Часть 37: Невидимая Стратегия

Не естественный жар охватил тело философа и самого загадочного человека во всём Метро, будто кинули в раскалённую лаву в вулкане. Запах плоти и горелой земли, смешивались в вонючую субстанцию. Запах был настолько едким, будто трупы вздулись и лопнули вмиг. Гигансткое чудище открыло свой золотистый глаз, выпуская языки пламени и щупалец, которые проверяли землю на тепло. Существо вертелось со стороны в сторону, рассматривая объект в виде стоящего перед ним человека. Корни деревьев и кости животных буквально были частью потолка, свисая над чудищем. — Ты. Кто. Такой? – спросил Червь у незнакомца. — Ты же понимаешь, кто я и какие у меня мотивы, – спокойно ответил Хан, на вопрос мутанта. Червь сузил зрачок, и прищурился, изучающе. — Меня не убить. Мелкое. Создание. Слова монстра выходили так, будто ребёнок первый раз взял книгу и попытался прочитать в голос строчки произведения. — Ты самоуверенный, – ухмыльнулся Хан, – это тебя и погубит. Червь повернулся своим ртом, это было жутко. Ряды зубов были по всему рту, и уходили, как спираль в глубь глотки, а щупальца, — как языки, которые и проверяли на съедобность пищу. В горле светился огонь, как пламя, которое грозится выйти из пасти дракона. Лапки похожие, как у какого-то жука —упёрлись об стенки вырытого туннеля, и страшный скрежет бил по мозгам. Стигменты пластин противно тёрлись друг об дружку, как скрипка у неопытного музыканта. — Меня. Ничто. Не погубит. Я Ад!– рыкнул монстр на старика. Чагатай не дрогнул, знал, что он ничего не сможет сделать ему, это не его тело — оболочка. — Все. Умрут. Как те, вкусные... Страх. Любимый. Де-ли-катес-с-с... Философ смотрел на это подземное, древнее чудище, которое явилось после конца света. Оно вызывало отвращение — никакого любопытства, только коварное, колючее чувство. — Ты боишься одну девочку, я знаю твою слабость, она твоя желанная закуска. Она вместе с крылатым огнём тебя и погубит, – слова Хана выходили так, будто со старым знакомым встретился спустя много лет. Подобие улыбки, заставило напрячься мужчину, а щупальца прошлись по верхним, губам? Существа. — Глупое... Глупое... Создание... Я Бог этого мира. Создатель твоего мира... Не хочу. Слушать тебя. Раб мой и закуска... А я голодный. Очень... голодный..., – Червь издал неестественный свист, как ветер в трубах туннеля, который заставил мужчину прикрыть уши. Хан присел на одно колено, сморщенный с головной болью. Напоследок, мужчина увидел огонь. Который сжёг его нематериальную оболочку. Философ очнулся у себя в коморке на Полянке, облегчённо вздохнув. Разговор не принёс особых плодов. Но, желанный, всё таки смог урвать. Путь пришельцев обратно к себе, только цена может быть высока... « Только, глупец соизволит дать мне бой. Закончится ваша человеческая жизнь здесь, как и там откуда прибыли они. Я здесь Бог... Хозяин и повелитель...»

