Часть 38: Байки

Несколько дней пролетели незаметно, та и зарплата в виде двух рожков патронов, никак не изменили состояние Артёма. Он переминался с ноги на ногу, ожидая Иккинга и ещё одного человека, который проведёт их через Третьяковскую на Новокузнецкую, и так до Марксисткой. В принципе маршрут был изменён, ввиду дикарей в верхнем зале Третьяковской. Станция Театральная, на удивление, кипела своей жизнью, несмотря ни на что. Музыка исходила из громкоговорителей, которые, судя по всему, были принесены с поверхности. Валерий, начстанции, даже предлагал парням остаться, и благополучно делать свою жизнь в какой никакой — роскоше. Но молодой человек вместе со своим спутником, отказались, хотя, Артём думал после Полиса и победы на Черными — перебраться сюда, и отправлять деньги через своих ВДНХашных челноков на родину. А что, можно, если он доберётся до цели, но над таким предложением надо подумать, и очень хорошо. Пока что вопрос об остановке на станции, повис в воздухе, но не закрылся. Собравшись со своими думами, поднял голову от пола и увидел приближающихся людей. Иккинга, он узнал, по протезу, а вот другого персонажа видел впервые. Высокий, коренастый, с темными глазами (хотя это был карый цвет), лицо спокойное и прямое, а бронзовые волосы были собраны в хвост. Явно, владелец такой шевелюры следит за ней. Костюм был, судя по всему, с Красной Линии, по серпу и молоту на предплечии и на лбу противогаза — висящего на ремне. Черные, хорошие берцы, как и потрёпанние синие джинсы, вместе с серой курткой, которая, возможно, имела совершенно другой окрас. Телосложение обычное, и неспортивное, и не Артёмовое. Спутник остановился представляя Волка с Коммунистической (Спортивной). Мужчина, на удивление, оказался с добрым голосом, небасистым, а спокойным и уверенным, напоминая Хантера или того же дядю Сашу. — Ну, держите, – передал мужчина дробовик с автоматом, но Иккинг ограничивался пистолетом, на что Волк немного удивился, хотя, не показывал этого. Выйдя в туннель на Третьяковскую они двинулись по шпалам и рельсам, отдаляясь от станции. Когда огни и свет скрылся, включили фонари, правда, два, но хоть какие-то источники света. Капала вода, противно разнося свой звук, а растительность немного шумела и хрустела под ногами, а мелкие животные — прятались от фонарей людей с характерным визгом и писком. Тишину нарушил Волк, спрашивая Артёма о подвиге. — Да, само как-то получилось, – смутился Артём, – ну спас да спас, не на руках же меня носить? — Пойми меня правильно, ты буквально обошёл позиции, так ещё тем так навалял... не у каждого на это стальные яйца, ну, кроме сталкеров. — А кем вы работаете?– поинтересовался Иккинг. — Сталкер, собираю то что можно будет продать, либо передать на благо государства. Там у нас хоть и гиблые места, но я их изучил, как школьник книгу. — Школьник?– спросил непонятное слово Иккинг. — Ну, как тебе объяснить... были такие места, как школы, где детей обучают всему, что может пригодиться в жизни. У нас на Красной Линии они тоже есть, даже до Катастрофные книги используем, ну ещё есть урок артефактов. На нём сталкера и первые лазутчики приносили, и приносят всё для музея. Он у нас маленький, на Сокольниках находится. Они рассказывали много чего и как сражались с кракенами, вичухами и призраками, короче байки. Но интересные, главное: детям нравится и это уже хорошо. — У нас что-то на подобии на ВДНХ есть, – сознался Артём, вспоминая, как периодически приезжает с Рижской на их станцию учитель, называемый стариком Хоттабычем. Кто придумал эту кличку, он не помнил, но запомнил интересные лекции от слухов и легенд, и банальной математики и правописания, которые разносились по всему Метро, скорее, в упадок. — Несладко вам