Часть 25: Мама и книжные дети

Крыся застыла, смотря на неведомую сущность с крыльями. Изумрудный взгляд блестел, а зубы были запачканы чернотой. Вот этого она точно неожидала увидеть у людей, а именно: крылатую ящерицу с плоской мордой. Когда рептилия стала подходить ближе, та шикнула, зашипела на "это", оно дёрнулось, отпрянуло в замешательстве. Явно в голове этой твари крутилось: с какой стороны надо укусить, чтобы полакомиться скавеном. Гермоворота пошли со скрежетом вверх, открывая спартанца: полноватого, лысого с бородой и майке в полоску. Его глаза стали как два блюдца. — Мыш, едрить тебя за ногу, сюда! – прокричал он, тому, кто не уследил за ней. Молодой человек ворвался, и испуганно посмотрел на старшего по званию, а затем уставился на неведомую картину. Хомо-крысус и ящерицу с крыльями. — Что встал?! Иккинга зови! – рыкнул крупный спартанец. Мыш дёрганно закивал, и скрылся за металлической дверью. — Так... слушай меня сюда, смотри на него, установи контакт, – стал объяснять мужчина девушке, – не показывай страх перед ним, успокойся. Скавенка испуганно посмотрела искоса на бойца, и еле заметно кивнула. Как тут быть спокойной, когда в воздухе пахнет кровью, так ещё —провалился прекрасный план побега с территории людей! Спокойной, она будет лишь тогда, когда вернётся, но... стоит это ей делать...? Она опозорилась перед всеми, её казнят моментально, как только появится в поле видимости Содружества. Может... смириться? Пусть рептилия сожрёт её с потрохами, и про неё все так забудут... Вариант лучший, чем оказаться разорванной у людей на операционном столе. Резкое открытие двери, со стороны входящих: блондинка Астрид в джинсовой куртке, Мыш, в сером комбинизоне бойца Ордена и резиновыми сапогами. И парень, которого она несколько раз видела и слышала — Иккинг. Странное имя, но не странее ее. — Беззубик! Спокойно, брат, она не враг, – вытянул он левую ладонь впереди себя, подходя, пока Мыш, что-то расспрашивая у Астрид. — «Беззубик?!» – вскинула бровями девушка, пытаясь понять слишком непонятное имя, для зверя с острыми зубами. Рептилия перевела взгляд на парня, рявкнула и прогудносила, указав на неё. Скавенка находилась в полнейшем страхе и недоумении. Оно разумно? Отвечает? Да как?! Шатен, подходил, слишком уверенно, будто к милому зверьку, возле которого лежат косточки. Парень лишь хмуро глянул на неё, и явно взглядом, он пытался высказать свое недовольство в случившемся. Когда юноша оказался у морды, почесал с левой стороны подбородок зверя, но тот лишь утробно проурчал, ударив хвостом по нему. Вынудив пошатнуться. — Беззубик! – шыкнул на него юноша, на что упомянутый по имени, в ответ фыркнул пустив пар из носа. — Астрид, отводишь её к нам, я займусь рептилией, – дал тот указания, держа зрительний контакт. Покрайней мере с левым глазом существа. Блондинка прошла вдоль стены, и крепкой хваткой — схватила скавенку, за запястье, отводя. Беззубик метался, рычал, пробовал протиснуться к ней, но её увели обратно на Смоленскую. « Ну всё конец мне » – метнулась противная мысль в её голове. Девушка вывела её через дверь, продвигаясь не в лазарет, а к палаткам. Остановившись у одной из них, указала головой проходить. Крыся, лишь виновато шмыгнула, проходя вовнутрь. Когда они оказались внутри, то та скрестила руки на груди, смотря на неё со злобой. — Что ты там делала? – строго спросила она. Скавенка ничего не ответила, опустив голову. — Говори сейчас же, а то хуже будет! — Сбежать... хотела...,– сказала тихо мутантка. — Почему? Дождаться не могла когда отпустим? — Прости..., – ответила она шмыгнув. Астрид раздражённо выдохнула. — Теперь ты должна хранить молчание, и про него никто не должен знать, особенно твои. — Про кого...? — Беззубика. — Но это же обыкновенный мутант... — Нет, это не мутант, и про него — никто не должен знать, поняла? – сщурила глаза она. — А кто? — Будешь задавать лишнее вопросы, отправим на операционный стол. Давай, паутину с тебя сниму, – раздражённо сказала Астрид, берясь за белые нити, висящие на кофте.

