Часть 6: Здесь светит солнце

— В конце каждого пути есть проблеск света, в прямом и переносном смысле. Он может быть таинственным, новым, забытым, а может и губительным. Зависит от тебя. Викинг, – обратился Хан надевая солнцезащитные очки. Иккинг последовал примеру, глядя в даль от неестественного света, пробующего пробить стену мрака в сторону Полянки. Шум, гул, крики, мизерное количество мелкой живности и растительности — постепенно приближались к путникам. Чуть ближе находилось, что-то вроде укрепления с людьми сидящими около костра. Как тогда. У парня пошли мурашки, вспоминая прошлых "жильцов" станции. Умерших не очень сладкой смертью. Несколько мужчин средних лет и один уже в возрасте в очках, что-то рассказывали друг другу. — И вот, тогда я встретил её — Вичуху..., – сказал кто-то. — Ещё скажи, что и всадника видел! Во заливает! – хохотнул другой.– Все же знают, что это выдумка от сталкеров! Как с призраками на Полянке. Думали одно, оказалось — газ! — Да правду говорю! У Сергеевича спроси! Лично с ним были на Смоленской площади! Глаза не могут врать! — Да-да, он такое поведать может, что глаза на лоб полезут! Видел сегодня твоего рассказчика, по пятой рюмке заход делает! И живой чёртяра... — Тихо вы! У нас гости, – сказал лысоватый мужчина в квадратных очках, и небольшой седой бородой. Он подошёл к круглой штуковине, которая при необходимому взаимодействию — включилась, освещая туннель. — Кто такие? Цель визита, – направил он ружьё на Хана. — Переход на Киевскую, проход через Полис. — Двадцать патронов и документы, –опустил он оружие, – с каждого. — Кхм..., – философ глянул краем глаза на Иккинга, – у парня нету документов, мы транзитом, – тихо сказал он, открывая свою кожаную куртку, доставая удостоверение. Седобородый мужчина щурился, оценивая путников. Рука дрогнула, опустила дуло, пока не подошёл ещё один человек. Второй караульный. Они быстро стали переговаривать между собой, и это затянулось на долго. Секунды тянулись как мёд, будто воздух в туннеле стал превращаться в плотную стену. — Транзитом, значит… — буркнул он, глядя на Иккинга как на очередную байку. — На Полис все транзитом ходят, – тихо произнёс он разглядывая документ Хана. — Только вот далеко не все обратно возвращаются, – протянул мужчина философу его паспорт. — Посмотрим... — тихо произнёс бывший учитель. Иккинг почувствовал, как его пальцы сами собой сильнее сжали рукоять ножика на поясе. Старик в квадратных очках задумался, поглаживая бороду, будто решал что-то личное. Потом кивнул парням у костра. — Ладно. Если он без документов — сорок патронов с рыла. А то мало ли, кого ты привёл с той стороны, — он ткнул стволом в темноту, откуда они пришли. — Там нынче чудиков хватает. Хан непринуждённо вздохнул, открывая сумку с сожалением и укором, проворчал себе под нос. Он спрятал паспорт, а затем достал из тканевой вещицы плотно перевязанный пакет патронов, и положил на бочку рядом с бородачом. — За нас обоих, — сказал он. — Документы… думаю в Полисе и восстановим. — Мальчишка откуда? — С Севастопольской, – на что получил недопонимающие лицо парня, – за мной увязался, говорит: интересно как там в Большом Метро, – спокойно сказал он байку. — Севастопольская..., – протянул караульный последний слог. Ну, что же милости просим в Полис... И да ты в ответе за него, – кивнул на юношу. Кивнув в ответ, Хан жестом приказал идти за ним. Парень сглотнул, ступая, по как ему рассказали — рельсам в яркий свет. Смотря своими отвыкшими глазами на рай.