живётся, что там за чудища такие, а? Ваши, такое лепят, что мама не горюй! – возмутился сталкер байкам с ВДНХ. — Чего вы так за те грибы держитесь? Куча станций пустующих есть! — Они страшные и кошмары снятся. Я один раз в своей жизни повстречал, на дозоре, до сих пор мурашки по коже. А смысл? Ты же, наверное, понимаешь, что эти люди непокинут свой дом, потому что нового нету. — Ну вы даёте, не каждый выдержит такое, почему раньше не обратились за помощью? Может, и товарищ Москвин бы что-нибудь да предпринял. Вы же можете рассчитывать на небольшой отряд, можем помочь. — Ну вы же к себе никого не пускаете! – возразил Артём. — Ты же прекрасно понимаешь почему, но сталкеров и челноков — пожалуйста. Может, мы и переживаем за своих людей, но в помощи неоткажем другим. Вот скажи, зачем мне идти с вами на Третьяковку? Смысл? Лично, у меня были свои дела, но услышав твой подвиг, и приказ начстанции вынудили спохватиться, – оправдался Волк, – да и интересно поглядеть на парня, который наших спас, так ещё из другой станции! — А почему вас Волком зовут?– поинтересовался Иккинг. — Хм..., – на время задумался или вспоминал что-то, – знаешь, такую поговорку, как: «волк-одиночка». Вот, я один работаю, но получить немного патронов за путь к Третьяковской, плюс поговорить — это моя тема, и, конечно благополучно если понадобится — вернуться обратно, а также за вылазки на поверхность. Зависит от сложности. — А в чём заключается сложность?– уже задал вопрос Артём странному сталкеру, та и подозрительно это всё было. — Проход через аномалии всякие, меня, между прочим, дрянь эта не берёт. Ну кроме Кремлёвских Звёзд, но это я уже не проверял, да и зачем мне? — А что за звёзды? – вопрос Иккинга был и глупым, и очевидным, хотя, Артёму показалось странным, не знать о таком. — Первый раз что-ли слышишь? Когда ты там родился? Ай, ладно, всё равно скучно идём, – махнул Волк и продолжил. – Знаешь, такое строение есть. Ну, с красного кирпича и башнями, чем-то замок напоминает. Так вот, по легенде, которую между прочим в Полисе рассказывают, хотя, у нас на Красной Линии, считают это аномалией, как и кшатрии оттуда. Артём слушал всё с интересом, но гложет его сомнения по поводу Иккинга. «Если он из Полиса, то почему спрашивает о такой вещи? Или... нет, выдумал, что сам оттуда и теперь ждёт момента предать. Странно всё это..., – покосился Артём, но кроме слабо освещаемых лиц, он не увидел подвоха». — Если брать легенду браминов, то по рассказам от них — демоны сидят в звёздах. Ну в этих рубиновых на башнях, само здание, на удивление, хорошо сохранилось, только растительностью покрылось. А кшатри, ну те, которые застали Катастрофу, говорят: сбросили бомбу какую-то на Кремль, чтобы и не разрушить его, но и нанести урона живой силе. А в бомбе этой существо сидело, и проросло оно в стены Кремля, законтачила со звёздами. И теперь — заманивает своим светом невнимательных людей, хотя, и живность обходит это место стороной, многие кто побывал на Красной площади, столько баек понапридумывали, не сосчитать!– закончил Волк, немного замедлив шаг. — Что такое?– спросил шёпотом Иккинг. — Да там крыса, наверное, или мерещится что-ли..., – стал подходить сталкер к какому-то углублению в туннеле с правой стороны. Артём с Иккингом пошли следом, периодически, житель ВДНХ поворачивался назад, чтобы убедиться, что сзади никого нету. Оказалось в углублении пару жмуров, судя по одеянию — мужчина с женщиной, рядом бегали крысы, которые кушали их. Иккинг моментально отвернулся, сдерживая рвотный порыв от дурного запаха. — Так-с, ребятки, последите, я покопаюсь в них, – сказал Волк и принялся расчищать от тел вещи, которые были припрятанны. Обыскав, дал сигнал на продолжение пути. В темноту.