***

Поверхность мёртвого города была заманчивой, теплый радиационный ветер развивал волосы мутантки. Пока Иккинг, готовил снаряжение. Солнце садилось окрашивая в золотистые тона серые угрюмые здания, с выбитыми окнами. — Мы на машине? – тихо сказала Крыся, посмотрев на парня в противогазе. — На нём, – указал он головой на рептилию. — На нём?!– вскинула бровями она, посмотрев на это чудище с чешуей и крыльями, с необычной конструкцией — тянущиеся к хвосту. Оно лишь фыркнуло от какого, прогудносив что-то всаднику. — Хочешь добираться к своим на своих двоих? Чтобы тебя зверушки съели? Она отрицательно покачала головой, прижав к себе дневник. — А, что это за штуку ты надеваешь? – поинтересовалась девушка, но топот со стороны Смоленской прервал вопрос. Восток. Парень влетел в деревянную дверь спугнув зверя, который уркнул и отпрянул от входа. — Крысь... подожди..., – стал он задыхаться, так как был без маски. — Восток! – прорычал Иккинг передавая ему запасной противогаз. – Ты умереть хочешь, зачем ты так геройствуешь? Беззубик сразу встал в боевую стойку, из пасти пошло фиолетовое свичение, но юноша сказал: отбой. — Это к-т-то? – испуганно одел противогаз электрозаводец, прижавшись к двери. — Как мне все надоело..., – тяжело выдохнул всадник. – Вот накой ты решил подняться, раньше не мог попрощаться? — Её казнят если она вернётся! — Что?! – повернул он голову к Крысе, которая явно пыталась понять, что это за мутант перед ней. Но взгляд и вопрос заставили её отвлечься на вопрос. — Я провести хотела, Востока, через станцию, когда повредила фильтр... Но наши не поверили в это, и посадили меня с ним в тюрьму. Был суд, но никто не высказался в нашу защиту, кроме дядюшки Питона, – отвернула и опустила, немного в право голову скавенка. — Кто этот Питон? – прислонился Иккинг к рептилии, которая подняла свои крупные отростки вверх. — Мой... учитель... добытчик..., – тихо закончила, склонив голову. — Добытчик это..., – стал жестикулировать левой рукой, пытаясь найти подходящие слово. — Сталкер, – ответил Восток, смотря в глаза рептилии, – я первый раз такого вижу. — Ты и не должен был видеть, это слишком тяжело и запутанно, – высказал всадник, с нотками раздражения от вопросов. — А как называется этот... вид? — Ночная Фурия, и это дракон. Трудно в это поверить, но мы не отсюда, спросишь всё у Астрид, нам пора, – бросил парень, усаживаясь, не желая отвечать на вопросы. Скавенка отошла от Востока, который без промедления прижал к себе её. Она пискнула от такого, а чернота по щекам разлилась как вода. — Прости меня... я..., – запнулся он не найдя подходящих слов, возможности извиниться за случившееся. Её лицо впились ему в шею, к коричневой рубашке. Ей было слишком неловко от такого. Попыталась выбраться, но с такой хватки — было проблематично. Она чуяла как бьётся человеческое сердце, и странное движение правой руки, которая поднялась, чуть выше, к её голове. Мутантка шикнула от такого, стараясь припугнуть, но его рука, слишком нежно поправила пряди волос за ухо. Как-то странно мурлыкнула, и фыркнула. Тот наконец-то отпустил, и с опаской, отошла в сторону дракона. Ей было страшно, а мысли буравили, как листья осенью. Погибель или возможность —сбежать, подальше от людей, и странных действий со стороны сталкера. — Готова? – спросил Иккинг, смотря на Востока, который подошёл ближе. Беззубик зарычал на него. Сталкер отшатнулся, но сумел протянуть парню кулон. — Отдашь, как доберётесь, – сказал парень, провожая взглядом их. Тот лишь кивнул, положив вещь в сумку — закреплённой на драконе. Принадлежность скавенки. А она, пока, что боялась, смотрела в глаза зверю, пытаясь понять — намерения. Голова её наклонилась на левый бок, на что рептилия повторила жест. Скавенка усмехнулась, от немного расширенных зрачков в которых было — любопытство. В принципе она повидала многих крылатых созданий: представляя, что это змей Горыныч, который спасёт их с мамой со станции. Но это были всего лишь сказки. До этого момента. Замявшись, глянула на сталкера, кивнув ему на прощание, тот аналогично повторил жест. — Могу...? – растерянно спросила Иккинга. — Да, только держись за меня крепче, и не смотри вниз, – дал совет он. Взобравшись на ящерицу — прижалась к спине обхватив руками того. Парень похлопал Беззубика по шее, и, ящерица пошла к выходу через арку.

