Глава 5. Ночная беседа трёх шутников в храме Цзюйяна. Часть вторая

身上的印记洗不掉 — «От клейма не отмоешься»

人靠衣装，马靠鞍 — «Люди встречают по одёжке»

一失足成千古恨 —«Один неверный шаг – вечное сожаление».

      — Ох, моя проклятая канга...

***

      — Что..? — на выдохе произнесла Ши Циньсюань.       — Моя проклятая канга.       — Но ведь Вы- — начал было Пэй Су, но его тут же перебили.       — Меня всё-таки низвергали раньше.       — Во всяком случае, Вы ведь вновь вознеслись — разве Вам не должны были снять оковы? — закончил за своего потомка Пэй Мин.       — Ах, вы об этом. — спокойно вздохнул Се Лянь. — Я сам попросил их не снимать.       Тишина вновь заполнила комнату. Шок и непонимание так и сквозили в ней. Все в неверии смотрели на Се Ляня, который с самым спокойным во все трёх мирах лицом доедал попкорн. Знали бы они, как сильно они давили на принца... Как только закуска закончилась, Се Лянь обернулся на Яку и со спокойствием произнёс:       — Спасибо тебе большое, это было очень вкусно. Куда я могу убрать тарелку?       — Ты не хочешь ещё? — не задумываясь спросила девочка. В ответ Се Лянь отрицательно покачал головой и тогда Яку протянула руку к нему. — Тебе просто нужно отдать её мне. Потом — когда я покажу вам здесь всё, — сможешь сам относить на кухню.       — Я ведь и сейчас могу сам отнести... — скромно проговорил принц. Напряжение в комнате всё ещё давило на него.       — Нет-нет! Я никуда ничего не понесу. — Яку лишь протянула к нему руку, жестом прося отдать посуду.       Принц с сомнением посмотрел на неё, но всё же передал вещь. Только попав в руки девочке, тарелка мигом испарилось из них, а Яку улыбнулась и оглянулась на небожителей в комнате:       — Мы можем продолжать?       — Почему ты сам попросил не снимать кангу?! — вскричали Фэн Синь и Му Цин одновременно.       — Ваше Высочество, зачем же Вы так с собой?! — на повышенных тонах спросила повелитель ветров.       — Гэгэ, по какой причине ты не захотел избавится от оков? — обеспокоено проговорил Хуа Чэн, единственный не поднявший голос на принца.       Се Лянь лишь оглядел их всех, а потом так же спокойно, как и до этого, проговорил:       — Причина в событиях первого низвержения и второго вознесения. — он повернулся на Яку, с явным вопросом о знаниях девочки, на что та лишь кивнула.       « — Значит, они всё узнают...»       — И... в одном дорогом для меня человеке. — принц опустил взгляд на свои колени, складывая руки на них. — Это очень, очень-очень дорогой человек.       Му Цин, Фэн Синь и Хуа Чэн смотрели на него непонятными взглядами. Что это за невероятно дорогой человек, из-за которого наследный принц согласен ходить с кангой?       — Человек? — слегка с улыбкой спросила Яку.       — Ох, точно. Не человек. — вновь встречая непонятливые взгляды, принц поспешил объяснить. — Призрак.       «— Призрак?!» — с опасением подумали генералы юга.       «— Призрак..?» — мысли сочились то ли сомнением, то ли надеждой — Хуа Чэн не мог понять, что испытывал.       — А... — слегка замявшись произнёс Пэй Мин. «Кто бы мог подумать, что посмешище трёх миров решил стать таким из-за какого-то призрака?»— Было ли у этого призрака имя?       Се Лянь взглянул на него спокойным взглядом. Небо, почему такие вопросы?!       — Нет. — ровным, спокойным голосом ответил он. — Мы можем продолжить?       «— Не было имени. У него не было имени. Значит ли, что Вы, Ваше Высочество говорите обо мне..?»       — А, да конечно...       —«Глава 5. Ночная беседа трёх шутников вхраме Цзюйяна. Часть вторая       Почувствовав их взгляд. Се Лянь чуть улыбнулся и обернулся со словами:       — Впервые видите проклятую кангу вживую?»       «— Если это и правда Фэн Синь и Му Цин, то не впервые.»       «— Не то, что бы в первый раз... хватило того раза, восемьсот лет назад.»       —«Название говорит само за себя: проклятие, принявшее форму оков. Когда провинившегося изгоняют из небесного царства, гнев богов обращается меткой на его теле, запечатывая духовные силы. Приговорённый к такому наказанию вынужден носить это клеймо до скончания веков — в напоминание о своём позоре и в назидание остальным.»       — И даже при таких условиях, Вы решили её оставить? — относительно нейтрально спросил Пэй Су. Се Лянь в ответ утвердительно кивнул. — Видимо тот призрак и в правду Вам очень дорог.       —«У Се Ляня, посмешища всех трёх миров, дважды изгнанного с Небес за проступки, само собой, проклятая канга была.»       «— Даже две.»       «— Мой Бог, клянусь, я сниму с Тебя эти оковы. И никто никогда не посмеет надевать их на Тебя снова.»       — «Духи войны не могли этого не знать. Однако слышать о чём-то и увидеть своими глазами — совершенно разные вещи, и Се Ляню были понятны их чувства. Канга для того и была создана, чтобы вызывать неловкость и внушать страх.       Под предлогом поиска одежды Се Лянь собирался выскользнуть наружу и немного пройтись, но Фу Яо возвёл глаза к потолку и проворчал:       — Если будешь разгуливать по улице в таком виде, тебя примут за какого-нибудь развратника.»       — Точно, Вы ведь до сих пор без верха. — чуть посмеялся Пэй Мин, пытаясь разрядить обстановку.       —«В конце концов Нань Фэн отыскал в глубине храма забытую кем-то монашескую рясу и отдал её принцу, чтобы тот мог одеться. Теперь приличия были соблюдены, но все трое по-прежнему чувствовали себя неловко. Тогда Се Лянь достал свиток, полученный от Линвэнь, и спросил:       — Не хотите ещё раз ознакомиться?       Нань Фэн поднял глаза, чтобы взглянуть на него, и ответил:       — Я уже просмотрел. А вот ему не помешало бы прочитать как следует.»       — Ну неужели опять? — со вздохом произнёс Се Лянь.       Где-то в одной комнате, два определённых генерала юга слегка поджали плечи, стараясь скрыть стыд.       —«— С какой стати? — возмутился Фу Яо. — Эти записи просто пересказывают досужие сплетни, толку от них никакого. Пустая трата времени.       Се Лянь невольно посочувствовал младшим служащим из дворца Линвэнь, которые трудились над этими документами до полного изнеможения. Поняв, что сегодня вечером уже никто ничего читать не будет, он убрал свиток и потёр переносицу.       И снова до него донеслись слова Фу Яо:       — Возвращаясь к нашему разговору: храм Наньяна... Хочешь знать, почему так много женщин его посещает?»       — Сука, не смей!       — Это происходит в книге идиот!       — Иди ты на-       — Вы двое. — генералы повернули головы на Юаньхэна. — Вам понравилось сидеть с оцепенением и играть в идиомы?       — Нет... — одновременно произнесли они.       — Вот и славно. — Юаньхэн вернул свой взгляд на книгу.       — «За исключением Се Ляня, который провёл сотни лет за сбором мусора в мире смертных, все остальные небожители были в курсе этой истории. Совершенного владыку Наньяна, чьё первое имя Фэн Синь, некогда звали совершенным владыкой Цзюйяном. Имя это означало «равный солнцу», но позже он возненавидел его до глубины души. Действительно, судьба обошлась с ним ужасно несправедливо.       Много лет назад один правитель пожелал воздвигнуть даосский монастырь. Он отнёсся к этому делу со всем тщанием и самолично оформил каждую табличку. И надо же такому случиться, что, когда дело дошло до написания «Цзюйян», он неверно изобразил один иероглиф, превратив «равный солнцу» в «большой член»!»       В комнате послышались тихие смешки, но быстро прекратились под гневным взором Наньяна.       «— Уж простите генерал! Но эту историю без смеха не вспомнишь!»       «— Смеяться сейчас будет не очень вежливо, да?»       —«Чиновники, ответственные за строительство, чуть с ума не сошли. Откуда им было знать, правитель намеренно исказил слово таким образом или нечаянно напутал в написании? Если намеренно, то где чёткий указ о переименовании? А если нечаянно, то как вообще можно было допустить столь элементарную ошибку? Не могли же они прямо сказать: «Ваше величество, вы, кажется, неправы», — кто знает, вдруг государь решит, что над его промашкой насмехаются. Или углядит упрёк в своём невежестве? Или подумает, что усомнились в его намерениях? Ведь эта надпись выведена рукой самого правителя. Что с ней делать, если не использовать по назначению?       Нет в мире задачи труднее, чем угадать помыслы господина. Чиновники долго ломали головы над вставшей перед ними проблемой и наконец, взвесив все доводы, решили: чем нанести обиду его величеству, уж лучше рискнуть обойтись несправедливо с совершенным владыкой Цзюйяном.»       — Они не страшились бога, но ужались от мысли разозлить государя? — недоумевая, спросил Цяньцю.       «— Ведёт себя совсем как ребёнок...»       — Ваше Высочество, бог для них — понятие абстрактное. Что он будет делать, если узнает кто виноват? Не пойдёт же смертоубийство? — мягко ответил Се Лянь.       — А государь вот может и на казнь отправить. — хмуро продолжил за него Фэн Синь.       «Пожалуй, это был разумный выбор. Когда его величество обнаружил чудесное превращение Равного Солнцу в Большой Член, он ничего не сказал чиновникам, а вместо этого созвал группу учёных и велел им усердно просматривать древнюю литературу в поисках любой мелочи, которая могла бы послужить доказательством. Надо было убедить всех, что ошибка вкралась в более ранние документы, — но изначально написание было именно таким, как на государевых табличках.»       — Вот же!       — Сейчас наши обсуждения мало что изменят. — тихо заметил Се Лянь, стараясь не показывать улыбку. — История и в правду не очень хорошая.       — И в правду — не хорошая. — нагло посмеивался Хуа Чэн, не страшась гнева Цзюйяна.       — Кхм, Сань Лан, — принц осторожно взглянул на юношу. — над этим смеяться не совсем культурно...       — Ну если гэгэ говорит, что некультурно... — на это Се Лянь лишь благодарно улыбнулся.       « — Его Высочество совсем не понимает, кем может оказаться этот юноша?!»       «— Ваше Высочество, я уверую в Вас, если Вы так сильно влияете на Градоначальника.»       «— Какой покладистый стал. Этот одноглазый чёрт сделает всё, что бы его дорогой принц был рад?»       —«И всего за одну ночь по всей стране храмы Равного Солнцу превратились в храмы Большого Члена.       Фэн Синь, чей титул претерпел шокирующую метаморфозу, узнал об этом происшествии лишь более десяти лет спустя. Как правило, он не утруждал себя тщательным изучением вывесок на собственных храмах, но однажды всё же задался вопросом: отчего его кумирни посещает так много женщин, и все как одна краснеют от смущения? О чём таком они молятся, возжигая благовония?!       Узнав о происшествии с табличками, он ринулся на вершину небосвода и, встав перед палящим солнцем, разразился яростной бранью.»       «— Типичный Фэн Синь.» — с сарказмом подумали Му Цин и Хуа Чэн.       « — Вот уж... старый, добрый Фэн Синь»       «Другие небожители были глубоко потрясены этой сценой.       А ему только и оставалось, что ругаться: исправить-то было уже ничего нельзя. Не мог же он запретить всем этим женщинам, которые молились так горячо и искренне, посещать его храмы. На протяжении многих лет он выслушивал их обращения стиснув зубы, пока один порядочный правитель не счёл «большой член» грубым нарушением приличий и не сменил имя на «Наньян». Таблички исправили, но простой народ ничего не забыл — и теперь Наньян почитался и как бог войны, и как тот, кто дарует своё благословение по другим вопросам.»       — Человек, изменивший Ваше имя, весьма... — начал было Лан Цяньцю, но не зная, чем продолжить, запнулся.       — Богобоязненный. И очень культурный. — подсказал Се Лянь. Тайхуа в ответ начал согласно кивать.       — В любом случае, даже то, что он изменил имя, не означает, что он смог бы изменить память простых людей. — с пониманием заключила Ши Циньсюань. — От клейма не отмоешься.       Пэй Мин на этих словах потемнел в лице — понятно ведь на что намекала девушка.       —«Небожители между собой пришли к негласному соглашению: ни в коем случае не использовать в его присутствии те два слова. И вообще, если надо как-нибудь охарактеризовать владыку Наньяна, ограничиваться общими фразами. Во всех отношениях генерал хорош, пока не вынудят браниться на людей!       Лицо Нань Фэна стало темнее днища старого котла. Фу Яо же преисполнился поэтического вдохновения и продекламировал:       — Друг всех девушек и жён, сыновей дарует он. Огромный член, знаток страстей, Наньян дарует сыновей. Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха...       Се Лянь с большим трудом подавил рвущийся наружу смешок — всё-таки негоже потешаться над небожителем в его собственном храме.»        Фэн Синь, оскорблённый такой реакцией, смотрел на Се Ляня, сидящего в комнате. А тот лишь неловко отвёл взгляд в пол. Чем эта история так смешит всех?!       Он только хотел начать браниться, но тут же опомнившись, так же поспешил перевести собственный взор куда-нибудь в другую сторону. В голове всплыли воспоминания их последней встречи тогда, восемьсот лет назад.       Один неверный шаг — вечное сожаление. Интересно, ослушайся он тогда Се Ляня, что бы было с ними сейчас?       —«А вот Нань Фэн пришёл в ярость:       — Прикуси-ка язык, пока находишься здесь. Если тебе настолько нечем заняться, подмёл бы лучше пол!»       — Ах ты!       — Чего я?! Сам виноват!       — О Небо, опять..? — раздосадовано выдохнул Се Лянь.       — Не перестанете грызть друг другу глотки за любое слово в книге — на перерыве вместо отдыха будете играть в идиомы. И следить за вами будет уже не Лянь-гэ. — громко отчеканила Яку.       —«На этот раз уже лицо Фу Яо помрачнело и приобрело цвет закопчённого котла. Если во дворце Наньяна считалось неприличным упоминать определённые части тела, то во дворце Сюаньчжэня избегали любых разговоров об уборке. Во времена, когда Му Цин прислуживал в Хуанцзи, он днями напролёт то подавал чай, то приносил воду, то подметал, то застилал постель для его высочества наследного принца. Однажды Се Лянь увидел, как тот машет метлой и одновременно упражняется в повторении наизусть правил и наставлений. Такое усердие и стремление к знаниям вопреки обстоятельствам впечатлили принца, и он отправился просить наставников проявить снисхождение и принять Му Цина в ученики.       Значимость того или иного события определяют сами участники. Для кого-то этот случай стал бы величайшим на свете унижением, для другого — излюбленной темой беседы. Очевидно, Му Цин видел в случившемся позор всей своей жизни, и потому теперь он сам и все служащие ему духи войны немедленно выходили из себя, стоило кому-то заговорить о мётлах. И впрямь — Фу Яо, помолчав немного, взглянул на стоящего в стороне ни в чём не повинного Се Ляня и заметил с холодной усмешкой:       — Можно подумать, все обитатели дворца Наньяна горой стоят за Его Высочество наследного принца.       Нань Фэн ответил в том же тоне:       — Зато ваш генерал позабыл о чести и добра не помнит!       Едва Се Лянь собрался вставить замечание, как Фу Яо разразился смехом:       — Ха-ха-ха! Ваш генерал, отступив на пятьдесят шагов, насмехается над отступившими на сотню. Не в том ты положе нии, чтобы судить других!       