***

Пространство... Огромное освещённое десятками солнц, заливая своим светом мраморное помещение. Металлическая конструкция вставленная в стены на высоте трёх метров, с лестницами и специальной тропой, с перилами над путями. Несколько десятков солнц на ней светили вниз, на холодный пол, на котором бегали маленькие муравьи называемые человеками. Люди на непонятных штуках, стоя по обе стороны держались за рычаги, приводили свои повозки в движения, они своими колёсами постукивали по рельсам. В такт ритмичный и со скрежетом. Подъемник гудел, рычал, поднимая тяжёлый груз на своей платформе под крики кшатриев машущих руками в нужном направлении. Рельсы, словно змеи тянулись именно туда, создавая индивидуальные тропы из тёмных подземелий. Некоторые поезда, те самые голубые с белыми полосками стояли неподвижно на путях, как экспонат или эхо чего-то древнего. Слева находился жилой блок. Вагоны поставленные друг на друга, аж до потолка, в количестве четырёх штук. В некоторых висели тряпки вместо окон через, которые проникал дополнительный свет. Не понятные механизмы, что-то пикали себе, а рабочие спокойно, не спеша делали своё дело. Мимо них из какого-то туннеля, вылетела вагонетка набитая сумками и пассажирами, благо, они шли между рельсами, и не помешали путникам добраться к месту назначения. Металлическая арка создавала некое — укрытие в укрытии сделанного из стекла, вставленного в метал. Сверху серый, обшарпанный потолок, а внизу цилиндробразный туннель. Уходящий куда-то в глубь. Огромные золотые буквы с подсветкой, встречали средневекового юнца названием — Полис. На непонятном ему языке или всё же... понятном? Боровицкая — как заприметил юнец, поддерживается в идеальной чистоте, за ней, словно за кормящей матерью постоянно ухаживают десяток людей. Жилые помещения обустроены в арках между колоннами, превращённых в полноценные дома с кирпичными стенами, дверями и даже застеклёнными окнами. — Вот оно сердце..., – прервал любопытство у пацана Хан. – Тут собрались все кто сумел сохранить человечность, и слово людское. Как видишь, я говорил тебе есть так называемые касты. Или по-вашему —поселение, в котором каждый отыгрывает роль в деревне. Вот, – указал, он на мужчину в чёрно-зелёном одеянии. Автомат был направлен вниз, болтаясь на поясе. Чёрные ботинки, с штанами такого же цвета, и та самая куртка — зелёная с логотипом двуглавой птицы на рукаве. Каштановые волосы и каменное лицо, как памятник кому-то.– Зовутся эти — кшатриями, они защищают их, – указал он на человека в белом одеянии.– Браминов. Они — хранители знаний. Покрайней мере ещё не утраченных там. На верху. Здесь на Боровицкой они равны как и все путники, так и мигранты. — А кто это мигранты?– спросил Иккинг разглядывая между колоннами стены красные с вкладкой. — Миграцию знаешь?– тот кивнул, – ну так вот это люди, которые ищут себя в другом месте в поисках лучшего. Вот сюда все и прут в "поисках", что бы остаться, и подарить своим детям хоть какое-то будущее. Викинг выслушал всё выше сказанное, всё как и у драконов. Чем-то люди и рептилии похожи. Внешнее и внутреннее. Хан уже поднимался по ступенькам, смотря куда-то за Иккингом. — Перебегаем. Быстро, – чуть громче сказал он, спрыгивая на рельсы. – Повторяй за мной. Спрыгнув вниз, окуратно придерживая очки, они перебежали пути в арочное пространство, что называлось станцией. Стены подземной крепости облицованы тёмно-красным кирпичом, а в воздухе стоял сладковатый запах чего-то необычного, а освещение создавали светящиеся штуки, которые как названы философом — лампами под матерчатыми абажурами, дающие мягкий, уютный свет. В центральном зале расставлены дощатые столы и бесчисленные стеллажи с книгами. Атмосфера на станции тихая и умиротворённая, прям наровила расположиться к чтению и размышлениям о чём-то далёком. В торце центрального зала установлено панно с изображением стилизованного древа, крона которого образует карту с десяток построек и людей в количестве пятнадцати штук. Пол был выложен серым гранитом — блестящим, как морская гладь. На платформе чисто и просторно, торговые лавки и забегаловки вынесены в переходы. Жилые помещения оборудованы в заложенных кирпичом арках. Брамины вместе с кшатриями, что-то между собой переговаривались. Часть из них с серьёзным видом, уткнувшись в бумагу, сидя на стульях, мугукали себе, что-то под нос. Музыка... Музыка такая спокойная, ровная, приятная на