***

Шоссе — такое неведомое слово для Хэддока, но понятное лишь здесь. Остовы машин тянулись на север как змеи, а дороги были усеяны дырами. Часть многоэтажных домов были без верхних этажей. Не считая низких, черных в пять этажей зданий — стоящими на достаточно большом расстоянии от дороги. Ратманка дала указания по посадке на крышу пятиэтажки. С левой стороны находился вход в метро, а вот с правой, непонятно сколько этажное здание. Полёт был с сюрпризами в виде крылатых демонов, и вечно паникующей мутантки. Но какие могли бы быть злые мысли в сторону такого чудного создания. Особенно, когда та вцепилась руками — мёртвой хваткой. Но страх испарился, когда судя по всему — привыкла, раскрепостилась. Долгий разговор с возможностью возвратиться на Смоленскую. Только повидаться с мамой. Крыша скрипнула, от веса рептилии. Но устояла. Крыся временно не хотела слазить, пытаясь привыкнуть и отдышаться. С трудом и дрожью в теле, стала слезать оттуда. Она пошатнулась, могла упасть и вылететь, через перегородку вниз, но хвост Беззубика придержал её. Она поблагодарила, и дрожащими ногами, доковыляла — взявшись за поручень. Парень долго всматривался в горизонт, периодически поглядывая в светящиеся глаза девушки, пытаясь привыкнуть к этому. Просто, первый раз в своей долгой жизни, он увидел, что-то непохоже на человека, но, и не на животное. Находясь в этом мире, парень, частенько удивлялся диковинкам и рассказам его возлюбленной о двухголовых людях, с телепатией и вампирскими наклонностями. Но скавены, это совершенно другое общество, сохранившая насколько это возможно — человеческий облик с крысиными чертами. Когда полковник Мельник зачитывал ему — историю с её дневника, он удивлялся, насколько это было возможно. Что ему рассказывали о крысюках другие спартанцы? О кровожадности, бандитизме, мародерству и монстрах. И это были всего лишь жалкие домыслы, не соответствующими с реальным положением дел. Скавены оказались теми, кем были до нашествия крыс и эпидемии. Людьми. Руку юноша просунул в сумку, доставая сапфировый кулон на серебряной нити. Протягивая. Коготки её пальцев скользнули, взяли этот предмет нацепив на шею. — Подождёшь? – виновато спросила она у всадника. — Подожду, только не задерживайся там долго, – ответил парень. Крыся кивнула и зашла в ближайшее окошко в крыше — скрывшись внутри дома. Таймер — это незнакомая для среднивиковья вещь — запищала, намекая сменить фильтр. Сменив его, он встал с седла, и при помощи дракона, стал спускаться по гладкой крыше на другую сторону. Не шоссе, а неизвестно сколько этажного дома. По правой стороне. Иккинг уселся, ногу с протезом выпрямил, а здоровую согнул — смотря на разбитые окна. Беззубик подошёл ближе, устроился рядом, пустив когти и вцепившись в крышу. Та жалобно скрипнула, и юноша обратил на внимательный взгляд рептилии. — Что? – спросил он глухо, из-за чего дракон проворчал себе — отвечая. Рука в перчатке улеглась на голову, поглаживая. Глаза этого зверя сомкнулись, участив мурлыканье. Голова запрокинулась в свинцовое небо, предсказывая — неизвестность.