Принц больше не мог слушать, как в споре они размахивают его именем, словно боевым знаменем, и вмешался:       — Стойте, стойте. Хватит.»       — Не думаю, что это поможет... — со вздохом проговорила Ши Циньсюань.       —«Но духи войны так увлеклись, что не обращали на него никакого внимания. Ссора переросла в потасовку — Се Лянь даже понять не успел, кто первый начал. Алтарь раскололся надвое, фрукты рассыпались с подносов и покатились по полу. Оставив попытки разнять дебоширов, его высочество присел в углу и вздохнул:       — Нехорошо-то как!»       — Еда то, что вам сделала? — горестно произнёс Се Лянь.       —«Он поднял упавшую к его ногам маньтоу и старательно протёр её, готовясь съесть.»         — Гэгэ, она же грязная!       — Се Лянь, нельзя есть с пола!       — Ваше Высочество — это же негигиенично!       Се Лянь лишь слегка пристыженно промолчал.       —«Стоило Нань Фэну краем глаза это увидеть, как он бросился к Се Ляню и выбил булочку из его рук:       — Брось!       Фу Яо тоже остановился. Он брезгливо поморщился и спросил:       — Ты что, будешь есть с пола?!»       «— Буду. Я так уже восемьсот лет питаюсь.»       «— Эх... Бедная маньтоу... теперь ещё больше хочу есть.»       —«— Погодите! — Се Лянь воспользовался этой заминкой и замахал руками. — Мне нужно кое-что сказать.       Он встал между юношами и заговорил как можно более дружелюбно:       — Во-первых, Его Высочество наследный принц, о котором вы говорите, — это я. А я вам не палка, чтобы лупить ею по спине друг друга. — Подумав немного, он добавил: — Haсколько я помню, ваши генералы себе такого не позволяли. Подобным поведением вы позорите их обоих.       Юноши переменились в лице.»       — Они ведут себя так всегда.       — Стоит им только пересечься, неправильно посмотреть друг на друга — в Небесной столице снова будут проходить работы по восстановлению улиц.       — Что ж... видимо плохо я помню.       —«— Во-вторых, — продолжил Се Лянь, — вы прибыли, чтобы помочь мне, верно? Так кто кого должен слушаться?       — Мы тебя, — ответили юноши после долгой паузы.       На лицах у них было написано: «Ага, как же!» — но Се Лянь удовольствовался и этим. С тихим хлопком он сложил руки в молитвенном жесте и сказал:       — Хорошо. И третье, самое важное... если вы соберётесь чем швыряться милости прошу, бросайте сразу мне. Не выношу, когда еда пропадает!»       «— Да что с тобой произошло?! Почему ты буквально собираешься позволять нам кидаться тобой?!»       —«Он подобрал из трещины в полу маньтоу, собираясь припрятать её до удобного случая, но Нань Фэн окончательно потерял терпение и выбил булочку у принца из рук:       — Хорош уже с пола есть!»       — Гэгэ...       — Я- Я больше не буду есть с пола! Честно ч-честно! Больше не буду!              —«На следующий день в той же чайной.       Работник чайной снова сидел у порога, расслабленно вытянув ноги, когда заметил в отдалении трёх приближающихся путников. Впереди шёл даос в белых одеждах и с широкополой бамбуковой шляпой за спиной, а за — ним двое высоких юношей в чёрном.       Даос этот непринуждённо сложил руки для приветствия и неспешно приблизился, всем своим видом давая понять, что никуда не торопится.       — Хозяин, позвольте потревожить Вас просьбой о трёх чашечках чая.       — Проходите! — улыбнулся мужчина.       А сам подумал: «Опять пришли эти дурни. Какая жалость — на вид один достойнее другого, а каждый на голову больной. Болтают о каких-то богах, демонах, небесах... Ненормальные. И что с того, что выглядят прилично?» »       «— Посмотрел бы я на его лицо, если бы он узнал, что перед ним три бога войны собственной персоной.»       — Люди встречают по одёжке. Откуда ему знать, что Небеса услышали мольбы жителей тех земель и пришли помочь? — мило улыбнувшись, проговорил Се Лянь.       —«Се Лянь вновь занял место у окна.       — Почему ты хотел прийти сюда, чтобы поговорить? — спросил Нань Фэн, когда все расселись. — Уверен, что нас тут никто не подслушает?       — Это не имеет значения, — беспечно пожал плечами Се Лянь. — Даже если кто и услышит, не станет вникать, просто примет нас за сумасшедших.»       — Вы... Вы мысли научились читать в мире смертных?       — Ох, ни в коем случае! Просто, когда сердце тревожно — лицо выдаёт. Иногда достаточно анализировать поведение человека, что бы понять о чём тот думает. Проскитавшись в поднебесной восемь сотен лет и не такому можно научиться. Правда вот, не всегда это работает.       « — Мысли на лбу не написаны, но умный их прочтёт. Ваше Высочество, Вы всё сильнее заставляете восхищаться Вами!»  — воодушевлённо подумала Ши Циньсюань.              — «Оба юноши не нашлись с ответом.       — Чтобы не тратить время попусту, перейдём сразу к делу, — продолжил Се Лянь. — Ночью у вас было время успокоиться и всё обдумать. Есть какие-то идеи?              Глаза Фу Яо сурово вспыхнули:       — Убить!»       «— Вам, богам войны, лишь бы кого убить!»       —«— Чушь! — фыркнул Нань Фэн.       — Нань Фан, не кипятись, — заметил Се Лянь. — К тому же Фу Яо прав: убийство бы действительно решило проблему, Знать бы только, с кем мы имеем дело, как его найти и каким образом можно с ним покончить.»       — Можно подстроить свадьбу? — предложил Лан Цяньцю. — Если Призрачный жених, конечно, купиться на это.       — Хороший вариант, Ваше Высочество! — чуть смеясь, воскликнула Яку.       —«Как раз в этот момент с улицы донеслись звуки гонга, заставив троицу выглянуть в окно.       Снова группа мрачных и печальных людей провожала невесту. Кто пешком, а кто верхом на лошадях, они трубили в трубы, били в барабаны и кричали так громко, словно нарочно пытались привлечь к себе как можно больше внимания.»       — Разве жители окрестностей горы Юйцзюньшань не избегают пышных свадеб? — нахмурился Фэн Синь, сам того не понимая, повторяя собственные мысли из книги:       —«— Разве жители окрестностей горы Юйцзюньшань не избегают пышных свадеб? — нахмурился Нань Фэн.       Все участники процессии были мужчинами в самом расцвете сил. По их лбам стекал холодный пот, а лица были так напряжены, словно мышцы сводило судорогой. Казалось, что они несут не свадебный паланкин, символ великого счастья, а помост, на котором им суждено испустить дух. Се Ляню стало интересно, кто же скрывается за алым пологом.»       — Нам тоже. — смотря на книгу, произнёс Пэй Мин.       «Немного поколебавшись, он уже собирался выйти на улицу и присмотреться повнимательнее, как вдруг подул холодный ветер и приподнял одну из занавесок.       Женщина внутри сидела в очень странной позе, завалившись на бок. Голова запрокинулась под неестественным углом, свадебная вуаль сползла, обнажив выкрашенные ярко-алым губы. Уголки рта были приподняты в пугающе широкой улыбке. Паланкин качнулся, и покрывало соскользнуло, открывая пару круглых глаз, пристально смотрящих на Се Ляня. Казалось, женщина со сломанной шеей в этот самый момент беззвучно смеётся над ним.»       — Что за ужас!       — Что за уродина.       —«Похоже, у носильщиков дрожали руки: паланкин мотало из стороны в сторону, и голова невесты тряслась в такт их шагам. Тряслась, тряслась и — бум! — внезапно оторвалась и покатилась по улице.       Оставшееся в паланкине тело тоже полетело вперёд. Бабах! — и оно очутилось на земле.»       — Какой кошмар! — Ши Циньсюань начала сильнее махать веером.       — Голова так легко оторвалась... Скорее всего, невеста подставная — просто кукла.