Часть 27: Край света. Глава 2. Гость.

Веки разошлись, открывая ткань злосчастной палатки. Сладковатый запах моторного масла, грибной настойки так и витали в атмосфере проснувшийся станции. Артём, долго пролежал так, пока край его двери не дёрнулся — показывая мужчину. Седые волосы были подстрижены равномерно, профисианально. Голубые глаза и морщины выдавали ужас прошедший сквозь них. Рабочая форма — накидка коричневого цвета. — Артем, проснулся наконец? – спросил дядя Саша у своего пасынка. Парень промугыкал, приподнялся, чувствуя холодрыгу. Неприятное время года — наступила зима. Противная, голодная, холодная, мерзкая. Раньше зима была другой — радостной, счастливой, но сейчас под землёй она казалась адом. — Там наш знакомый должен прибыть на станцию. Если что, я в своём кабинете. Ты пока приведи себя в порядок, и укажи нашему гостю где он сможет переночевать, – сказал отчим отстранившись, спетляя по своим делам. Долго не пришлось уговаривать юношу на столь ранний подъем, особенно, когда речь шла о знакомом Александра Сухого. Хантер — спартанец, и служит он по закономерности в самом мифическом отряде. Почему? Да потому, что о самой Спарте столько баек сложили, что даже сам Пушкин завидовал! И это все про отряд в четыре сотни рыл охраняющих Полис. Как ни странно, что спустя долгое время решил американец навестить их. Пять лет его не было, изменился, наверное. Артём приподнялся немного шатаясь. Ботинки, как родная кожа нацепились на шерстяную ногу. Вот утречко. Он наконец-то вышел в свет кирассиновых ламп и свечей. Вот уж соседи благополучно покидают свои жилища, направляясь по делам. Пара юрких ребятишек бесятся около колонны, а со стороны кухни слышны вопли какой-то женщины о пьянствующим муже. Парень прошел, именно между колоннами, к станционным часам. На них буквально молятся, все последние ресурсы тратятся на их обслуживание. Даже, когда на станции голод и топлива нет. Вроде, не на всех они есть. Покрайней мере Артём знал, что на соседней Алексеевской они были. Почему были? Украли. Да, так просто жители бедной станции лишились счётчика их жизни. Просто взял кто-то да и украл. На табле высветилось: пол пятого. Рановато как-то. Ну это к лучшему. Развернувшись, направился в сторону столовой. Где кипела жизнь. Поварихи усердно, что-то перемешивали в своих кастрюлях, мугыкая советские песни. Шуба уже благополучно накладывала порцию жижи и наливала чай. Почему такое странное имя? Даже не имя — позывной! Приехала значит эта женщина перед концом света в столицу с Нижнего Новгорода, шубы купить. Летом. Скидки были бешеные, вот и приехала за два дня до Армогедонна. И именно в тот день, когда ехала она с Рижской, тогда и произошёл Удар. А Шубой прозвали, из-за того, что не снимала её с себя с того момента как застряла в метро. Буквально спит в ней, мол воспоминания о прошлой жизни. Бедная женщина. Рядом у пункта выдачи лежала Бандитка. Кошка веляла хвостом, лёжа на боку. — Доброе утро, – поздоровался парень с поварихой в шубе. — Доброе, Артём, – ухмылнулась она, –как дежурство? — Та в порядке, вот беременную особь подобрал, – указал юноша на Бандитку, – она ведь столько шума подняла думали — разведчик, а оказалась — кошка. — Ну хоть мышей ловить будет, хотя зная какие вымахали... что б её не сожрали! — Это верно, спасибо, – поблагодарил Артем взяв с собой жестяную кружку с чаем. Вот и знакомый подтянулся — Женька. Вместе уселись за стол, серый, пластмассовый с грязью и плесенью. Такие же стулья скрипнули, от старости. — Как котейка? – спросил Жека отпив чай. — Как видишь, – мотнул в сторону пасынок дяди Саши, – слушай... тут такое дело... не смогу прийти на грядки. — И как всегда мой хороший друг слиняет с работы, – театрально произнёс коллега. — Не в этом дело, Хантер, – ответил Артём. — Да, ну? – выгнул бровь Жека. – И что ему надо? — Ты же прекрасно знаешь, что именно. — Секрет? – удивился вднхашный друг. — Придётся все рассказать, покрайней мере, что помню. — Вплоть до твоего таинственного возвращения на Ботанику? Это в первую очередь твой отчим узнает. Тебя же пошлют со станции! – чуть громче воскликнул Жека. — Заслуженно, – усмехнулся Артём, проглотив кусок курицы. Со стороны упало, что-то тяжёлое. Мужик судя по всему сильно выпил. Вон как жена уцепилась, проклиная его. — Говорила мне мать, что за алкаша вышла! Господи, дай мне сил перетерпеть! – воскликнула женщина, заставив парней отвлечься на время от разговора. — Погодь, может не будешь... — Надо, – твердо ответил Артём, – сам заварил кашу, мне и её доедать с потрохами. — Как знаешь, но я бы на твоём месте признался ещё мелким щкетом. Всё таки впустил ты этих Черных в метро. — Так гермоворота не закрылись! Я испугался! Убежал вслед за вами. Как ты представляешь себе, свою реакцию, на таинственное возвращение в метро? – посмотрел на собеседника Артем. — Никак, – спокойно ответил Жека, – я бы сказал всё как было, но с добавлением от себя. Я тебя здал? Вот! – усмехнулся парень. – Так что, когда выходные будут отработаешь за меня, так честнее будет. — Вот поэтому и прикрываешь мою шкуру — своей, спасибо, – поблагодарил Артем. — А для чего нужны друзья? – подмигнул коллега по дежурству. Пасынок дяди Саши усмехнулся, доел свою порцию и направился к гермоворотам.