***

Наконец-то добралась — сквозь вентшахту, к знакомой, расчищенной сетке ведущей на Петровско-Разумовскую. Запах табака, пота и крыс — чувствовался, как будто всё кинули в казанок и оставили вариться. Скавенка свободно перемещалась там — одной рукой прижимала дневник, а другой пыталась подтягивать себя. Тонкая решётка скрипнула, спугнув рядом сидящию около палатки Хамроевых — маленькую девочку — её не родную сестру. С тёмными, длинными волосами и такими же глазками с коготками на пальцах. Одета была в платье серого цвета. Она обернулась на шум, и заприметив знакомую — подбежала. Кинув пупса без глаза. — Крыся! – крикнуло шестилетнее дитя. Выше упомянутая вылезла, прижалась спиной к мрамору позади, принимая объятия не родной сестры. — Что ты? Как ты? – выдавила она с себя, со стороны положительных эмоций исходящих от счастливой девочки. — Всё думают, что ты мертва..., – тихо сказала Гуль. — Как видишь нет...,– усмехнулась старшая, – мама как? — Плачет ночью... мне грустно было... думали... что ты..., – всхлипнула та. — Всё в порядке..., – провела та ладонью по щеке сестры. – Позовешь её? — Сейчас! – чуть тише ответила она, и убежала к заднему входу в палатку. Ненавистный Северный Эмират, так прозвали тёмные скавены Петровско-Разумовскую. Создав помешанную иерархию, на ненависти к грязнокровкам и другим не чёрным скавенам. Самые влиятельные это два клана: Хамроевых и Разомевых. К первому как раз относится мама Крыси, но та, была не в восторге от такого. Когда маленькой скавенке было десять, мама, ночью — вырубила охранника. Открыв клетку со словами: беги. Она сквозь слезы — полезла, через проходы и шахты, добралась к Биберево, где и осталась там. Но маму раз в год могла навестить, в этом неприметном заднем уголке шестикомнатной "квартиры" — состоящей из палаток. И вот дёрнулся край входа и показалась она — Мико. Седые пряди волос, белые белки глаз с карым цветом. Только уши выдавали иное происхождение женщины, а так это обыкновенная жена Барона, который и избивал Крысю в детстве. Долго смотрела мать на дитя своё, не веря своим глазам. — Крыся...? – дрожащим тоном спросила женщина. Она лишь коротко посмотрела улыбнувшись краешком губ. Мико моментально, быстро подбежала, обняла её. Девушка приподнялась, ткнулась с левой стороны в шею. Чувствуя мамины объятия и слёзы. — Мама..., – всхлипнула она, – пришла... я... — Доченька...,– отстранилась женщина, смотря нормальными человеческими глазами. — Прости... я...,– замолчала мутантка, пытаясь оправдать себя, но смолкла. — Крысь... зачем ты шпионила для людей, почему скрывала от меня? – с тревогой спрашивала Мико. — Всё не так было, мама... Чистый мне помог, а я ему... он хороший, правда,– немного соврала она, но всю историю решила умолчать, к лучшим временам. Мать прошлась руками по голове, поглаживая, но затем остановилась. Взгляд упал на кулон. — Что это у тебя? – опустила она руку, разглядывая потёртый от времени сапфир. Крыся так и не ответила, ком сам сделал блокировку. Та и объяснять не пришлось. Кулон щёлкнул, расскрылся, открывая фотографию, очень старую. Лицо японки изменилось, в удивление и шок. Только тогда её карые глаза встретились с миндалевидными напротив. — Где ты это нашла? – с каким-то акцентом произнесла она, разглядывая. — Чистый, дал... Я была в отключке, когда Кожан меня... допрашивал..., – шёпотом произнесла девушка. — Он тебе что-нибудь сказал? – строго спросила мать. — Нет... а должен...? – посмотрела в глаза напротив, а затем принялась рассматривать диковинку. — Эту вещь, я дала твоему отцу, когда тот пошёл с другими за помощью. Группу убили, всех. Затем я перебралась сюда так как тут была медсестра, но... спустя три года тут все изменилось..., – рассказала Мико историю кулона с фотографией внутри. — Значит...,– начала