Часть 31: По Кольцу

У Карасика было несколько планов на этот вечер, жена пошла принять душ после долгой и упорной тренировки. Гулл станции Смоленская разносился сквозь не очень надёжный засов палатки. Уложившись на плед и свесив ногу с протезом, он пялился в потолок, находясь где-то далеко. Дома, побыть в обстановке — знакомой, родной и немного, поговорить со своим отцом, или же, хотя бы почувствовать брызги моря, а не противный запах подземелья и отравленного воздуха. Бестолковая депрессия, которая не покидает его в одиночестве, но с женой, благополучно развеивается на верх по вентиляции. Край этой палатке дёрнулся открывая, его зрению знакомый беловолосый облик. Астрид была даже в свои двадцать три прекраснее некуда. Способная за себя постоять девушка, хорошо обучилась всяким новым приёмам у Мельника и его дочери. Вполне успешно. Она лишь сдунула прядь своих волос, и пройдя совсем не много, легла на плед сместившись на парня груди, как на подушке. И это было прекрасно, чувствовать, что детская наивность — приняла облик. В то, что она никогда не заметит, будет до конца звать его среди викингов "Рыбьей костью", но упомянутый изобретатель, командир, дрессировщик, и в последнию очередь любимый человек стал её законной собственностью. И это грело сердце парня. Её рука уместилась на левом полушарии груди, а голова на правом. Осторожно он обнял её, его миледи, которая дышала часто обычного. Прошедшая через всё, и чудом играла со смертью, освобождая людей-мутантов с Тверской. С помощью других спартанцев. Сказал бы кто-нибудь, что он будет здесь по правде — не поверил, но руки гладили маленькую, кошачью Валькирию, голубоглазую и его любимую. — Устала, миледи?– спросил он так спокойно, что девушка мугыкнула отчётливое "да". Подарок парень сделал ей перед свадьбой, собрал и подарил ей арбалет с подручных средств, но парень хотел привезти, что-то необычное. А оно находилось именно, возможно, на Кольце. Просто хотел что-нибудь уникальное взять и подарить, потому что — любит. Как и дракона, который был буквально антистрессом для спартанцев, главное: мутировших зверей подавай, и рептилия выслушает, даст себя почесать в успокоительной форме. — Ты же не против, что на какое-то время поеду с ребятами? – начал он невзначай. — И куда же ты собрался...?– зевнула она. — Та с Ульманом и Павлом поедем на Проспект Мира, кое-что надо Николаю найти. — А Павел сам может с Ульманом? — Да я... там и себе хотел что-нибудь прикупить..., – протянул Иккинг. — Не умеешь ты врать молодой человек..., – хмыкнула она, уже смотря в его глаза. — Ладно... да... собрался посмотреть, как тут всё устроено, а то слухи, да слухи. — Иккинг, – протянула она, улыбнувшись. — Купить тебе подарок, – вздохнул он. — Ну так я и думала. — Откуда? — У меня свои связи..., – хитро закончила она. — Говори! — Догадаться сможешь? – хихикнула Астрид от тона мужа. — Аня? Кто-то из парней? — Именно, но если едешь, то меня возьми. — Ладно... возьмём, – трудом согласился Иккинг, хотя мужчина, не хотел бы втягивать жёнушку в вроде "безопасный" путь. Она лишь согласно обняла его сильнее, и это было так умиротворяюще, а тепло разливалось своими соками по телу. От того, что он никогда не мог представить в подростковом возрасте. Теперь красавица из того мира, была в его объятиях, и это его радовало. Успокаивало, утешало.

***

Пешком в туннель на Киевскую, давался с трудом для викинга. Отряд с четырёх лиц, продвигались в столицу Арбатской Конфедерации. Когда-то могущественного государства, которое от силы контролирует Киевскую Арбато-Покровской линии. На данный момент. Фонари освещали тёмный туннель, с заросшими тюбингами. Павел, Ульман, что-то переговаривались между собой, пока Астрид с Иккингом осматривали ничем непримечательные туннельные стены. Малочисленные огни Киевской встретили их унынием и вонью после мифической гибели кур. Буквально половина скота всех Киевских перебили друг друга. Сейчас происходили слишком непонятные подземные толчки вызывающие гибель людей и скота. То-ли земля решила избавиться от тёмных лабиринтов, то-ли от остатков своих и не своих людей. Платформа была зажатая между двумя рядами низких круглых арок, с одной стороны несколькими эскалаторами уходила вниз, на Ганзу, с другой чуть приподнималась невысокой лестницей и открывала боковой переход на другую станцию Конфедерации. В некоторых местах тлил неприятный запах мертвечины, жаренных углей и шёпот жителей этой обыкновенной станции. Путь лежал среди клеток и загонов с давно не живыми животными, нагоняя немой ужас на судьбу этих людей. Но страшнее были исчезновения детей под покровом ночи и странного пения идущего со стороны взорванных туннелей Парка Победы. После небольшого обследования глазами, парень, сжал руку своей девушки, заглянув в голубые глаза Валькирии, приподнися себе единственную мысль. «Мы всегда будем рядом друг с другом»

