Часть 36: Сложно-лёгкая работа

Проснувшись в холодном поту, Иккинг чуть не свалился со стула. Непривычный полумрак и сидящий на против Артём, лишь добавляли капельки страха перед ним. Неизвестное огнедышащие чудище прорывается сквозь земную плоть, создавая: звук трущихся сегментов и жар, который чувствовался даже во сне. Оно ищет добычу в имени людей. Сердце неестественно колотилось, а в голове звучали слова Хана: вот зачем ты здесь… Здесь? Он не хотел здесь находится, тем более увидеть во сне чудище, похожего на… сороканожку? Именно так можно было объяснить зверя, который… Который и сделал обвал на Краснопресненской! Вот из-за чего дрожала Смоленская, когда он был там, а Беззубик рычал на пол, дракон чувствовал угрозу! Уловил своими ушами подземное чудище. Но кто это… и что это вообще такое…? Иккинг не знал. Он сумел вместе с Астрид повидать и двухголовых зверей, много конечных людей и скавенов. Но это было совершенно другое, нечто необъяснимое. — В порядке? — прозвучал голос, заставив на время замереть в кошмаре. — В порядке, сон… плохой…, — отдышался викинг глядя на Артёма. — Можешь поспать ещё, могу посидеть. — Нет, ты что, ложись уже. Я выспался, правда, — с тревогой в голосе сказал Иккинг. — Что хоть снилось такое? Знаешь, как говорят: куда и ночь — туда и сон. « Да ночка здесь вечная, кажись, — думал викинг » Он отмахнулся, в итоге, парню показалось что-то, но он лишь свалил на воображение. Всякое мерещится, может, из-за того, что только встал. Протерев глаза кулаком, осмотрелся вокруг. Со стороны входа в закусочную пробивался свет от ламп, слабо светящимися. Глаза постепенно стали привыкать к полумраку, окружающего его со всех сторон. — А правда, что там в Полисе хорошо? — спросил неожиданно Артём. Видно, что хочет разузнать побольше, вот и ждал. — Хорошо… — согласился сам с собой викинг, — Еда, напитки, свет яркий, книг много. Мастерская и оружейная, всякие другие помещения, куда меня не пускали. Вообщем, действительно рай по сравнению с остальными станциями. Конечно, он слышал легенды от спартанцев о станциях-призраках, которые не открылись до Катастрофы. О призраках без голов, сатанистов, необъяснимые другие явления. О гигантских насекомых, драконах и птеродактелях. — Красота, да и только, и оказался ты в плену у Рейха, только: почему они не убили тебя? Лично, парень неожидал такого вопроса. Как будто смерти его захотел! — Тот же встречный вопрос, — ухмылнулся Иккинг, — и ответ один: не знаю. Может, допросить хотели, но документы у меня ганзейские, возможно, спасли меня. — Возможно… — вздохнул Артём, — не знал, что люди такие… жестокие… Мне рассказывал Хантер, перед своей гибелью, что надо научиться подбирать себе спутников и метро за пределами моей станции это — не райский уголок… — Он же на север ушёл? — На Ботанический сад, а дальше пропал. Три дня его не было, вот и ушёл со станции. Когда я проходил фронт, мне пришилось попасть в одно помещение, я спас от расправы фашистов красноармейцев из-за этого и попал в руки Рейха, так как один из ихних бойцов заметил меня, ну а потом, ты знаешь. Благо, спрятал Хантера жетон в носок. Не заглянули туда. — Странно, что он в одиночку пошёл в логово, может… Неважно, не буду строить теории. В полумраке Артём кивнул, подтверждая. Хватит о плохом, хотя, о чём разговаривать то можно? Кроме переживаний. — Артём, а сколько будем на станции находится…? — зевнул Иккинг. — До первого аванса, а дальше… там на Венецию и оттуда на Октябрьскую, как-то. Оттуда попытаемся пройти короткий участок по поверхности на Серпуховскую, и вот с неё прямая дорога на Полис. Но перед этим — деньги. — А Полянка? — задал вопрос всадник о мистической станции. — Полянку проскочим, Хантер мне перед…, — запнулся Артём, но продолжил, — показал маршрут. — Его просто полгода не было… Думали искать, но Мельник сказал, что он жив. Часто пропадал на длительный срок. — Он же с Кантемировской шёл, толком ничего не сказал, зачем туда ходил, – кивнул незаметно житель ВДНХ. — А где это? — поинтересовался Иккинг. — На юге где-то, вроде, рядом с Севастопольской империей, или около того. Но точно за южными рубежами Ганзы. — А что он там забыл? Артём лишь пожал плечами. Вопрос остался забытым, как и смена караула на сон.

