Часть 26: Край света: Глава 1

Девять месяца спустя...

Огонь лизал своим пламенем деревянные, отрубленные вещи и какой-то старый журнал, над которыми висел серенький чайник. Несколько человек переговаривались между собой, паралельно поглядывая в даль туннеля за пятисот метров от "конечной" станции. Тюбинги этого строения, давно заросли растительностью и живностью, после того, как станции севернее оранжевой ветки стали заброшенными. Вечно голодный зверь готов выпрыгнуть оттуда, так как гермоворота были оставлены кем-то без присмотра. Ботанический сад это следующая станция после оплота цивилизации — ВДНХ. Только этот "оплот" уже на протяжении многих лет держит последний рубеж обороны. Перед хомо-новус — Чёрными. Высокие, выше самого высокого человека в Метро. Полностью черные с белыми белками и длинными конечностями с тремя пальцами на руках, и широкими ступнями. Способны ментально влиять на подсознание человека, превращая его в тряпичную куклу с пеной во рту. Откуда произошли? Неизвестно. То-ли от людей. То-ли от животных. Но ясно одно — они убивают. Идут плотной шеренгой без какого-либо намёка на страх. Пули их не сразу берут! Помощь? Какая к чёрту помощь?! Всем абсолютно плевать, что происходит на краю северо-восточной части Метро. Только на равне слухов те знают, так ещё и отрицают! Мол выдумки, байки, сказки для детей! Но нет! Реальность такова. Станция ВДНХ, в принципе, ничем не отличается от остальных себе подобных строений в московской подземке. По архитектуре, но на верху... Выход к Останкинской башне, одноименному павильону Выставки Народного хозяйства, небоскрёбам "Триколор", и памятнику Рабочий и колхозница — смотрящими на заваленную транспортом дорогу. Вот какая богатая, величественная тётушка-история скрывает это чудное место. Учитывая двухэтажные, а то и трёх —бараки, прямо до потолка и ламп, стоящими на платформе. Именно отсюда пошла легенда о человеке, который привёл — мать его — свиней и кур! Смешно, правда? Паника. Сирены. Взрывы ПВО. И тут человек гонит под разъярённую толпу — свиней, среди милиционеров, гражданских и военных. Хаоса и давки. Ну, а потом: здравствуй оплот северного хозяйства и чая. Ох, Вднхашный чай! Та за ним приезжают с разных уголков Москвы, лишь бы взять немного себе в рот этот напиток, без которого в далёкой Британии не могли и жизнь представить! Обычный чай конечно же пользуется спросом, но только на праздники. И то важнейшие, отмеченные в календаре. Куда подевали свиней? Отправили их на размножение и пачкование в соседний туннель, который раньше принимал поезда с конечной Медведково. Выделили специальную площадь, насыпали туда грязи, и вуаля, ферма! Чуть дальше расположили кур и крыс, вкусные шашлыки, а перед ними, около входа на станцию, чтобы не воняло так сильно, поставили велосипеды. Да, именно благодаря им, и тем, кто крутит педали — имеется электричество в этом краю. Стоят замертво, присобачили их к шпалам дельцы плавильного дела. Чтобы не рисковать жизнью рабочих — взорвали туннель на Ботанический, перекрыли доступ Чёрным туда. С тех пор, только один путь вёл на мертвую станцию, за которым следят люди. Один тарахтит о Ганзейских играх, опять Ганза перекрыла пути вглубь Большого Метро. Подняв пошлины и свою самооценку. Другой вспоминает своих, тех кто сгорел в адском пламени. И двое парней — Женька и Артём. Они являются детьми подземелья, теми, кто не помнит. Но как бы не так. Лично, Артём помнил тот день, когда с мамой поехали в Ботанический сад, на метро. Он помнит всё, но кроме одной детали — лица. Все остальные лица, полные