вкус, как песни валькирий создавали из этого места ту самую Вальгаллу, только под землёй. Она звучала откуда-то сверху вниз, к людям. Дети и взрослые тихо, без лишнего шума — вели свою беседу. Что заставило вспомнить некоторые маленькие, но важные моменты с отцом молодого наследника — Стоиком Обширным. Рыжая густая борода скрывала его уста, но глаза всегда говорили за них. Видя, как ребёнок обнимает своего родителя, а тот что-то говоря, гладил по его спине в шерстяной рубахе. Только с отцом у Иккинга не сложилось, как и с мамой, которую унесли в дальние дали драконы, во время кровавой войны за место посреди океана. Тогда он пытался доказать всем на острове, что он драконоборец, но он вместе с судьбой и частичкой своей мамы, которая на удивление многих наоборот любила рептилий — отказался от этой затеи. Убить злобное порождение молнии и самой смерти, принести его сердце на стол, швырнув отцу, показав себя. Тогда, когда он думал, что это конец. Рядом была Астрид, которая сначала боялась, а затем растаяла. Он сглотнул слюну, смотря в гранит под собой. Путь, который он выбрал не по своей воле, или воле, которую не так восприняла проклятая станция, перенеся их сюда. Как там Астрид, Беззубик...? Отец и Вождь? Рыбьеног, тот самый пухляш, который если бы и попал сюда в этот Полис, то непременно остался среди этих браминов и кшатриев. Сморкала со своим эго, пробующим влюбить в себя девчонок, но всё никак не получалось заполучить заветный плод. Мускулы есть, волосы тёмные как ночь, а мозгов нет. Близнецы: Забияка — сестра такого же отбитого на всю голову брата — Задираки. Сколько из-за них страдала деревня, а им было весело... Два неугомонных блондина... Интересно, как и что они думают, и ищут ли их? Наверное... Его от мыслей оторвал звук метала и журчание воды. — Твою же мать! Смотри куда идёшь! Все вы молодые, ни цените труд наш! Я тут горбачуюсь, а тут видете-ли в облаках летает! – крикнул на него голос старухи. Подняв свою голову, заприметил, что ведро перевёрнуто, а сердитое, с так называемой "широкой костью" существо со шваброй в руках, уставилось на него как на котёнка, скинувшего вазу с полки. Синия одёжка непонятно из чего сделана, меховые сапожки, и платок на голове с выступающими прядями седых волос. Полноватая фигура и карие глаза, с коричневой на большом носу с бородавкой в наличии. Морщины и усталость на работе были высечены на её лице, а мозолистые руки — говорили о труде, слишком тяжёлым для пожилой женщины. — Ау, я с кем говорю?! – крикнула она, вызывая при этом непонятные со стороны окружающих — взгляды. — Что здесь происходит?! – послышался позади голос, вызвавший лёгкую дрожь и мурашки у парня. И так на него смотрели некоторые люди, оторвавшись от своих дел. Чуть вперёд выступил человек, с символикой кшатриев — двуглавая птица. Прямоугольный профиль, и коротко совсем чуть-чуть подстриженные волосы чёрного цвета. Серые усталые глаза, и шрам над левым глазом. Зелёно-чёрная одежда с наплечниками, сапогами болотного цвета. — Вот он, – ткнула она сердито шваброй, – не ценит труд! Принципиально в этих очках идёт, и ничего не видит! Выслушав, мужчина достал из сумки на поясе — книжечку и непонятную выпуклую вещь. — Имя, – громко произнёс он, в такт музыки. Мысли у юноши запутались с мелодией играющей вокруг, гул голосов пробуюших достучаться до его внутреннего Я. Попытаться распутать клубок мысли и печали, которая как волна набросилась на него. Четыре глаза, сердитые с упрёком, намеревались вытолкать с него хотя бы одно слово. Спасения нету, прикрыв глаза, он вздохнул питаясь собраться. Позади них появился Хан, который направлялся в их сторону, явно по его душу, так как глаза говорили сами за него. — Я прошу прощения за своего... аболтуса, он не специально. Простите за недарозумение..., – спокойно, без лишнего укола совести произнёс мужчина, дав подзатыльник Иккингу. Вызвав — злобное и недоумевающие лицо у последнего. Кшатрий хмыкнул разглядывая персон, скользя по одежде. Заприметил, он же у шатена заплетённые маленькие косички в количестве нескольких штук с разных то ли резинок, то ли верёвок, подметив — женских рук дело. А так же необычный протез на левой ноге паренька, явно не похожий на здешний. — Прошу снять очки и документы... Вы же прекрасно понимаете почему, – ответил он. — И штанину, молодой человек, левую, поднимите. Сделав всё, что их попросили боец приказал следовать за ним в кабинет.