***

— Всё будет хорошо... Беззубик..., – гладила по морде дракона мутантка, пытаясь успокоить расстроенное животное. Он почувствовал не что, и теперь, боится. Переживает за своего друга, благо, некоторые травы смогли его успокоить, и теперь, зверь требовал только одного — ласки, совместно с утешением. Обвал на Краснопресненской, непонятные толчки, вызванные непонятно чем, лишь разогревали и так нервную психу. Особенно когда речь зашла о рейховцах, в их непонятном движении с их стороны в атаке на Маяковскую, вынудило большинство спартанцев уйти на помощь гражданским. Мельник лично отправился на Краснопресненскую, разузнать что да как, оставив отряд с пятидесяти человек на охрану Смоленской. Конечно, осталась тётка Лариса и Степан с которыми, Крыся успела наладить отношения. Хотя сам полковник, лично ей, — приказал сидеть и не высовываться, так как в Содружестве Скавенских Станций её ждёт — смерть. Сам Учитель и сказал ей отсидеться до поры до времени, чтобы он смог втолковать Совету, что девчонку вернули и приняли как родную. Но высшие, только покачали головами несоезволив принять предательницу и помощницу людей. Тогда, дядя Питон разозлился, и вместе с её найденным отцом Кожаном — отправились освобождать её мать с рук Барона. Как ни странно, Учитель обучал её отца до Удара в неведомом университете. Где молодой Стас познакомился с Мико, а затем и случайно сделал ребёнка перед концом света. Сейчас прошло много времени, и она думала о возвращении обратно, скучно ей было. Хотя с драконом можно было поразвлекаться, но доставать животное она не намеревалась. В конечном счёте, стала лазить по вентиляции в интересные места собирая полезные травы, которые и пригодились в лечении бойцов Ордена. Успокоив и услышав размеренное дыхание зверя, она постепенно стала выходить. Всё-таки переживать по поводу чужоземцев — приходилось. Как она тогда удивлялась всем рассказам о том, что они попали через туман на заброшенную станцию, а затем бойцы Спарты переправили их под своё крыло. Рассказы о драконах и картинки нарисованными углём, лишь заставляли приоткрывать рот от услышанного. Ей бы никогда в голову не пришло, что существуют порталы в другие измерения и они могут открываться. — Степан Васильевич, – позвала скавенка бойца. — Что случилось? Успокоила?– спросил лысый мужик у неё. — Успокоила... переживает, как и я... — Тебе бы поспать, Мельник вернётся с ними, как и с Пашей. Щёки почернели от упоминания имени, а спартанец улыбнулся ей, он явно знал эти косые взгляды и случайные объятия. — За Пашку переживаешь? Что же вы всё от друг друга бегаете? Есть возможность — берись за неё! Поверь, он парень хоть и скучный, но надёжный, как за стеной будешь. Она лишь фыркнула, отведя свой взгляд. — За Астрид с Иккингом переживаю... а если, что с драконом делать? Он же..., – продолжать дальше не стала, Степан и так поймёт. — Поверь мне, человек, который оседлал самое опасное животное, вряд-ли так просто погибнет, проживёт свою жизнь и закончит, как герой. — А ты, герой? – неожиданно для себя спросила она смутившись. — Каждый человек герой что ты, что я, что другие спартанцы... все мы по-своему герои и уникальны в своём деле. Вот Иккинг — дрессировщик и приручатель драконов, его жена — холодная Валькирия, ну не так, которая любовница этого... наша она — спартанская. — Вы настолько привыкли к ним? — За пять лет ты ко всему привыкаешь... и к этому слушателю тоже..., – указал мужчина на дракона, который поднял свой ушной отросток, внимательно слушая. Оба улыбнулись, глянув на чудное создание. Жаль, что мир изменился на кошмар. И чужоземцы оказались в нём.

