му Цин и Фэн Синь, морщась, переглянулись: что стало с их принцем?
—«В скором времени им удалось отыскать обветшалое святилище. Курильница была разбита, место выглядело давно заброшенным, но на маленькой круглой табличке значилось имя местного божка земли. Се Лянь окликнул его несколько раз. К этому божку долгие годы никто не обращался и не совершал подношений, но, внезапно услышав зовущий его голос, он открыл глаза и обнаружил в своём храме сразу троих путников. Фигуры тех, кто стоял по бокам, чудесное сияние окутывало столь плотной вуалью, что даже лица были с трудом различимы. Безмерно удивленный, божок спросил дрожащим голосом:
— У небожителей будут какие-нибудь распоряжения для вашего покорного слуги?
Се Лянь склонил голову в знак приветствия:
— Никаких распоряжений. Мы хотели только поинтересоваться, нет ли где-нибудь поблизости храмов генерала Наньяна или генерала Сюаньчжэня?
Дух земли поспешно ответил:
— В... в... в... — Он посчитал на пальцах: — В пяти ли отсюда имеется городской храм, в котором совершаются подношения... подношения... совершаются подношения генералу Наньяну.»
— Генералу Наньяну? Разве это не земли северных генералов? — снова поинтересовался Лан Цяньцю.
— Возможно, это отчасти является причиной того, почему молитвы не доходили до генерала Пэя и младшего генерала Пэя. — ему снова ответил Се Лянь, терпеливо и мягко объясняя. — Возможно, что-то не позволяет жителям того места молиться генералу Мингуану и поэтому они начали молиться генералу Наньяну.
Принц Тайхуа снова повернулся на Се Ляня. Честно говоря, он предполагал, что наследный принц государства, которое было до его страны, будет недолюбливать его самого, за то, что его предки лишили Сяньлэ своего величия. Но нет! Се Лянь улыбался ему, объяснял, совсем не подшучивал, как иногда позволяли себе другие небожители. Его высочество наследный принц относился к нему невероятно тепло, явно не так, как ожидал Цяньцю.
—«— Большое спасибо, — поблагодарил Се Лянь, сложив руки в молитвенном жесте. И божок поспешил скрыться, пока не ослеп от сияния, исходящего от спутников принца. Нашарив несколько монет, Се Лянь опустил их в чашу для подношений и, заметив рядом благовония, заодно зажёг пару палочек. За это время Фу Яо столько раз закатил глаза, что Се Лянь уже хотел спросить, не пора ли тому передохнуть.
Пройдя пять ли, они действительно увидели храм. Он расположился у края дороги и выглядел весьма процветающим. Пусть храм и был невелик, здесь всего было в достатке, а вокруг царило оживление. Трое путников сделались невидимыми для глаз смертных перед тем, как войти внутрь. У алтаря возвышалась глиняная статуя бога войны Наньяна, облачённого в доспех.
Се Лянь взглянул на статую и опешил. Он ожидал встретить в маленьком деревенском храме грубо сработанную и покрашенную скульптуру, но это изображение и близко не походило на того Фэн Синя, которого помнил принц.»
— Ваше Высочество, Вы ведь знаете что-
— Что это обычное дело? Да-да знаю. — Се Лянь издал мягкий смешок, заметив небольшое волнение на лице Пэй Су, что кстати удивительно, ведь всё это время тот не то что бы выражал эмоции. — Должно быть, я просто отвык от этого. Давно не заходил в храмы жителей Небес.
—«К тому, что изображения богов частенько не соответствуют действительности, все давно привыкли. Бывало, не то что мать родная не узнает — сам бессмертный, увидев собственную статую, засомневается, он ли это. В конце концов, скольким мастерам доводилось видеть небожителей вживую?»
— Истинно так. Даже искусная хозяйка не сварит кашу без риса. — произнесла Ши Циньсюань.
— Обычно, когда смертные из не богатых мест хотят нарисовать тигра, у них выходит собака. — язвительно добавляет Му Цин.
—«Скульптуры получались либо чересчур красивы, либо слишком уродливы. Только по характерной позе, ритуальным предметам, одежде да головному убору можно было догадаться, что за божество перед тобой.