ужаса оставили свой отпечаток в подсознании ребёнка. Родное лицо благополучно стёрлось ластиком жизни. Сколько раз не пробовал молодой человек вспомнить — фигушки. Не вспомнишь ты личико, только поплачешь в подушку, и дальше пойдёшь на грядку. Сколько не расспрашивал своего отчима "дядю Сашу" или Александра Сухого. То тот говорил: не помню! Ну не помнит его мать. Не помнит! Когда всё началось, маленький мальчик спустился с ней на Тимирязевской. Тогда ребёнок не понимал: почему люди прячутся в подземелье? Почему плачут, кричат, умирают? Почему дяди в форме убивали самых буйных? Ответа не было. Как и на следующей вопрос: крысы? Огромные, с горящими глазами, размером с кошку — выползли откуда-то из-под земли и хлынули на Тимирязевскую. Некогда привыкшая обстановка, превратилась в борьбу за жизнь. Единственный караул вояк на южном туннеле спасся от обезумевших крыс. Среди, которых и был Александр Сухой. Когда его ребята хотели драпать, то за руку мужчины схватила женщина в розовом. «Забери, солдат его, спаси!» – крикнула она, пока рука Сухого не взяла детскую ручёнку. Они быстро сели на дрезину и умчались далеко на юг. На Савёловской люди пожгли и крыс, и заражённых — взорвав туннели на Дмитровскую. Отрезав маленького Артема от воспоминаний о маме. С тех пор северную часть ветки считают гиблой, как и на ВДНХ. Телефоны — маленькие, тоненькие и пухлые с надписями. Вроде как, можно было раньше позвонить в разный уголок мира, но сейчас... Они сели, как и у Тёмы. Когда-то дядя Саша привёз из Ганзы целый пакет телефонов. От большого к маленькому, и все лишь бы ребёнок не плакал. Тогда мальчик стал звонить на разные номера, пробовал дозвониться маме и услышать её голос. Но только гудки шли длинными, тянущиеся, надоедливыми. Телефоны сели, стали коробками с мутным зеркалом, и вечными гудками. Так они и хранятся в палатке человека без фамилии. Потому что не помнит. Вообще, сидеть сложа руки это дело не благородное, особенно здесь. На пятисотом метре. Даже опытные вояки, которые служили в вооружённых силах Российской Федерации, живущие на станции, не имели большого желания выходить за "границу". Посветят карманными фонариками на шестисотом, и давай драпать, насколько хватит выносливости. Дальше за семисотым начинались дырки в потолке туннеля, и состав вагонов метро. Плотно поросшие шпалы, чемоданы и скелеты, телефоны и книги. И все это с отходами жизнедеятельности зверушек. Жизнь на станции протекает повседневно. Насколько это было возможно. Утро — чай грибной с неплохим шашлыком делланым местной Шубой, или уборка на станции, а дальше корми свиней, либо на грядки. А под вечер можно и книженцию почитать, привезённую челноком или погадать над старыми до Катастрофными открытками с изображением достопримечательностей "прошлой" жизни. Иногда, отправится на дежур в северный туннель, либо на велосипеды. — Павел Николаевич, – подал свой голос Женя, – расскажите легенду о Полежаевской. Старик, который глядел за пятисотый метр — обратил внимание на него, с вопросом уставившись. — Опять? – спросил он так, как будто заставили ковыряться в старой ране. – Ты же не в первый раз слышишь. — Да... но... разбавим обстановку. — Как будто обстановка и так не разбавленная, – посмотрел на него механик Егор, поставив автомат дулом вверх, прикладом вниз. — Да ну! Артём за, как и я! Да, Артём? – постучал по плечу парень своего соседа. — Я в принципе не против..., – поставил пустую кружку с грибной заваркой Артём. — Как будто Чёрных нам не хватает..., – покачал головой дед, – ладно... молодежь... Устроившись на деревянном