***

Иккинг просидел так до самого утра, когда первые караваны прибыли на станцию. Вошедший местный вождь Театральной объявил о чрезвычайном положение в связи с резким движением со стороны Рейха. Сейчас Красная линия сдерживает атаки в направлении Лубянки, но несёт только потери. Василий Павлович принёс и протез молодому человеку, объяснив положение дел. В бар постепенно стали заходить местные жители. Станция возвращалась в свой привычный ритм. — Салага, тащи жратву, мля! – крикнул кривозубый с повязкой на глазу мужик. Не так представлял себе жизнь наследник престола, особенно, перед местной "интеллигенцией". Контингент бандитов немного успокоился, когда вошли на костылях красноармейцы. Вид у них был достаточно плохой. Потёки запекшой крови, синяки и порезы. У одного не было правой ноги. Двое, уместились на дальном столике от барной стойки. — Сейчас принесу, – ответил викинг тому, и моментально направился к стойке. Парень выполнил всё быстро и бандит резко заинтересовался им. — Слыш, сталкером работал? – указал мужик на протез сделанный красными. — Нет, в Рейхе отрубили. — Во негодяи, я б их, и так, и сяк, во! – стал как-то непонятно жестикулировать говорящий. — Нет, вы что, приятного, – стал отнекивается Иккинг, но был схвачен за руку. — А поговорить? Я между прочим очень важная шишка! – пьяно сказал бандит. — Да, мне работать надо... — Работа не убежит, а я — убегу! Ты парень, поговори с самим Костоломом! А то, небось с легендой, которого убить может только, возможно, сама Кошка, во так... ! — Да-да я понял, извините, но мне надо идти, – попытался выхватить свою руку из хватки Иккинг, но лишь сильнее почувствовал сжатие пальцев на запястии. — Ты что парень, не понял?! Сядь! – рявкнул он и одновременно выпил с металлической кружки свой алкоголь. — Да, что вы себе позволяете?! — Мне скучно, – ответил вальяжно он, – поговорить хочу, а я вижу, что ты непростой официант. Внутри неприятно похолодало, словно ворота открыли на поверхность. Что он знает? — Иккинг, в порядке всё?– обратился подоспевший Артем. — О, а я тут с ним поговорить хочу, стесняется он, отнекивается. Историю самого главного... — Трепла Китай-города?– подал широкоплечий в кожаной куртке бандит. — Чё, вякнул?!– поднялся тощий отпустив викинга. — Чё слышал, – хрустнул шеей бородатый. — Я так погляжу, ты слишком осмелел с прошлого раза? Выйдем? — Да не вопрос, вы только не вмешивайтесь, я сейчас!– пошатываясь сказал широкоплечий. — Так, стоп, никаких разборок на Театральной — запрещено! – сказал Артём сделав суровый вид. — Ты краснопузый не вмешивайся, дяди говорить будут..., – сказал тощий поднявшись еле на свои ноги. Двое как-то несерьёзно вышли из бара, оставив свои патроны. — И... что мне делать?– спросил сам себя Иккинг, но подошедшая Муха сказала: не бери, иди обслужи тех, – указала она на других головорезов. Вздохнул от такого, но всё же понимал, это действительно нелёгкая жизнь.