Как правило, чем богаче была местность, тем искуснее там работали мастера и тем больше бессмертных радовались их изваяниям. А в краю победнее и вкусы у людей не такие притязательные, и статуи выходили какие повезёт. До сих пор всегда удавались лишь скульптуры генерала Сюаньчжэня. Почему? Потому что остальные небожители рассуждали так: ну, не получилось и не получилось. А вот если Сюаньчжэнь решал, что вышел нехорошо, он являлся скульптору в кошмарах, чтобы выразить недовольство, или даже тайком ломал статую, тем самым вынуждая её переделать. Так продолжалось какое-то время, пока последователи наконец не уяснили, что нужно ваять исключительно красивые статуи своего духовного наставника!»
— У тебя, как погляжу, много свободного времени!
— Не твоего ума дела. Ах да, о каком уме может идти речь, когда разговор заходит о тебе?
— Да пошёл ты-
Воцарилась тишина. Фэн Синь и Му Цин замерли, так и не продолжив перепалку.
— Посидите с оцепенением до конца главы. На перерыве будете играть в идиомы, раз нормально вести себя не умеете. — грозно произнёс Юаньхэн, открывая с десяток очей и направляя их на двух генералов.
—«Обитатели дворца Сюаньчжэня все как один походили на генерала в том, что касалось хорошего вкуса. Не отставали они от него и в придирчивости. Путники провели в храме уже добрых два часа, а Фу Яо всё не унимался, безостановочно критикуя статую: облик искажён, цвета вульгарны. мастер дилетант, и вкусы у него странные.»
— Генерал Сюаньчжэнь, Вам следовало бы знать, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят!
—«Се Лянь увидел, как на лбу Нань Фэна вздувается вена. Тут в храм как раз вошла девушка. Она преклонила колени для молитвы, и принц немедленно воспользовался случаем, чтобы сменить тему:
— Надо же, земли совершенного владыки Наньяна находятся на юго-востоке. Никак не ожидал, что здесь, на севере, ему возносят молитвы столь же истово, — сказал он.»
— Вот-вот. Что случилось с моими храмами?
—«Если статуя олицетворяла собой божество, то храм — его небесный дворец. Верные последователи, собирающиеся в святилищах, и возжигаемые ими благовония давали бессмертным магическую силу. Как правило, люди из разных регионов поклонялись разным богам — в зависимости от расположения, истории края и народных обычаев. На собственных землях духовная сила небожителей достигала пика. И лишь Небесный Владыка, чьи храмы возводили во всех восьми частях света, независимо от места почитался одинаково. Большой редкостью было, чтобы храм, расположенный в чужих владениях, пользовался такой популярностью. Нань Фэну следовало бы гордиться. Однако что-то по его лицу этого видно не было. Стоявший рядом Фу Яо только усмехнулся:
— Верно, его здесь очень уважают.
— У меня есть вопрос. Не знаю... — начал было Се Лянь.
— Если собираешься сказать что-то вроде «не знаю, стоит ли об этом говорить», то лучше уж промолчи. — оборвал его Нань Фэн.»
«— Как этот ничтожный может обрывать Его Высочество?» — с угрозой подумал Хуа Чэн. Кажется двум генералом юга в скором времени предстоит снова столкнуться с проклятым ятаганом и серебряными бабочками.
—«И тогда вмешался Фу Яо:
— Я знаю, что ты хотел спросить. Тебе наверняка интересно, почему среди прихожан так много женщин?»
«— Он же не знает!» — со смехом подумал Пэй Мин.
—«Действительно, внимание Се Ляня привлекло именно это обстоятельство.
Богам войны куда чаще поклоняются мужчины. Восемьсот лет назад Се Лянь был исключением по одной простой причине: красота.»
— Вы и правда блистаете невероятной красотой, Ваше Высочество!
— Благодарю Вас, Ваше Превосходительство. — Се Лянь чуть поклонился, осторожно поддерживая свою тарелку.
—«Он понимал, что обязан популярностью у женщин не всеобщему уважению или невероятному могуществу, а всего лишь привлекательному виду своих храмов. Его святилища возводились по указу правителя, для создания скульптур приглашались лучшие мастера со всей страны, а лица статуй вырезались в строгом соответствии с его собственным. Вдобавок из-за его знаменитого высказывания «Тело пребывает в аду бесконечных мучений, душа — у Персикового источника» ремесленники взяли за обыкновение украшать венками его изображения и высаживать близ храмов целые рощи цветущих деревьев. В те времена Се Ляня нередко так и называли: Бог Войны Увенчанный Цветами. Женщин привлекали прекрасные статуи, им нравились храмы, утопающие в цветах, — вот они и заходили туда помолиться при любой возможности.»