***

Утро следующего дня, осталось пять дней, а то и все четыре, и вместе с Артёмом им наконец-то придётся двинуться на Венецию. Иккинг буквально впитывал всё, как губка (хоть понял какая эта вещь полезная!). Складируя в голове информацию. А её было много. Например: северный зал Третьяковской — контролируется морлоками. Бедных, нерабочих и калек отправляли бандиты и ганзейцы за ненадобностью, итог очевиден, те, становились монстрами, которые любили человеченку. Конечно, был и другой путь, а именно по запасному туннелю, ведущего вниз на Новокузнецкую. Правда, оттуда попасть на Марксистскую (что это вообще за станция такая?), была непоставимой задачей из-за опасного туннеля. Поставив очередной поднос, какому-то купцу, он встретился взглядом с Артёмом. Всё-таки, жизнь викинга из средневековья — изменилась до неузнаваемости, он выучил столько всего, что если бы сейчас вернулся к себе, то рассказывал о подземной жизни в другом мире, кажись, до старости! И это в лучшем случае. Работа прошла, на удивление, — спокойно. Без разборок, и всего этого. Даже официантки (дивное слово), сами бросились убирать столы и посуду, оставив Иккинга на едине с жителем ВДНХ. Комнату дали, нехорошую и неплохую. В последнем вагоне, находившиеся в туннеле на Венецию. Закрыв за собой дверь, сел на плоский стол-кровать, подложив под голову подушку. Артём лишь прислонился к стене скрестив руки. Любопытный, но сдержанный. Понятно, зачем он с ним возиться — проход в Полис. К возможной помощи. — Утомился? – спросил Артём. — А сам, как думаешь? Весь день на ногах... ноге... неважно..., – отмахнулся Иккинг, явно уставший после рабочего времени суток в баре. — Прости, что тревожу. Сам понимаешь, боюсь лишнее сказать, чтобы там... — Ты лишнего мне ничего не скажешь, просто устал сейчас. Я же все тебе изложил о том месте, или не веришь?– прищурился Иккинг. — Верю, просто ты первый человек оттуда. Так ещё так легко согласился помочь мне провести. — Это всё что в моих силах, тебе спасибо, заступился за меня. Хотя постоять за себя могу. — Просто ты плохо знаешь третьяковских, некоторые из них ходили к нам на ВДНХ, за чаем. Наглые, и как будто специально ищут, чтобы поддеть, зацепиться за кого-то, и записать к себе в враги. Особенно, когда "бандами" заезжали, меня мой отчим в кабинете начальника станции, в первое время закрывал. Не раз были случаи воровства детей, ну а потом... самые жуткие вещи делали, особенно в первые месяцы, – сделал мрачное выражения лица Артём. — Тебе Сухой рассказывал? —Нет, – отмахнулся он легко и без упрёка, – торговцы, купцы, знакомые. Нам легенды стали рассказывать, можем поговорить, – предложил парень. — Ну ты, наверное, сможешь рассказать о мифах, – Иккинг устроился поудобнее, изучающе. — Ну начну, ты же знаешь о беде, которая приключилась с нашей станцией. Это чем-то похожий случай на Павелецкой, именно радиальной. Так вот, а вдруг это — ошибка? Вдруг они совершенно не те, которые хотят уничтожать все живое? — А с чего ты это взял? – поинтересовался викинг. — После смерти Бурбона, я повстречался с человеком — Ханом. Он мне и толковал все о ошибке, которую можно предотвратить, но откуда он может знать это? Я ему ничего не говорил! Вот тогда одноногий парень, стал более-менее сосредоточеным, а лицо вытянулось в любопытстве. Хан, так он живой! — А где ты его видел? — С Сухаревской на Китай-город двигались, там туннель жуткий был. Я, конечно, скептически относился к призракам, но после увиденного — поверил. Хан мне и говорил, что что-то ты тут забыл, и не всегда враг — коварен, напуган, – объяснил парень смотря на пол. — А есть возможность попасть туда и ничего не говорил тебе ещё?– задал достаточно важный вопрос для наследника престола. — Зачем тебе?– поинтересовался Артём, поднял из гнилого пола свой взгляд. — Знакомый, думал — погиб, а он живой... Так есть возможность?– с надеждой спросил парень. Житель ВДНХ только покачал головой. Досадно! — Думаю, встретитесь с ним, достаточно интересный мужчина, и как ни странно, помог мне не с проста. Сказал: судьба тебя ждёт, великая! Но объяснить, судя по всему, — не решился. — Надеюсь..., так как по плану?– Иккинг всё таки узнал — живой, а значит, путь домой будет, если, конечно, доживёт до следующего утра. «Астрид... ты сильная женщина, неплачь, я рядом... Вернусь к тебе и Беззубику с информацией, важной и желанной ». — Отрабатываем, а дальше в путь-дорогу, только нам придётся быстро действовать на Третьяковской. — А что там? Там же бандиты. — И не только, – сделал тише тон Артём, – морлоки, и поверь, лучше бы нам не делать глупостей... Возьмём проводника... а дальше только вперёд.