***

Вот и дядя Паша, дежурный. Среднего тело сложения мужчина покуривал самокрутку, периодически кидая взгляд куда-то на вход на станцию. — Ну так что, америкоса встречать будешь своего? – спросил мужчина у Артёма. — Да, должен прибыть, весточку передал нам, – ответил парень надев противогаз. — Всё таки слухи о Чёрных дошли туда..., – сказал Павел. — Только поздновато как-то, столько народу погибло. — И не говори... Резкий стук в дверь, и звонок телефона. Заставил выкинуть самокрутку на пол, и скорейший ответ на звонок. Дядька Паша, после ворчания, одел противогаз. Паралельно указывая Артёму крутить вентиль. Ворота разошлись в сторону, открывая путь к экскаваторам. Уже в полумраке можно было увидеть его — Хантера. Крупный, почти под два метра ростом. Обмундирование на нём висело тут и там, за спиной автомат с дробовиком. Как самурайские мечи. Рюкзак набитый всем и сумка. Тяжёлая. Боец лишь кивнул, проходя через ворота, пока те не закрылись. Артём был в общем-то удивлён. Даже спустя пять лет этот спартанец был выше и массивние. Как будто в музее всё это время стоял! — Приветствую вас на ВДНХ! – протянул руку Павел. — Где ваш начальник? — В кабинете, – ответил Артём, – здравствуйте Хантер. — Артём? Не узнал. Вырос ты однако с последней встречи. Поможешь дотащить? — Конечно, проходите, – взялся за сумку с синими, фиолетовыми и белыми полосками парень взял и чуть не надорвал спину. Уж слишком тяжёлая была. — Как обстоят дела? – спросил боец у немного покрасневшего Артёма. — Как всегда... Черные лезут и лезут. Ганза хочет туннели взорвать к нам, – ответил юноша. Хантер, что-то мысленно записал себе в голову, двигаясь к двери, пока дядя Паша закрывал ворота. Спартанец и Артём скрылись в медблоке ВДНХ, где и вышли на саму станцию.