девушка, но шаги в их сторону, напрягли её. — Надо же, кого я вижу... грязнокровка..., – раздался ехидный голос с боку. Крыся дёрнулась, как от тока, скривив лицо в злобное состояние. Немного полноватый скавен с бородой прикрывающию шею, плащ серого цвета и тряпка на голове —сформированная, как у турецких султанов с учебника по истории. Мама моментально развернулась, пытаясь прикрыть дитя, от ненавистного Барона. — Отошла! – крикнул, он приближаясь к ним. — Не трогай её, она уйдет! – на повышенном тоне сказала Мико, пока старшая дочь пыталась не показывать страх перед этим созданием. — Никуда она не уйдёт, либо клетка, либо проституция..., – оскалился в улыбке хозяин. – Слишком долго бегала эта мышка... не добили тебя алтуфьевские, что ж... выполню за них... Мама лишь коротко посмотрела на неё, как самка какого-то животного. Барон без колебаний отшвырнул свою "жену" в бок, взяв девчонку за волосы. Она не успела увернуться, хотела помочь матери. Больно рука дёргала её, подняла над мрамором. Крыся попыталась вцепиться в руку, но ненавистный скавен, швирнул её об стену. Она лишь пискнула, от боли, а глаза налились красным цветом, мутный зрачок сузился, и она пошла в не контролируемую атаку. Но нога была сильнее её — ударив по лицу. — Ты же понимаешь, что землю будешь жрать?! Ты никто, и не кем не была! – схватил её за волосы, труханув. Разум, та и окружающее пространство расплывалось в слезах. Мать взяла за руку Барона, попыталась докричаться, но без толку. — Руки убрал от неё, – раздался голос позади с хрипотцой. — Что ты там вякнул? – прорычал хозяин, отшвырнув двух представительниц противоположного пола. Рядом с его родной дочерью стояли несколько скавенов. Несколько добытчиков, и один в длинном пальте с выраженными зелёными глазами. В масках. — Кто посмел? Охран...,– не успел черный скавен договорить, как затвор щёлкнул. Слишком громко. — Тебе никто не поможет...,– сказал тип в пальте, сняв маску. Крыся уставилась на непонятную картину. За маской скрывался тот, кого она меньше всего хотела видеть на этом сером свете — Кожана, собственной персоной... Спасает её или... добить пришёл? Мико подбежала к ней, ткнула голову дочери в плечо, поглаживая. Женщина была в слезах, и уставилась на неизвестно откуда, подошедшую помощь. — По-хорошему прошу, отпустить их. Детей тоже, и мы уйдем... будешь вариться в своём котле сколько вздумается, – спокойно произнес Крысиный Король. — Угрожаешь? Мне?! – прокричал Барон развернувшись, но автомат скавена стоящего с Королем — дёрнул блокировку. — Ещё шаг, Барон, и я за себя не ручаюсь, – прорычал биберевский добытчик. — Ты же понимаешь последствия? Убьёшь меня, умрут все! И ради чего? Грязнокровки?! – с наигранностью в голосе произнёс он. — Мы всё понимаем, – сказал уверенно Кожан, – эта "грязнокровка" как тут вы выражаетесь, сделала больше, чем ты за свою жалкую жизнь. — Вот как заговорил..., – усмехнулся Барон, – кто ты вообще такой, чтобы указывать мне, что делать с моей женой и грязнокровкой? — Законный владелец..., – тихо сказал Кожан. Тот которого они, – кивнул на самок, – считали мёртвым. Воскрес я с того света! – повысил тон он. – Стас Кожин, собственной персоной! Черный скавен лишь усмехнулся, злобно. — Это мне ничего не говорит, отродье, охран..., – не успел крикнуть, как Кожан ринулся на него с кулаками. Барон вытащил ножик, но нападавший увернулся. — Вот оно, что, – оскалился Стас. – Ты сам выбрал свой путь, я хотел по-хорошему. — Ахмед! – крикнул Питон. – Попытайся убрать и не подпускать никого сюда, – обратился он к черному добытчику. Знакомый Игоря Сергеевича с помощью других, стали отгонять зевак, а также обезоруживать охрану Барона, от возможных непредсказуемых действий. Кожан промахнулся, Барон увернулся, и сам пошёл в атаку. Видя всю