***

Мужчина двигаясь на дрезине, колесил со своими подчинёнными в сторону Белорусской. Раздражённый и пьяный с бара Театральной вид, — он благополучно скрывал за отработанной маской жизни. Фюрер его разочаровал, как и Гончая со своим подносом в виде девочки, которая не рисует. Сколько он неперепробовал — четно, словно насмехается Бог, над куратором и возможной катастрофой. Фюрер вышел из-под контроля (хотя реального так и не убили), Пифия — отказалась, объяснять и рисовать предсказания будущего, только недовольное детское лицо, заставляло мужчину выходить из себя — выпивая дорогого алкоголя в себя в бункере. Куратор подземной жизни. Смешное название для человека живущего в бункере, который и прогуливался по богатой Кольцевой Линии, когда душа захочет. До конца света, в ближайшее бункера для бизнесменов, депутатов и высшего руководства — свозили всё, что могло переждать апокалипсис. Как ни странно, был план — вывезти граждан из города на поездах и автобусах, но бомбы упали слишком неожиданно, а остатки с планами "эвакуации" остались гнить погребёнными под снегами и лапами хищников. В итоге жизнь закрутилась, завертелась, и приняла вид, который все знают. Особенно, для рождённых после Первой Московской Войны. Тогда и объявились Невидимые Наблюдатели, которые и закончили войну. Стратег был тем, о котором шептались люди на всех станциях метро — Невидимым Наблюдателем. Кто же он такой? Стратег, и непростой, а главный, который контролирует Ганзу, и частично Красную Линию с Рейхом. Он вставляет пять копеек тогда, когда грозит вымирание людей в подземелье. Почему же он не вывезет людей с метро на чистую землю? Куда? На землю? Вокруг радиоактивная пустошь на десятки километров с так называемой аномалией "Кордон" или же "Барьер". Как это работает? Если человек подходит к барьеру на расстоянии километра — умирает, как муха. Из-за этого был дан указ — отгонять сталкеров подальше от опасной зоны и контролировать подразделениями Ганзы и Красной Линии границы "Новой" Москвы. Зеленоград, Рублёвка, часть юго-западного леса, Барвиха, Люберцы, Железногорск и так называемая зона "Просвет" — на юго-востоке от города. Дрезина остановилась в отвлетвенном туннеле на Белорусскую, миновав захваченную рейховцам Маяковскую, которая выглядела ужасно. Он попытался забыть взгляды скинхедов, но ужасные мысли так и наровились заползти в голову. Неужто здесь среди убитых есть сестра Пифии, мёртвое тело старшей сестры девочки, среди остатков бедных людей, которых взяли в плен фашисты. Спасателем быть он не намерен, та и полномочий у него нету. Даже если бы он попытался спасти какого-то ребёнка, то рейховцы моментально бы убили его, хотя, странно, что те пропустили на легке. Судя по всему, рейховцы оставили один единственный путь через Театральную, та и Маяковская была бедной станцией, где процветал каннибализм. Белорусская радиальная встретила его торговым бытом, криком анархистов и купцов с Динамо и Аэропорта. Желанная охотница за головами, наверняка подалась сюда, утолять жажду. Жажду мерзкого отвращение к себе, упрёк за смерть девушки. Стратег рассказал Пифии всё что знал, а та — заревела и стала проклинать её. А Гончая, пытаясь скрыть свои слёзы и вину — сбежала по Кольцу, наверняка сюда. Уже на подходе были бойцы Ордена Спарты, которые эвакуировали гражданских, неудачное время однако. Дрезина остановилась у бокового отвлетвления, где спартанцы оказывали помощь гражданским с Маяковской. Стратег подошёл к пункту по отдаче документов, отдавая их и ответы на вопросы от командира отряда Спарты — Мельника. Всё таки старого бойца смутил без препятственный "ганзейский чиновник", но, Стратег, сдержав тайну до конца, спокойно выдохнул, и с телохранителями — двинулся на платформу. Пилонная трёхсводчатая станция глубокого заложения, выполненная в стиле сталинского ампира. Пилоны станции облицованы светлым мрамором «Уфалей» и украшены бронзовыми торшерами. Своды центрального и боковых залов украшены рельефными кессонами. Пол выложен геометрическим орнаментом из серого, чёрного и красного