***

Кшатрий привёл их в небольшую комнату уставленную полками с книгами, небольшим столом и несколькими стульями, гармонично расставлеными как у перфекциониста. Впереди на стене крупным планом на листе изображена сама территория Полиса и его ближайшего союзника. Справа карта метрополитена, чистая без росписей, но с грязью на бумаге, слева какой-то непонятный плакат, а над ними всеми были буквы, на непонятном и более-менее знакомом языке. Такими же золотистыми. Серые стены на удивление выгляди как новые, хотя если приглядеться, можно увидеть неровности. Сев напротив, он кивнул приглашая Хана. Пока шатен виновато из под лоба смотрел на мужчин. — И так..., – он наклонился вперёд, положив свои руки на стол, сложив их в своеобразный кокон. – Мелкое хулиганство, от парня без документов... Имя так он и не сказал, и кем вы являетесь для него... Пришли со стороны Черной станции, не попав при этом под руки Цыклопов..., – сказал боец с упрёком на философа, смотря в документ, листая странички. – Никакого упоминания я не вижу... Чагатай Хан... Мальчишки имя?– подняв свою голову, подвинул документ к мужчине. — Через ответвления мы обошли то место, могу показать на карте. Парня зовут Иккинг. И кто вы такой? Я вас лично не знаю, могу удостовериться, что задержание является законным? Боец хмыкнув, и улыбнулся краешком губ. Открыв левый кармашек на груди, доставая синию книжечку на обложке, которой красовалась двуглавая птица с мечом и щитом. Открыв её на белых страницах, виднелась потрёпанная от времени фотография и текст со строками. Капитан: Александр Краснов. Родился в 5 мая 1997 года. Город Зеленоград. Подмосковье. Управляющий за безопасностью на станции Боровицкая. Командир гарнизона «Бор Север» в сторону Полянки. Является бойцом Спарты под руководством Полковника Мельника. Сержант. Подпись Прочитав все и полистав странички, Хан молча, вернул документ владельцу. — Как вы поняли, – начал он, пряча все к себе, – подозрение в шпионаже, а также непонятки с документами у... — Иккинг Хэддок, – буркнул шатен, подняв свою голову, смотря уже в серые глаза напротив. Брови у спартанца поднялись вверх, услышав, хоть какой-то голос со стороны парня. — Надо же... А я уж то подумал, что вы Иккинг немой..., – хмыкнул он скрестив руки на груди, – только вы молодой человек, где потеряли своё удостоверение? Неужели после потери ноги? — Я потерял давно свой... документ, мы просто хотели пройти. Я извиняюсь, что так получилось... Мы не шпионы, правда, можете обыскать нас. Хан кивнул подтверждая. — Капитан, если вы так хотите проверить нас — пожалуйста. Мы лично ничего нескрываем, и не являемся кем вы там себе надумали. Парень отработает. Правда. Если вы мне не верите — спросите самого Мельника, он в курсе про меня. Капитан Краснов медленно барабанил пальцами по столу, будто пробуя на слух собственные подозрения. Философ сидел прямо, но в плечах его читалось лёгкое раздражение — не из-за подозрений, нет, он привык к ним. Скорее из-за того, что разговор затягивался, а им нужно было попасть на Киевскую как можно быстрее. Краснов наконец перестал барабанить пальцами и откинулся на спинку стула. — Мельника, говорите…, — протянул он. — Знаете, Хан, обычно те, кто прикрываются фамилией полковника, — либо идиоты, либо отчаянные идиоты. Учитывая, что вы пришли с… — он бросил короткий взгляд на Иккинга, — …молодым человеком явно не отсюда, вы пока ближе ко второму. Хан хмыкнул, но благоразумно промолчал. Капитан поднялся, выпрямился, расправив плечи. Теперь стало ясно, что он выше, чем казался, а на его лице появилась тень той самой жесткости, которой Иккинг раньше видел только у Стоика, когда тот принимал решения, от которых зависела судьба деревни. — Ладно, — сказал Краснов. — Поищем истину. И прежде чем я отправлю запрос в Спарту… Задам ещё парочку вопросов... Разговор продолжался с такой же тягучей как мёд атмосферой, в так называемом раю.