суматоху Мико стала выводить детей со станции. Та, быстро забежали в палатку, где женщина стала успокаивать двух мальчиков пяти и шести лет. Крыся взяла младенца с люльки, ожидая указаний. Естественный вопрос встал перед ней так неожиданно. « Как это так, что пытавший её алтуфьевец. Решил объявить её и маму своей собственностью?» – думала она, пытаясь улюлюкать кричащего ребёнка. — Уходим, быстро! — крикнул Игорь Сергеевич, уходя на выход. Ткань отодвинулась, пропуская факела Петровско-Разумовской. Тогда можно было разглядеть получше иную обстановку. Недавно враждебные добытчики Эмирата, теперь связывали крыс Барона. Бородатый Ахмед-бек, вышел вперёд, к Питону и группе с бибиревцев. — Засады нету, всё чисто, отправляйтесь во Владыкино, удачи, – констатировал он, кивая в тёмный туннель. — Благодарю за помощь в долгу не останусь, – поблагодарил биберевец, указывая другим головой, на дальнейшее продвижение. « Мыслей много — эффект — один. Что это вообще было, как так они узнали, что я приду именно в тот самый момент? » – думала Крыся, окуратно спустившись на рельсы. Позади была паника, и десяток рабов вырвались на ружу подняв бунт. Туннель был освещён, а толпа выживших, с благодарностью, бежала в сторону Владыкина, по свету.

***

Отдалились достаточно далеко, пока часть уставших не остановилась около блоков, установленных в туннеле. Крыська нервничала, от плакающего ребёнка, который кричал в шуме рабских голосов. Появились и биберевские, как и главарь добытчиков Эмирата, тянущего на себе избитого Кожана. Нашла место, где можно присесть. Мама остановилась около деревянного ящика, усевшись. Как и младшие Мехмед и Альвин — покрытыми серой шерстью. У Крыськи стекала кровь из носа, и она запрокинула голову назад, чтобы не капать на младенца. Который ещё в замешательстве выплакал все слёзы. Мико прижала старшую к себе поглаживая, пока другие дети прижимались к друг другу. Кожана усадили рядом, Ахмед-бек остановился прижимаясь к тюбингу туннеля, с облегчением выдохнул. Питон сел на корточки перед всеми ними, с серыми глазами. Двое других биберевских стали чуть дальше. У Стаса было сильно избитое лицо, пальто в некоторых местах было в шрамах, а глаза так и искрились зелёным цветом с вертикальным зрачком направленный на скавенок. Бровь, губа, та и все лицо, выглядело неестественно для атамана Алтуфьева. Он лишь с хрипотцой дышал, от кашля, который периодически доставал его. Дядька Питон уселся перед ними, уставился. Коротко посмотрел на ту, которую возможно вырастил, и покрайней мере приучил к книгам. — Как самочувствие у вас? – спросил добытчик у скавенок. Мико перестала поглаживать головы своих детей. Те закивали, а Крыся устроилась на плече матери своей. Женщина кивнула, подтверждая. Потом мужчина перевёл взгляд к бандиту, и Ахмед-беку, который кивнул. — Мне есть, что сказать вам..., – прохрипел биберевец. Все уставились на него, как на диковинку. — Мико Кэдоки, верно? Упомянутая кивнула уставившись на этого мужчину. — Помните учителя вашего парня до Катастрофы? Игорь Сергеевич или Питон, как называли. Та лишь покачала, головой, не помня. Добытчик лишь выдохнул, сквозь зубы. — У меня ученик был, бабником на первом курсе, на втором уже за одной японкой бегал... Стасом Кожином звали... Крыська так и уставилась на своего учителя, не понимая. — Во время Удара, когда спустя несколько месяцев хлынули орды крыс, он ушёл за помощью на Речной вокзал, где радиация шкалила так... Но он не в одиночку пошёл, отправился с группой, которую как мы знаем убили. Знали..., – перевёл Питон. — И знаете, что? Мы не знали всей истории до конца, и вот, – указал он на Кожана, – Стас Кожин, тот самый, который спился на Отрадном, думая: что девушка его погибла на Савёловской, и когда Петровско-Разумовская стала превращаться