***

Постепенно Артём заканчивал смену находясь в баре. В принципе, он сам предложил поменяться ролями с Иккингом. Не с точки зрения лёгкости, скорее доступности и передвижения. Сидящие красноармейцы оказались теми, кого парень сумел освободить из плена рейховцев, перед тем как попасть в концлагерь. Благодарностью — оказался протез для жителя Полиса, тем самым поблагодарив за спасение. Закончив обход и передавая смену другому человеку, он вернулся в бар усевшись за стол. Последний житель благополучно, поблагодарил Иккинга за сервис и ушёл к себе. Бойцы Красной Линии даже доложили самому товарищу Корбуту, о человеке, который спас жизни солдат. В итоге, благодарность оказалась достаточно хорошая: работа, небольшая коморка для сна в одном из вагонов, вообщем стал так сказать гражданином Театральной. Комендант пообещал, что востановит его документы, и парень спокойно доберётся на Ганзу, если ему понадобится. И как ни странно ему надо было. Пока Иккинг проверял надёжность протеза и собирал миски с остатками еды ( как ни странно бандиты, в основном заказывали много, но не всегда доедали), чтобы прокормить местную маленькую ферму с крысами и хомяками. Неожиданно, словно меч, послышались шаги. Они были слишком громкими несмотря на шум со стороны жилого отсека. Артём напрягся. Вошедший в местную забигаловку выглядит слишком... чистым? Даже нет, по-ганзейски. Холёный мужчина с тщательно расчесанными на пробор волосами. Щетина порывала его лицо, а серые глаза буквально блестели. Плащ-пальто был телесного цвета с разными, но одинаковыми на цвет пуговицами. Ботинки были как новые, будто принесённые с поверхности. «Что тут забыл представить Ганзы? Так ещё так далеко от своих? Театральная же с военным положением!– думал Артём.» Всё же прокашлявшись, неизвестный как-то скучающе осмотрел в поисках кого-нибудь живого. — Мне армянского коньяка, из запасов, – коротко бросил он, – и побыстрее, спешу я. Голос у него был, будто всё время пел, но всё же паренёк решил объявить себя. — Товарищ, тут такое дело... военное положение и бар закрыт... — Я знаю, – коротко бросил он, – мне надо выпить, успокоится. — Но бар закрыт! – присоединился к дискуссии Иккинг. — Два магазина патронов и поживее, – вытащил он из пальта магазины, положив на стол, – ну?! Отказываться от такого "подгона" было бы грехом, к тому же деньги нужны были, и срочно! Пока его знакомый искал тот самый коньяк, в бар зашли двое крепких мужчин с мускулистым телосложением. «Накой ему телохранители? Хотя, Третьяковская рядом, бандиты шастают. Очень странный тип...». Косился на гостя Артём. Вытащенная откуда-то бутылка с мутной житкостью похожей на мутную воду, была поставлена на стол. Магазины с патронами были уложены в карманы, теперь хоть жить можно, пока документы не сделают ему. Мужчина попросил и стакан, который и дал ему Иккинг. — Ех..., – поморщился неизвестный, – крепкая штука, даже слишком... Всё же внимание было на застывшем Артёме. — Что ты как будто призрака увидел? – с лёгкостью произнёс незнакомец. — Просто, не каждый день, то есть... вечер, дают два магазина патронов. — Спешу я потому что, дела на Ганзе, а там знаешь, обвал на линии произошёл. Люди погибли, жаль их, но такая судьба, она непредсказуемая, – объяснил он резкое бегство. — Скоро крысы будут?! — Скоро! – объявил знакомый Артёма. Парню, странно казалось нахождение ганзейца на Театральной. Особенно, когда рейховцы резко стали воевать со своими соседями. Незнакомец выпил ещё раз, скривив мину. — М-да, долговато..., – протянул он последнее слово, – выпить не хочешь?– спросил он у опешего Артёма. — Да нет, работа. Та и не пью я. — Похвально, а мне приходится. Девочка моя не слушается, вся в депрессию ушла. Я для неё, а она... маму зовёт... Говорю ей: предала она тебя, бросила, зачем ты ей нужна, а упирается как... Игрушки, знаешь, сохранившиеся дарю ей, а она... ех!– отмахнулся он. — Ей наверное, тяжело..., – начал Артём. Хотя парень не разбирался в детских капризах, но достаточно видел и слышал, как воспитываются дети в это непростое время. Сам он был таким же, ну почти, капризным. Лицо матери просил вспомнить у дяди Саши. Та и занимались им в основном соседи и его друзья, а дядя Саша вечером да что-нибудь расскажет. Всё же управлять станцией дело нелёгкое, особенно, когда живёшь рядом с непонятными мутантами. Благо и книги, и одежда, и какая никакая благодарность присутствовали от Сухого, и за это ему спасибо. — Да мать её вообще странная, убежала, сестру её убила, а потом надеялась, что та не узнает, и как ни странно — узнала. Прокляла в каком-то плане, бедная девочка..., – выпил он втянув воздух носом. — Сочувствую вам, – сказал Артем, и у него неприятно сжалось всё, убить своего ребёнка это что-то невыносимое, даже так, нереальное. Но зная рассказы челноков о том или ином случае, только добавляли страшную картину. Вошедший Иккинг поставил миску с пахнущим шашлыком и направился на кухню, помогать. — Спасибо, – крикнул незнакомец, закусывая и запивая, – и тебе тоже, как там тебя... — Артёмом. — Приятно познакомиться, – ухмылнулся он, – я пожалуй ничего не буду говорить. Кроме девочки, вот что любят они, м? — Да... я и сам не знаю, если честно. Может, ей нужно время? — Время..., – протянул он смотря в тёмный угол, – время — деньги, как говорится. Ждать чуда я не собираюсь — мне интересно, что да как, – закончил он раздражённо. Спрашивать, что да как, больше не хотелось. Явно он был не в настроении говорить о своих личных проблемах с кем попало. Артём ещё помог Иккингу, всё же, от почти ровесника не чувствовал угрозы. Да как никак этот человек связан с Полисом, и это большая удача. Неизвестный, спустя пятнадцать минут каких-то размышлений, — покинул бар оставив ещё пять патронов, которые слишком громко упали на деревянный пол. Всё же, Артёмовое чувства подсказывало — они встретятся ещё с мужчиной, и, наверное, не раз.