***

С одной стороны, безобразно глупо было оставаться на неделю, на Театральной, без возможности сказать кому-нибудь что ты жив. Это сильно било по нему болезненно и неотъемлимо. Иккинг переживал за неё, за Астрид. Переживал за дракона, который наверняка пробует вырваться наружу, чтобы найти его. Животные, как и люди, хорошо чувствуют близких, готовы положить головы многих, кто встанет у них на пути. Парень повзрослел, зарос, стал постепенно понимать слова своего отца, осознание, пришло слишком поздно. Когда нету близкого человека, несмотря на то, что он был вовлечён в проблемы племени, пытался хоть немного впихнуть уму-разума в единственного сына. Не всегда можно положиться на дипломатию, иногда надо бить первым — болезненно, чтобы враг испугался. Тоже самое здесь, в этом мире все воюют между собой даже после конца света — за воду, ресурсы, тепло, влияние. Тоже самое как и у него. Отец — Стоик Обширный получил своё прозвище не только за габариты, но и за умение накладывать на врагов страх — холодной волной. Хотелось с ним поговорить, нормально, без каждого побега с острова на драконе, а так — разузнать тонкости правления. Застава третьяковских была под прицелом. Один туннель уходил куда-то на лево, а другой уже был наполовину затоплен. Там горели огни от факелов и костра, разведённого не давно. Один бандит с повязкой на левом глазу и кожаной потрепаной курткой. Джинсы были потрепаны, а в руках Сайга. Чуть помоложе помешивал ложкой котелок. Чуть дальше находилась пристань с лодкой, и фонарём на ней. — О, мля, глянь кто сюда шары катит, Волк собственной персоной, на!– ухмылнулся бандит в повязке. — Да, вижу, вижу, опять останусь на едине?– спросил молодой паренёк. — Зассал, на? – ухмыльнулся в повязке. — Да нет, что ты... – замялся молодой бандит, и продолжил помешивать, судя по всему, грибную похлёбку. — Какие люди в Болливуде, на! Как старина поживает, там у вас неспокойно? – сказал с повязкой мужик. — Как всегда, Череп. Провести молодых на Венецию надо, от начальства так сказать, – опустил вниз ствол сталкер. — Надо, ещё там Ифалентий жив, салага, мля. Привет ему, если что, – отмахнулся Череп. — На лодку айда, и поплыли! — Что за спешка такая?– удивился сталкер. — Да там те разбушевались у вас, вот и поскорее Шило забрать отсюда, уссыться, и к креветкам побежит, – захохотал тот. — Да иди ты!– возмутился Шило. Запрыгнув на лодку, та, качнувшись, — поплыла с пассажирами в сторону Третьяковского нижнего зала. Растительность и водоросли падали своими долгими ветвями вниз, и прорастали из толщи мутной субстанции, а в воде плавал мусор и другая живность. Иккинг уже с облегчением думал, что все, можно выдохнуть. Вот-вот только один туннель, и они доберутся на Марксистскую или на Октябрьскую, с облегчением доберётся к своим. Хотя странная ситуация однако, встретил человека, который стал в чём-то заподозривать. Артём частенько на него поглядывал, не в целях безопасности, а изучения. Возможно, он вообще не житель ВДНХ, а так, приплел и ждёт возможности воткнуть ножа в спину. Значит, надо быть на чеку, особенно, когда они останутся вдвоём. Странные вопросы от него о Полисе, явно, волнуется, чтобы не спугнуть его. Но имеет в этом смысл? Может, накручивает себе врага в имя неизвестного человека? Зная и законы своего мира, и издешние, Иккинг много себе для себя подчеркнул, — люди всегда будут с отчаянием и скрипя зубами — рваться к своей цели. Даже не смотря, благие они или нет. Всё равно кем-нибудь, да придётся жертвовать. А Иккинг, боялся, раньше. Раньше у него складывалось впечатление, что всё обойдёт стороной, но как ни странно всё перевернулось с ног на голову, когда оказался на Полянке. Всё незнакомое, страшное, таинственное, закрытое и кричащее, оно поглотило, и дракона, и девушку с ним — в своё царство. Неужели действительно, он останется здесь навсегда? Такая мысль периодически сталкивалась с его буднями, когда он только-только стал привыкать к здешним технологиям. Пять лет прошло, а он постарел на все двадцать, а то и вообще догнал отца в духовном плане. Наследник престола чётко уловил фразу Хантера «врагов надо истреблять », без разницы, без дипломатии. Если враг не понимает — надо бить, без разницы, главное: защитить близких. Стоик Обширный хоть и не занимался им, но благополучно защищал его от налёта драконов, даже тогда, когда Беззубик пришёл на помощь в схватке с Ужасным Чудовищем — отец бросился защищать его, сына. Иккинг неценил этого, думал, что он не нужен некому, но всё же нужен был, несмотря ни на что. И осознал он слишком поздно, когда вырос.