***

Обследование у гарнизона кольцевой Киевской заставило повозмущаться всех четырёх особей. Караульные Ганзы устроили максимальную проверку на документы и опознавание лиц, обшманав их практически во все отверстия. Забрав при этом оружие! Гады! Кольцевая Киевская в отличии от своих близнецов была важным островом Ганзы, напротив, когда-то гордости великого города — Москвы-Сити. С широкой площадью перед одноимённым вокзалом послужившему домом для чудовищ. Сама Киевская-кольцевая — отличается богатым убранством и прекрасной, близкой к довоенной, сохранностью. Светлые, отделанные лепниной пилоны и стены украшались разноцветными мозаичными панно со сценами мирной жизни «строителей светлого будущего». Полы выложены серым гранитом с красным обрамлением вдоль краёв путей и вокруг пилонов. Свои коррективы в облик станции внесла идеология. Мозаичный портрет Ленина в торце центрального зала был заменён на портрет Адама Смита, а советские лозунги — на цитаты из его трудов. Пространство станции активно используется для пропаганды идей капитализма: на стенах развешаны плакаты с цитатами и белые знамёна Ганзы с коричневым кругом в центре. Ульман непроизносил особенно слов, видя, как ганзейские офицеры суетятся на платформе очеровательной станции, построенной ещё при Союзе. Выхватив несколько торговцев с дичью, посмотрел в сторону куда те шли, на Краснопресненскую. В так называемый пункт ожидания. Десяток клеток стояли на ящиках, сумках, или, уже в багажном отсеке дрезин, ожидающих пополнение со стороны пассажиров. Трёх ногие попугаи, собаки с лишними конечностями, трёх глазые кошки и двумя хвостами на перевес. У одного торговца даже поросёнок был, правда, смахивал побольшей части на какого-то кабана. Ганзейские чиновники и просто работяги стояли в очереди, периодически возмущаясь о задержке рейса. — Ну что господа, добро пожаловать на Ганзу! – объявил Эдуард, скорее пришельцам, чем Востоку, который наверняка не раз видел богатство кольцевой линии. — Дороговато..., – сказал Иккинг смотря на суму за какое-то платье. Наверное, принесённое из какого-то театра. — А то! Это так, мелочь, а вот на Проспекте Мира... вот там надо будет раскошелиться. Капиталисты. — Кто? – спросила Астрид о значении неведомого слова. — Предприниматели, торговцы, егеря, купцы с челноками, и обычные сталкера. Капиталисты, всегда ищут выгоду где только есть, например: Ганзейские игры. Вы про них слышали, со всего метро народ стекает, чтобы поболеть за свои команды, а ещё на Пролетарской сделали охотничий полигон, где зверей отстреливают самые влиятельные и богатенькие, – голос Ульмана сменился шёпотом, – поговаривают сам фюрер туда ездит. — Так, а почему его не убили до сих пор? – задала вопрос валькирия. — Уже были попытки, там их, как перчатки меняют, но последний ещё держится, – объяснил Ульман. Остановились в очереди, пару купцов кавказкой национальности, один тёмнокожий мужчина ( буквально ), и какие-то две дамы одетые дорого-богато. Возмущались именно купцы, которые рассказывали о нечестной сделке с одним из егирей. Мол слишком много патронов просит за мелкого зверька, который покусал ногу егиря. — А кто такие егиря?– спросил шёпотом Иккинг. — Они зверей отлавливают и на Пролетарскую отправляют, а потом от ситуации. Могут как мишень на Пролетарской использовать, либо на продажу. Даже людей-мутантов могут продавать, – объяснил Восток, пока спартанец пытался договориться "вместиться в дрезину". Ульман не обращал особо внимания, но прекрасно слышал вопрос от викинга. — Так, отец довезти сможешь? – пытался впихнуть себя и компаньонов Эдуард. — Ещё одного человечка дождёмся и поедем! – крикнул пожилой мужчина купцам, и, судя по всему, этот ответ был адресован и ему. — А не тесно будет?– Ульмана смущала такая обстановка, хотя дамы благополучно скрылись, сверкнув своими каблуками. — Не должно, запрыгивайте! – скомандовал дед, садясь позади. — Сюда! – позвал спартанец остальных, пока те с изумлением рассматривали двухголового кота, с острыми клыками и тремя хвостами. Купцы сели рядом с тёмнокожим чиновником по левую сторону, спартанец со своими подопечными по правую. — Погодите! – крикнул мужчина с бородой и портфелем, как из какого-то старого романа. Моментально приземлился на левую сторону, заставив себя кивнуть. — Следующая станция Краснопресненская, – объявил машинист, включив движок, и под тарахтение, отправился в пугающее чувство. Под ползающего из тьмы туннеля.