ящике, караульный, щурясь глянул в темноту за пятисотый метр. — Ну так вот... Что же с Полежаевской случилось? Неизвестно. Буквально в прямом и переносном смысле. Отрядов за две недели пропало несколько, что все в страхе и ужасе дрожали от одного упоминания "по караулить" в тёмном туннеле. С начало, начальники станции сочли за дезертирство первого отряда, но, когда второй тоже бесследно исчез. Запаниковали. Отправили значит — гонца на Конфедерацию 1905 года, на Беговую. Дошёл гонец, поведал о беде, и отправили отряд. Пропал! Все до единого. И решили сталкера Конфедерации пройти туда на Полежаевскую, а как зашли на станцию — ужаснулись. Всё в крови, да тел нет! Костей да и следов каких-нибудь, ничего! Тогда и решили взорвать туннели туда за сороковым метром. Да так, что и техника не справиться! Техника... Интерес заключается вот в чём: что это было, и стопроцентно это нечеловеческих рук дело. То-ли аномалия, то-ли Хозяин туннелей... — Расскажите легенду о драконе? – спросил Артём. Старик молча посмотрел на него пустующее карыми глазами, проведя рукой по щетине. — Я буду байки травить, а мутанты послушают нас, напоследок? – спросил Павел Николаевич. — Да мы в оба следим, мы ж с Артёмом, те ещё сыщики! — Сыщики, – фыркнул Егор, – что не могут тварь пристрелить, которая недавно ходила, чуть не сожрала нас и вас, – указал он на них. — Так это же кот был! — А в следующий раз может быть и не кот, разведчик чей-то, и всё, – сказал мужчина. – Либо Черный. — Кот? – переспросил старик. – Из-за него они драпали? — Да фиг там разберёшь! — Дед Паш, но всё же, интересно послушать, – стал настаивать Артем. Старик, напоследок, вынул фонарик, посветил вглубь туннеля позади себя. — Хорошо... будет вам дракон. Все же слышали, что на Цветной Бульвар спустился обгоревший рейховец? Все кивнули кроме Егора, который мугыкнул. — Ну так вот... Спустился значит ночью на станцию, хрипит, сдавленно кричит и упал около гермоворот. Все же знают, что под солнцем нельзя без защиты, ну так вот, явился тот в ранах, и ожогах —ночью. Караульные его втащили вовнутрь, стали расспрашивать, но тот скончался, сказав напоследок: дракон. Долго гадали на Цветном о неком драконе кто, где, когда? Непонятно. Пока не объявились пару сталкеров из Ганзы, лично видевших какую-то быстро летящию тень. Но разглядеть не успели. Вот сейчас пробуют сталкера найти гнездо этой твари, но результата нету. От кого мутировал, кто он — загадка. Чайник закипел, и пар хлынул из носика, а вода, полилась через крышку. — Думаю миф, как крысолюди, – сказал Егор Васильевич, протягивая белую железную кружку. — Крысолюди? – спросил Женя. — Не слышал о людях-мутантах? На Филёвской линии сидят. Только те крысолюди сидят на Тимирязевской и дальше на север, либо не на север. Кто знает. Кровожадные твари, и умные, стреляют из автоматов не хуже наших. Уши у них крысиные, глаза черные, морды вытянутые, на пальцах когти. — Не, вот это миф, – усмехнулся Жека. — А трёхногие мутанты? — Не верю в их существование, кроме Чёрных. — Эй вы, пятисотый метр, смена кончилась, назад идите! – крикнул кто-то со стороны ВДНХ. — Плохо слышно! – ответил Павел Николаевич, беря от парня кружку. – Спасибо Артём. Послышались шаги, и явился в тряпье мужчина лет где-то сорока, либо больше, неясно. С автоматом за плечом. — Артур, сейчас попьём и отправимся назад, пусть твоя группа подходит, – отсёрбул из кружки дед. — Чем вы тут таким занимаетесь, что вам времени не хватает? – выгнул бровь брюнет. — Байки травим, – усмехнулся старик, – чайку? — Откажусь. Пойду сообщу своим, – сказал