гранита. Облицовка стен выполнена из белого мрамора с разводами серого цвета. В торце центрального зала установлена скульптурная группа «Советская Белорусь». Для разгрузки прибывающих дрезин отведено специальное место, называемое «терминалом», а на платформах установлены подъёмные краны для перемещения тяжёлых грузов. В проёмах арок устроены торговые ряды, где продаются мясо и одежда, а многочисленные склады используются для хранения товаров перед их отправкой покупателям. В стороне от основных путей находится тупик с покосившейся металлической изгородью, где стоит вагонетка для сбора золы. Только цель была понятна — бар. Войдя вовнутрь, мужчина обошёл взглядом присутствующих и нашёл ту самую, улыбнувшись. Женщина была в плачевном состоянии, короткие волосы были как после удара током, а лицо пьяное и несообразное. Майка и джинсы выглядели плохо, но знакомо. Порванными и испачканными. Усевшись, Наблюдатель достал свою флягу, выпивая. Пока женщина раздевала его взглядом — полного ненависти. — Погляжу, ты тут себе вечеринку устроила? Не смущает, что Рейх стал резко проявлять активность, а вдруг сюда доберётся, м? – начал мужчина выпив из фляги коньяк. — Плевать, и пошёл ты..., – прошипела Гончая. — Что ты милая, как же так? А..., как там её... — Майка, – плюнула своеобразно охотница за головами. — Да! Провидица наша ненаглядная, столько мне успела рассказать... Мне не терпится тебе всё поведать от А до Я. Знала, что дракон с реальным всадником появился, то тоже! А ещё, мутанты на севере Москвы обитают полу-люди полу-крысы, представляешь? Черные ещё какие-то на севере от ВДНХ живут! И это благодаря рисункам, умная девочка... В общем, нужна ты мне дорогуша, со всеми своими качествами! – воскликнул Наблюдатель. — Я тебе бы кадык вырвала за всё..., – прошипела Гончая. — О, ну чего так грубо, просто дельце есть, с возможным для тебя благополучным исходом — пойдёте куда глаза глядят, хоть на смерть, но сейчас: надо спасти всё метро и ты мне нужна! — Я?! – спохватилась охотница за головами. — Ты подставил меня перед Майкой, я убила её сестру, чтобы вытащить с бедной Маяковской — ради чего? Чтобы ты спас метро?! Почему ты за столько лет не спасал человеческие жизни? — Спас..., – мрачно ответил Наблюдатель, – не раз... Знаешь, как тяжело здесь на сердце, когда знаешь — выхода нет, его и не будет! Мы доживаем свой век подземлёй, а вокруг — тишина... Такая приятная, как коньяк, но такая безнадёжная, как туннели метро. — К чему ты клонишь?– пробудилась женщина. — Ты сможешь увидеть "дочь" только в том случае: если от ищешь всадника, – заявил Стратег, но такой реакции — не ожидал. Грозная "любовница" фюрера стала смеяться в захлёб, привлекая внимания. Наблюдатель опешил, стукнул раскрытой ладонью по столу, заставив замолчать бар. — Ешьте, – сказал он, пытаясь разрядить обстановку, голос перешёл на шёпот, – что смешного я сказал? Пифия твоя, между прочим, сама рисовала его! Охотница за головами вскинула голову, пытаясь принять действительность. — От фюрера услышал?– усмехнулась она криво.— Всё знают, что огнедышащих драконов не-е-сущ-е-еству-у-ует... — А ты поверила и сама этому "безумцу с дочкой-мутанткой", заявляла: он есть и мне нужны твои люди! Думаешь, я вообще не знаю, что происходит вокруг? Конец происходит, вот что! — И как тебе поможет... легенда-а-а, а? — Ты мне его и найдёшь! Пятисот патронов и девчонку заберёшь свою, идёт?– пробарабанил Наблюдатель пальцами по поверхности пластмассового стола. — Подвох чую, как с матерью моей. — Никак нет! Всё серьёзно, настолько, что лучше тебе поторопиться, а то действительно попрощаешься с жизнью. Всеми жизнями..., – тихо закончил Стратег, поднимаясь. — И да бросаю тебе наводку, — Киевская, Смоленская, Арбатская, Деловой Центр, там и ищешь всадника, если не находишь пиняй на себя!– он достал ганзейский талон и визу, как и листок бумаги.– Здесь написано, удачи, тебе... Ищейка... Стратег долго всматривался, пока руки охотницы за головами не сгребли всё по карманам, и он направился в переход, на Ганзу, вместе с телохранителями.