***

У Иккинга появилась какая-то неведомая тревога. Словно язык Ночной Фурии, медленно, обволакивал тело, заставляя нервно боятся стуков колёс. На удивление парня Астрид была спокойна, хотя глаза опустила на свои ноги. По рассказам многих, Ганза взяла себе роль метрошного полицейского, который не вмешивается напрямую, а только чужими руками. Лампочки подвешенные за провода туннеля, периодически освещали дрезину своим светом, мелькая и исчезая в темноте. Огни Краснопресненской были близки. Уже можно было спокойно выдохнуть. Но обстановка резко взорвалась и наколилась. Дрезина резко качнулась, заставляя сидевших и управляющего повозкой запаниковать. Огромный валун, из тюбинга прилетел в переднюю часть, заставляя подскочить дрезину задом к верху. Вещи купцов и один из, как тут выражаются "чиновников" — вылетел за борт влетев в стену. Паника моментально нахлынула своей волной, и парень закрыл собой её. Только показались огни станции, тяжёлый потолок рухнул. Дрезина с лязгом протаранила стену, сидящие пытались отскочить от валуна. Парень, собрал силы и с трудом — вытолкнул Астрид за борт, намереваясь, хоть как-то спасти её с этой ситуации. Всадник принял удар по протезу от большого камня. Резкий треск вперемешку с громким шумом, заставил провалиться парня в ядовитый туман, который вырвался из под земли. Ударившись об каменную породу и потерять сознание.

***

— Иккинг..., – вырвалось тихое имя со стороны девушки. Она оглянулась — камни. Везде в перемешку с землёй и сыростью, которую впитывал нос, намекая чихнуть. Руки дрожали и не слушались, но она, упорно, поползла в ту сторону, где предположительно, должна была быть повозка. Ничего. Только зеленоватый дымок и чья-то сумка — провал практически под стеной. — Астрид, Иккинг! – послышался спартанский голос с левой стороны. Взгляд сфокусировался на Ульмане в достаточно плохом состояни, но он нормально держался на ногах. Покрайней мере так казалось. Восток помогал, какому-то торговцу вылезти из под завала, но тому придавили ноги не давая возможности пошевелиться. — Друга... вытяни..., – хрипя и постанывая говорил мужчина. Ульман прихрамывая, подбежал к ней, помогая подняться. — Иккинга нет..., – с трудом выговорила она. — Найдём, найду твоего муженька, отправлю тебя, и вернусь... — Нет, он тут где-то. Он в дрезине был! Ай! – вскрикнула она, когда спартанец, попытался поставить её на ноги. — Нога? – девушка согласно кивнула на вопрос. — Паша! Ты не вытащишь его! Помоги её на станцию затащить! – возмутился Ульман, закинув руку девушки за шею. Из темноты туннеля послышался тяжёлый топот ботинок и резкие команды. Свет нескольких мощных фонарей разрезал пыль и зелёный дым. — Всем оставаться на местах! Не двигаться! Кто такие? Ульман, не отпуская Астрид, кивнул в сторону завала: — Мы с Киевской. Ехали на дрезине. Произошёл обвал... там ещё люди под камнями. Лейтенант Ганзы шёл впереди всех, на вид ему было где-то под сорок пять, небольше. Начальник поморщился, глядя на груду обломков и покосившийся тюбинг. — В сторону севера тоже завалило. Туннель между Краснопресненской и Белорусской теперь наглухо. Кольцо разорвано. — Диверсия?– предположил Ульман. — Возможно..., – ответил офицер. Он повернулся к своим, начав давать указания. — Доктора сюда. И носилки. Остальным — оцепить участок. Астрид дёрнулась вперёд пытаясь собрать в себе силы крикнуть: — Там мой муж! Он был в дрезине! Его... придавило..., я видела! Лейтенант посмотрел на неё без особого сочувствия, но и без раздражения. — Девушка, мы сейчас проверим. Сейчас немедленно... покиньте небезопастный участок... — офицер только кивнул своим людям. — Осмотрите всё, что можно. Ищите выживших. Вам скажут..., – бросил он эти два слова Астрид, как собаке кость. Двое ганзейцев полезли через завал, осторожно, отодвигая мелкие камни и светя под них. Пока остальные принялись спасать торговца. Астрид стояла, опираясь на плечо Ульмана, и не отрывала глаз от того места, где раньше была дрезина. Зелёный дымок всё ещё сочился из-под обломков. Каждый раз, когда бойцы Ганзы отбрасывали очередной камень, её сердце замирало. « Первый раз выехали... и тут... такое...» – промелькнула такая мысль, но всё же, в глубине души молилась Тору — пусть с ним будет хорошо.