***

Артем пошел за водой к общему костру — чайник кипятить, и по дороге думал, что Кантемировская — это же совсем другой конец метро, до туда черт знает сколько идти, и столько пересадок, переходов, через столько станций пробраться как-то надо, где-то обманом, где-то с боем, где-то благодаря связям… А этот так небрежно говорит: «На Кантемировской тоже вот…». Да, что и говорить, интересный персонаж, хотя и страшноват… А ручища какая — как тисками давит, а ведь Артем тоже не слабак, и не прочь при случае померяться силой при рукопожатии — кто кого пережмет. Вскипятив чайник, он вернулся в место обитованное дяди Саши. Хантер уже устроился на стуле кабинета начальника ВДНХа. Бугристое могучее тело, заправленная в перетянутые офицерским ремнем военные штаны с множеством карманов. Под мышкой, в наплечной кобуре свисал вороненый пистолет чудовищных размеров. Только тщательно приглядевшись, Артем понял, что это — ТТ, с привинченным к нему длинным глушителем, и еще с каким-то приспособлением сверху, по всей видимости, лазерным прицелом. Стоить такой монстр должен был целое состояние. И ведь оружие, сразу подметил парень, непростое, не для самообороны, это уж точно. — Ну Артем, чаю гостю наливай! Черт ведь знает, сколько тебя не видел! Рассказывай! — шумел Сухой. — О себе я потом. Ничего интересного. Вот у вас, я слышал, странные вещи творятся. Нежить какая-то лезет. С севера. Послушал за это время баек, пока в дозоре стояли. Что это, Чингачгук? — в своей манере, короткими, словно рублеными фразами, спросил Хантер, почему-то называя Сухого индейским именем из детских книжек. — Смерть это, Хантер. Это наша смерть будущая ползет. Судьба наша подползает. Вот что это такое, — внезапно помрачнев, ответил Сухой. — Почему же смерть? Я слышал, вы очень их хорошо давите. Они же безоружные. Но что это? Откуда и кто они? Я никогда не слышал о таком на других станциях, Чингачгук. Никогда. А это значит — такого больше нигде нет. Я хочу знать, что это. Я чую очень большую опасность. Я хочу её пощупать. Я хочу знать ее природу. Поэтому я здесь. Теперь ты догадываешься, почему я здесь, зачем пришел через весь метрополитен? — Опасность должна быть ликвидирована, да, Охотник? Ковбой… Но может ли опасность быть ликвидирована — вот в чем вопрос, — грустно усмехнулся Сухой. — Вот в чем загвоздка. Тут все сложнее, чем тебе кажется. Намного сложнее. Это хомо-новус, новая ступень эволюции после конца света! И оно очень страшное, для нас. А ведь меня трудно напугать, Хантер, и ты сам это знаешь… — Ты паникуешь? — удивленно спросил Хантер. — Их главное оружие — ужас, страх и паника. Люди еле выдерживают на своих позициях. Они лежат с оружием, с автоматами, с пулеметами, на них идут безоружные — и эти люди, зная, что за ними и качественное, и количественное превосходство, чуть не бегут, с ума сходят от ужаса — и некоторые уже сошли, по секрету тебе скажу. И это не просто страх, Хантер! Сухой понизил голос — Это… Не знаю даже как и объяснить-то тебе толком… Это они нагнетают, и с каждым разом все сильнее… Как-то они на голову действуют… И мне кажется — сознательно. И издалека их уже чувствовать начинаешь — через уши, через ноздри — все сильнее ощущаешь их присутствие — и ощущение это все нарастает, гнусное такое беспокойство, что ли, и поджилки трястись начинают — а еще и не слышно ничего, и не видно, но ты уже знаешь, что они где-то близко, идут… Идут… Только подойдут поближе — трясти начинает… И долго видится еще потом, как они с открытыми глазами на прожектор идут… Артем вздрогнул. Оказывается, кошмары мучали не только его. Раньше он на эту тему старался ни с кем не говорить — боялся, что сочтут его за труса или за ненормального, параноика. — Психику расшатывают, гады! — продолжал Сухой. — И знаешь, словно они на твою волну как-то настраиваются — и в следующий раз ты их еще лучше чуешь, еще больше боишься. И пойми! — горячо закончил он, — это не просто страх… Я знаю. Они наша смерть... — Вот оно, что..., – хмыкнул спартанец, – рассказывают люди разное. Некоторые — бредят, некоторые — верят. Ты рассказал мне всё, что я хотел услышать, и благо. Попытаюсь разобраться во всем. — Ты в одиночку туда полезешь? – вскинул бровями дядя Саша. — Разведка, но мне надо подготовить. Себя, и некоторые вещи. Переночую неделю, посижу с вами. Поговорим. Артём молча поставил чайник на специальную дощечку. Деревянную, черную. — Артём попьешь с нами чаю? – спросил Сухой. — Откажусь дядя Саша, – ответил парень, кинув взгляд на спартанца. Правда.

***

Гостевая палатка находилась со стороны въезда со стороны левого южного Алексеевского туннеля. Парню надо было именно туда. Практически все спали, только тихие голоса, которые не были спрятаны за тонкими тканями. — Хантер? – осторожно спросил юноша, подойдя к нужной палатке. — Входи, – ответил отрезанно спартанец. Перед ним открылось скудное тканевое пространство с матрасом и покрывалом. Сумка и рюкзак устроились с левой стороны от матраса. В принципе здесь ничего не было, за исключением бутля с водой у входа. Сам охотник смотрел на него так, будто сожрёт его с потрохами, за правду, которую хочет изглаголить. Хантер лишь кивнул, сидя на пледе. — Как у нас? – спросил Артём у спартанца параллельно виня себя в этом вопросе. Конечно, рассказать о том, что он и является причастным в открытии гермоворот на Ботанике, и смерти многих людей на станции. А всё из-за молчания. — Народ не поменялся, – ответил Хантер, – гостеприимный, дружный. Зачем пришёл в так поздний час? У парня было два выхода — признаться хотя бы ему, либо быть казнёным отчимом — выбор очевиден. Выдохнув Артём все изглаголил ему, как пробрались в детстве через лаз, как дошли на мёртвую станцию, как открыли гермоворота за мечтой. Под пасмурное небо с его друзьями. Лицо матери, вспомнить хотя бы его. И как погиб Виталик один из друзей парней. Охотник выслушал его брови сошлись поближе к переносице. Вердикт говорить будет. — Ты же понимаешь, что тебя Сухой со станции пошлёт? – практически в полголоса произнёс он. – Чем ты думал, когда отправился туда, гм? Парень опустил взгляд, и произнёс слишком тихое для него слово: понимаю. — Тебя бы уже в Ордене казнили б, а ты тут под опасность всё Метро подставил. Понимаешь? – сказал сурово Хантер. — Только можете не говорить отчиму... — Не могу обещать, но ты влип по самые уши, парень, – отвёл взгляд Хантер. – Что ж, будем учиться. — Учиться чему? – не понял Артём, посмотрев на спартанца. — Убивать, – грубо ответил Хантер.