— Хотелось бы увидеть эти храмы вживую... — тихо произнёс Лан Цяньцю. Раз уж к нему относятся хорошо, значит он может проявлять свой интерес открыто, так ведь?
—«Богов войны традиционно изображали суровыми. Их свирепые лица пугали женщин, и те предпочитали проводить время в молитвах Гуаньинь или какому-нибудь другому менее кровожадному божеству. Пусть эта статуя Наньяна и не могла внушить никому страха, симпатии она тоже не вызывала. Несмотря на это, мужчины в храме были в явном меньшинстве. Нежелание Нань Фэна ничего объяснять только распалило любопытство Се Ляня, но он подозревал, что добром этот разговор не кончится, и потому не настаивал на ответе.
Тем временем девушка закончила молиться, поднялась на ноги, чтобы поджечь благовония, и обернулась. Се Лянь легонько толкнул своих спутников. При взгляде на девушку у обоих вытянулись лица:
— Вот уродина! — воскликнул Фу Яо.»
— Нельзя говорить так о девушках! — яростно произнесла Яку.
—«Се Лянь поперхнулся от таких слов и сказал с укоризной:
— Фу Яо, нельзя же так о девушках!»
— Ваше Высочество, Вы прекрасны!
— Лянь-гэ, ты истинный джентльмен!
— Они говорят правду. — кивнул Хуа Чэн. Увидев в ответ смущённую улыбку он лишь умилился.
—«По правде говоря, она и впрямь была нехороша собой. Назвать её черты заурядными означало бы оскорбить обладателей заурядной внешности: лицо у девушки было таким плоским, словно по нему стукнули лопатой, а точнее всего его описывала фраза «нос кривой, глаза косые».»
— О человеке не судят по внешности. — начал причитать Се Лянь. —Даже если девушка не сильна красотой, в чём я очень сомневаюсь, она явно сильна в других аспектах.
Ши Циньсюань восторженно поглядела на него.
—«Однако внимание Се Ляня привлекло вовсе не лицо дурнушки — стоило девушке повернуться, как стала видна громадная прореха на её юбке, не заметить которую было решительно невозможно.»
— Ах! А она даже не замечает? Бедная, бедная девушка!
Фу Яо удивился, но виду не подал, зато лицо Нань Фэна в мгновение утратило все краски.
Се Лянь поспешно сказал:
— Ты не волнуйся, не волнуйся.»
«— Ох точно... Фэн Синь же боится девушек...»
«Девушка, взяв в руки благовония, вновь опустилась на колени, склонила голову и заговорила:
— Небесный генерал Наньян, да пребудет с нами ваша милость. Покорная слуга ваша Ин молит о том, чтобы как можно скорее поймали призрачного жениха и он больше не причинял зла безвинным людям.....
Она продолжала усердно отбивать поклоны, ничего необычного не замечая и не догадываясь, что позади неё, у ног статуи, сидят трое небожителей.
— Как нам поступить? — забеспокоился Се Лянь. — He можем же мы позволить ей выйти на улицу в таком виде. На неё будут смотреть всю дорогу до дома. Да и взгляните: ткань как будто нарочно порезали. Возможно, кто-то задумал посмеяться над бедняжкой и опозорить её.»
— Что за негодяй посмел такое сотворить?!
—«— Меня не спрашивай, — равнодушно ответил Фу Яо.— Она ведь молится не моему покровителю, а значит, ко мне это не имеет никакого отношения. Я ничего не видел.»
«— Как добродушно с Вашей стороны, генерал Сюаньчжэнь!» — язвительно подумала Циньсюань.
—«Красивое лицо Нань Фэна то бледнело, то зеленело. Не в силах что-либо сказать, он только махнул рукой. Обычно дерзкий юноша в столь неловкой ситуации потерял дар речи — на его помощь можно было не рассчитывать. Пришлось Се Ляню действовать самому. Сняв с себя верхнее одеяние, он подбросил его в воздух. Халат приземлился прямо на девушку и при крыл прореху на её юбке. Все трое вздохнули с облегчением.»
—Вы невероятно добры, Ваше Высочество!
— Ну что Вы, что Вы...
Ши Циньсюань глядела на Се Ляня с большой радостью, ведь тот снял свою одежду, что бы накрыть прореху на юбке.