***

За день до

Грозная Валькирия, некогда суровая и закалённая в боях теперь была сломлена, как роза. Колючее чувство отдавалось окружающим её людьми, давя все попытки утешить. Что Ульман, что Восток не могли ничего сделать, кроме попыток добраться в туннель и раскопать вглубь земли, в поисках дрезины. Он исчез подземлёй пожертвовав собой так глупо, ради неё, а что она? Боялась разбить хрупкое тепло, которое он отдавал ей на протяжении своего знакомства. Хотя, знакомство, началось с издёвок и тумаков, а то и оскорблений. Астрид была одной из них, и, к сожалению, иногда возглавляла банду викингов-подростков. Чтобы обидеть сына вождя, только этот пацан ещё был умнее их всех вместе взятых. А теперь его нет... Пролетающие туннельные стены, периодически осветлись лампами, делали глупую насмешку над ней. За слова. Когда была подростком, желала сыну вождя поскорее отправиться в Вальгаллу, чтобы кто-то из мужественных викингов занял трон. Только слова ее оказались не в том месте и мире, благополучно исполнив в тот момент, когда она лично — не хотела. На Киевской вышли быстро, как и перешли на соседнюю. Парни помогали ей идти, пытаясь разделить с ней всю горечь. Он остался призраком, и, возможно, будет являться в том участке, пугая ганзейцев. И Восток с Ульманом были на нервах, и с трудом тащили практически неживую девушку. Смоленская замаячила своими тусклыми огнями, как теперь — серые, как лёд глаза. Астрид с трудом пыталась несмотреть на глаза малочисленных спартанцев. Всё же, протиснувшись она добралась к воротом где сидел дракон. Сидевший Степан спохватился, спросив: Астрид? Она глянула из подлобья, пряди волос покрывались грязью, а сама она — была, как неживая. — Открой..., – хрипло сказала она, хотя спартанец отказывал ей. — Открой мне эту проклятую дверь!– вскрикнула девушка. — Астрид... я прекрасно тебя понимаю, но всё же... он хотел бы..., – начал Степан, но девушка гневно стала колотить ногами и руками по металлу, прервав собеседника. — Астрид! — Открой во имя Одина, эту дверь! Спартанец вздохнул, горем убитую девушку держать — трудно, когда у неё буквально нету рук. Он аккуратно обхватил её за плечи поглаживая по волосам. Хофферсон обмякла, перестала буянить, а только дрожала, всхлипывая. Мужчина гладил по голове её, только душа плакала от потери, которой она не желала. — Я к Беззубику хочу..., – тихо всхлипнула она. — Ничего не сделаешь с собой?– спросил он обеспокоенно, получив отстранения с кивком. Ворота пошли со скрежетом вверх, открывая тёмное создание. Дракон спохватился, подбегая по-кошачьи, выставив свой зелёные глаза на неё. Мурчашие звуки зверя действовали, как антистресс, а она лишь поглаживал щеку его. Рептилия наклонила голову на бок, вильнув хвостом без протеза. — Я в порядке..., – словно дракон её ответила на немой вопрос, хотя, удивилась она, почему он спокоен? Дракон отстранился лёг на мрамор приподнял крыло, указывая мордой на бок. — Нет, нет... я в порядке, правда... Ночная Фурия, будто догадываясь, фыркнул и снова указал под бок себе. Девушка, чтобы не расстраивать, легла у Дока зверя. Его лапа легла на бёдра, а крыло накрыло практически всё тело, за исключением ног и головы. Зверь, повернул свою плоскую морду, заглядывая расширенным зрачком в душу. Во взгляде было спокойствие, и, возможно, тепло, которое он пытался передать ей сквозь чешую. Мурлыканье вырвалось с него, как у кота. Он положил голову так, чтобы следить за приоткрытой дверью, и подглядывать за ней. Спокойствие было громким, и одновременно немым. Рука её в успокаивающие жесте,погладила бок дракона. С него вырвался ура, приятный, вызвавший немного тепла и маленькой надежды. Он наверняка живой, верит Беззубику, как и всем, как и сердцу, которое пробудилось после сна.