им Артур развернувшись. — Нервный какой-то, – сказал шёпотом Женя. Егор лишь отмахнулся, закончив чаепитие. — И так господа, отправлюсь назад, спать охота, подтягивайтесь, – сказал мужчина взяв автомат. — Спокойной, – ответили хором караульные, пока не послышался топот, мягкий, испуганный, нечеловеческий. Моментально, защитники подскочили, направив ружья в сторону Ботанического сада. И лишь тогда в свете фонаря можно было заметить нечто черно-серое, с белым пухом и лапками. Пушистое существо с светящимися глазками. Мокрое, дрожащие с прижатыми ушками. — Я же говорил кот! – сказал спокойно Жека опустив ствол. — И как эта животинка там прошла...? – тихо спросил старик, скорее самого себя. Артёма сердце немного ёкнуло, от пушистой морды и голубых глаз полных ужаса и страха. Парень, медленно стал подходить к испуганному животному. — Артём! – шыкнул Павел. – Назад! Но юноше было интересно: с чего это вдруг котяра решил приходить сюда? Погреться? Еды? Или это какой-то мутант? Непонятно. Как только он оказался на достаточно близком расстоянии, кот без промедления подошёл и стал тереться об ногу. Грубо говоря удивив. Ручной? Или в доверие пробует попасть? Караульный аккуратно подобрал котика, который был достаточно упитанным. Так ему показалось. — Вот этот бандит тероризировал нас, – усмехнулся старик. Парень молча подошёл, с хорошо устроенной животинкой. Лапки этого создания пытались дотянуться до лица, а голова существа тёрлась об грудь. — Кто тут у нас, мальчик или девочка?– спросил Павел Николаевич. — Без понятия, но брюхо большое, – ответил Артём, почесав за ухом. — А ну-ка, – протянул руку старик, нащупывая по белому шерстяному пущу, покрытым листьями и ветками. – Самка это. С прицепом. — Прицепом? – выгнул бровь Артём. — Беременная, вот и идёт к людям, – объяснил караульный, – тащи её на станцию. Парень молча кивнул, направляясь навстречу к группе десантников. Крепких мужчин в майках и жилетах. — Что это у тебя ? – спросил один из них. — Бандитка, – ответил Артём, почесав за ухо кошку. Пара из них усмехнулась, и пошла в сторону границы, кивнув. Предыдущее караульные, быстрым шагом, стали уходить на ВДНХ, под мурчашие звуки.

***

Палатка, открылась, пропустила Артёма в свою холодрыгу. С правой стороны матрас, тонкий холодный, с покрывалом и пледом без подушки. Над спальным местом расскрылась картинная галерея из фото открыток разных достопримечательностей. С правой стороны лежала кухонная полка, принесённая с верху. Там же хранились книги. И телефоны. С той же правой стороны находился стул, а также сменные вещи. Если он удосужиться пойти на грибную ферму. Артём рухнул на холодный матрас, даже не снимая ничего. Холодно. Жутко холодно, и неприятная ругань соседей с боку. Как всегда на станции нету понятия своего, все двести человек, почти как братья и сёстры. Здесь на станции было слишком холодно, но уютно, в безопасности, в кругу своих людей. Кошку он отдал отчиму. Пусть дядя Саша за ней присмотрит. Он перевернулся на спину, приподнялся снимая ботинки. Аварийный свет попадал крохами, сквозь не очень плотную ткань. Его взгляд упал на рядом лежащию в бордовой облицовке книгу, именно её он выменял на звёздочку с погонов отчима. Правда, эта звёздочка — оказалась — по закономерности, на пятой точке, от хорошего ремня. За порчу имущества. Усмехнувшись, он стал укрываться, залазить под плед. Оказавшись под ним — его стала мучать одна мысль, чувтво — тревоги. Она больно кольнула, но парень непоморщился, а стал пытаться уснуть и согреться. Дожить до утра. Если оно вообще наступит.