в Эмират. С катушек слетел! Его изгнали в Алтуфьево, где в последующем стал Кожаном. Его слова — спрашивайте, дамы, – указал правой рукой добытчик. — Ты...? Стас? – спросила женщина, не веря своим ушам. Кожан лишь прикрыл глаза и кивнул. Явно совесть мучала. — Я всё это время... А ты... там..., – не могла подобрать слов Кэдоки. — И вы обо всем знали?! – посмотрела она в глаза Питону. — Догадывался..., когда с Крысей были. Смотрю — вылитая ты, а характер — его. Это моя жена заприметила. Но не хотелось делать поспешных выводов. Все же по-разному рассказывали про плен в Алтухе. Вот и ничего не говорил... — Он мой отец..., – произнесла Крыся слишком чужим голосом. Кожан лишь повернул к ней голову сорокалетний мужчина, всматривался в тех кого считал мёртвыми и наоборот. — Да, мышка. Это так... Вот это стало последней каплей, она посмотрела на тех кто был с ней рядом, на сколько это было возможно. Глаза покраснели, морда нахмурились. Этот скавен хотел её убить. Пытал. Издевался, чтобы... отправить ее наверх, сдохнуть от солнца. А оказывается родной — папаша. — Не навижу тебя, – шикнула она, – если бы не они, глотку тебе, сейчас перегрызла! Он лишь усмехнулся. — Посмотрел бы на тебя, знаю, что ты никому вреда не приченишь, – рассмеялся Кожан. — Он, что с тобой делал...?! – спросила мама. – Ты... — У меня был выбор?! – посмотрел он на самок. – Как ты себе представляешь: что рандомная грязнокровка, в окружении братвы и интеллигенции с Биберева узнают правду? Что она является моей дочерью? Ты знаешь, что бы было б?! Те скорее всего: её пытали уже в Содружестве шантажируя меня! Пришлось идти на такие меры, неправильные, но действующие. Отпустил их, отдал кулон человеку, а потом люди забрали и увезли её в неизвестном направлении! Крыська лишь ткнулась в плечо матери, очень не хотела. Не так она представляла, что отец окажется обыкновенным головорезом-бандитом! Не хочет верить в эти ложные слова. Не хочет вообще слышать и видеть это создание. Она лишь дрожала, прижимая хныкающего крысюка, который ручками воротил её кофту. Сколько мечтала, что папа прийдёт и спасёт? Теперь это картинка рухнула. В картину не отца, а Кожана — атамана Алтуфьева. — Ненавижу тебя, ненавижу! – прошипела девушка, пытаясь спрятаться от этого ненормального. — Знаю. Знаю..., – усмехнулся Стас. Питон прокашлялся привлекая внимания. — Я понимаю, что не лучшее время выбрал. Крысь скажи: как ты сбежала от людей? Кем они были? Скавенка обернулась к учителю, опустив на рельсы взгляд. — Спартой себя называют, приютили, вылечили спрашивали, правда дневник забрали, и он сейчас остался на Петровско-Разумовской. Со мной разговаривали и кормили... На Смоленской обитают... — Значит всё таки правда..., – тихо сказал Питон, но все остальные прекрасно слышали его слова. — Что за правда? – спросила Мико. — Я Ахмед-беку рассказывал, как с мутантом одним на Филии связывался, рассказывал про отряд, который вытаскивает всех. Называют себя Спартой и рептилия у них крылатая, огнём дышит. — Всё верно, – подтвердил добытчик с Петровско-Разумовской, – только про рептилию, которая дышит огнём не верю. Сказки. — Ты видела там все и просто так отпустили? – спросил бибиревец. — Да... отпустили. Но разрешили вернуться, если будет желание. — А ты хочешь? Там паренёк за тебя впрягался. Явно не хотел чтобы с тобой что-то случилось, – усмехнулся учитель, на что та развернулась к матери. Мико усмехнулась, а Гуль подошла, взяла окуратно младенца. Покачивая. — Не знаю..., – вздохнула Крыся, – с одной стороны Содружество, с другой быть с людьми... не хочется чтобы вы попали под раздачу. — Знаешь, – подал голос Ахмед, – побудь дипломатом. Если эта Спарта, хорошая, так почему бы и не подписать договор? Та и вечная борьба с сатанистами с Тимирязевской и Черными, нам