Хуа Чэн же, глядел на него с нечитаемым выражением. Его Принц снял Свою одежду, что бы помочь. Снял Свою одежду. Перед взором предстала картина восемьсот-летней давности: тот момент когда он и его Божество застряли в пещере. Он, тогда ещё живой, пытался помочь Принцу, который страдал от возбуждения из-за цветочных демонов. Он так ненавидел тот момент, но так его боготворил... Именно эти демоны испортили его мысли. Именно эти демоны виноваты в том, что его мысли связанные с Ним больше никогда не будут чисты в полной мере...
— Сань Лан? Всё хорошо? — обеспокоенно. Как всегда. Его ненаглядный Принц снова беспокоиться о нём.
— Да...
—«Однако в этот момент налетел порыв сильного ветра, из-за которого девушка вздрогнула и огляделась по сторонам. Она заметила халат, на мгновение застыла в нерешительности, а затем сняла его и положила на постамент, при этом даже не подозревая об испорченной юбке.
Благовония догорели, и девушка собралась уходить. Се Лянь вздохнул: его спутники стояли столбом. Если они сейчас позволят девушке выйти на улицу, её ждёт такой позор, что до конца дней своих не осмелится поднять глаз. Не успели Нань Фэн и Фу Яо оглянуться, как Се Лянь уже принял видимую форму и ринулся вниз.
В полутьме храма силуэты были едва различимы, а от резкого движения Се Ляня пламя в светильниках задрожало. Перед глазами девушки — её звали Сяоин — мелькнула размытая фигура, и словно из ниоткуда перед ней появился мужчина, да ещё и голый по пояс. Когда тот протянул руку. Сяоин пронзительно завизжала. Се Лянь собирался к ней обратиться, но девушка проворно влепила ему оплеуху, выкрикнув:
— Бесстыдник!»
—...
—Собака кусает Люй Дунбиня, не понимая его доброго сердца...
Принц лишь продолжал есть попкорн.
«Пощёчина оказалась такой звонкой, что двое юношей, сидящих возле алтаря у ног статуи, не сговариваясь высунули головы на звук.
Хоть удар и вышел весьма болезненным, Се Лянь не рассердился, а только поднял свой халат и быстро пробормотал кое-что, от чего девушка пришла в крайнее изумление. Пощупав юбку сзади, она вся залилась краской, а глаза её в момент наполнились слезами. В эту минуту трудно было понять, разгневана она или сгорает со стыда. Поплотнее замотавшись в протянутое ей Се Лянем одеяние, девушка закрыла лицо руками и стремительно убежала. Се Лянь голый по пояс остался стоять посреди храма, ёжась под порывами налетающего ветра.
Он потёр лицо, обернулся, продемонстрировав красный отпечаток ладони на щеке, и сказал своим спутникам:
— Отлично. Всё в порядке.»
«— Нет, не в порядке. Ты стоишь полуголый перед этими-»
—«Едва он договорил, Нань Фэн указал на него:
— Твои... раны...»
— Что..?
« — Раны..? Ох точно, я ведь упал с Неба тогда... вернее упаду...»
—«Се Лянь опустил голову и охнул.
Когда он остался без одежды, окружающим открылось весьма пугающее зрелище: светлая и гладкая, как фарфор, грудь была туго затянута полосами материи, намотанными вплотную друг к другу. Шея и оба предплечья тоже были полностью покрыты повязками, а из-под них виднелись многочисленные порезы.»
— Кто же Вас так?!
— Спешу вас заверить: я не мог получить столько ранений в простом поединке. — спокойно произнёс Се Лянь.
«Решив, что шея уже должна была зажить, Се Лянь принялся слой за слоем разматывать бинты. Фу Яо взглянул на него и спросил:
— Кто?
— О чём ты? — переспросил принц.
— С кем ты сражался?
— Ни с кем.
— Но раны на твоём теле...
— Я сам упал, — беспечно ответил Се Лянь.
Он получил эти ранения не далее как три дня назад, когда шлёпнулся с Небес по пути в мир людей. Из драки он обычно выходил с куда меньшими потерями.»
Большинство ужаснулось. Как же можно так жить?
—«Фу Яо пробормотал что-то — слов было не разобрать, но это явно не походило на похвалу в адрес принца. Се Лянь решил не уточнять и продолжил разматывать толстый слой бинтов на шее. Внезапно Нань Фэн и Фу Яо одновременно вскочили и уставились на Се Ляня.
Чёрные символы кольцом обрамляли его белоснежную шею.»
Все застыли. Молчание прервал тихий голос Се Ляня:
— Ох, моя проклятая канга...