нужны союзники, даже если мы и враги, – поправил свой автомат тот. — Предлагаешь сделать её мостом между скавенами и людьми? – выгнул бровь Питон. — Именно. — А если с ней, что-то случится? Кто знает этих спартанцев? – спросил Мехмед брат Крыси. — В любом случае, если по ее словам, они нормально к ней относились, то можно, постепенно и помогать, интегрировать нас с ними. А нам всем — объединить Серый Север. В Совет доложу, а потом отправимся с визитом на Смоленскую, – объявил Игорь Сергеевич. — Тогда... её надо отправить, есть кто тебя подбросит? – спросил добытчик с Петровско-Разумовской. Она лишь коротко кивнула, но чужое прикосновение заставило её дёрнутся — Кожан. — Я понимаю твою ненависть ко мне и моё отсутствие все девятнадцать лет, но могу сказать точно: ты хорошая девушка, которая не заслужила этого дерьма. И отца подонка. Но, будь счастлива. А я побуду с мамой, покрайней мере — насколько моя цепь будет позволять. Он неожиданно приподнялся, прополз и обнял жену, не своих детей и родную дочь. — Простите, если сможете, искуплюсь перед вами. А ты моя мышка, побудь с парнем, он молодец, что понял. Как я... Вот тогда её сердце дрогнуло, долго не могла отойти, от всей ситуации. Она не верила всему происходящему, но к сожалению боль сделанная Бароном —была ощутимой. Как мамино плечо, как и грудь отца. Именно отца, который нашёл себя в мёртвом мире. Мечта сбылась насколько это возможно. Сбылась. — Где ты так искренно научился говорить? Сколько помню тебя с студенческих годов ты так за разум не брался..., – спросил Игорь Сергеевич. — Это всё она и книги, не только головы резал, а ещё книжки читал, учитель, – усмехнулся Стас. – И совесть проснулась, долго она была в спячке, как медведица зимой. — Книжные дети..., – покачал головой Питон, – нашли друг друга спустя года...

***

— Вот скажи мне, братец... мы всё-таки вернёмся домой? – спросил Иккинг у рептилии. Долго зелёные глаза смотрели на него, а потом тот просто улёгся на живот юноши промурлыкав. — Тебе нормально, а вот мне... Двадцать три года уже стукнуло, после... того, а Хан так и не появился, значит... Беззубик лишь фыркнул, проворчал что-то, и лапой, дал по грудной клетке, выбив воздух в противогаз. — Беззубик, глупая рептилия! Как другие к тебе беды идут рассказывать, то сразу хвостом виляяешь? Рептилия приподняла голову, посмотрев на парня, опустила свои уши проворчала, имитируя человеческую речь. — Да ладно тебе, – протянул викинг руку, почесав под щекой его, – всё, понял тебя не буду больше говорить. — Какие сюрпризы приподнисёт этот мир, и как думаешь — стоит здесь сделать предложение Астрид? Беззубик фыркнул, и немного отошёл от него. Внимательно посмотрел, и как-то по-человечески кивнул. — Думаешь? – спросил он прямо рептилию. – Просто пообещал себе, когда вернёмся, то сразу без раздумий, перед всеми, но стоит делать сейчас? Дракон лишь мурлыкнул поводил зрачками. — Ну если так..., – начал Иккинг, пока не услышал шорох. Из окна показались когтистые пальцы. Парень, сел на корточки выхватил пистолет направив на неизвестного: выходи! Ратманка явилась слишком уязвимой, побитой с кровавым потоком с носа. — Кто это с тобой? – опустил оружие парень, пока рептилия не подошла с боку. — Потом расскажу, по дороге, летим, – сказала та, выходя. Иккинг лишь молча уселся в седло, направив Беззубика к ней. Она быстро вскарабкалась. Дракон, лишь фыркнул разогнался и взлетел оставляя территории скавенов.

***

Черный мутант, материализовался на крыше пятиэтажки, где недавно находился крылатый зверь. Белые белки уставились в ночное небо. Долго гуманоид смотрел вслед рептилии улетавшей на юг. — Мы хотим мира..., а не войны, – проговорил мысленно Черный, неуспев донести свои слова двум созданиям, которые скрылись в тёмном небе мёртвого города.