***

— Фёдр, мать твою за ногу, открывай ворота!– воскликнул Череп, перед решёткой. — Ща!– крикнул полноватый с лысиной и татуировками бандит, покуривая самокрутку. Артём глядел на Третьяковскую, точнее, на Венецию. Станция на половину была затоплена, а дома были сделали из чего попало. Дерево, пластиковые какие-то заграждения, шиферы из крыш и даже автомобилей. Яркие неоновые, откуда-то принесённые, вывески освещали это место, а лампочки на проводах свисали в хаотическом порядке, как звёзды. Людей было достаточно, даже с избытком. Дети в порванной одежде играли в свои игры, а одного мальчугана вообще толкнули в воду. Бандиты расхаживали по деревянному полу, который жалобно скрипел, а из какого-то бара доносился женский стон. Экипаж сошёл на пристань, и Череп остановился на так называемую парковку с другими лодками. Начиная свой путь Сухой (так как фамилии у него не было, то в документах указал фамилию отчима), даже не подозревал, что окажется в паучьем логове. Здесь пахло страхом, эксрементами, любовью и кровью. Всё это так смешалось в один напиток под названием "Венеция", и оправданно. Пройдя какое-то время Волк дал свободу действий на прогулку по станции и, очевидно, поесть захотелось в первую очередь наблюдая: как женщина с платком на голове, разделывает местного водного мутанта на стене вагона. Клешней было много, как и прочного панциря, интересно, почему до сих пор люди не приспособили их в качестве брони? Старик Хоттабыч, рассказывал, о этих обитателях Москвы реки и станции Венеция, мясо из них получается на ура! Мягкое, нежное, немного речной привкус, особенно вкусным оно выходит, если залить грибной похлёбкой и свинным шашлыком, так ещё с чайком... слюни так и бегут! Когда приходили челноки на ВДНХ с Третьяковской, то брали за мясо креветки столько, что даже рыночная цена за чай, сосествующим с опасными мутантами, покажется небом и землёй! А после увеличения беженцев со стороны ВДНХ, и страха перед возможным концом, челноки прекратили путишевствовать на опасную для них станцию. Вот и ночные бабочки подтянулись, удивительно, что местные привыкли к тому: что практически все женщины бродят без верхнего комплекта одежды, светя своими прелестями. Может, у бандитов такой козырь? Один знакомый, другому своему знакомому, а тот знакомый знал и дрался со своим знакомым рассказывал: подходит к тебе женщина лёгкого поведения, предлагает услуги и покувыркаться. Так вот, не всегда стоит соглашаться, а то заведёт к себе в коморку, а там и муж с угла выскочит, да и обчистит до нитки, вырубив перед этим "рыбку попавшуюся на уловку". Так что проверять любовь здесь парень не был намерен, та и зачем? Честно, Артём не особо тянулся к женскому внимаю, да, с пожилыми женщинами по типу Айгуль и Тётей Шубой, мог разговаривать часами с ними о до Катастрофных временах. Конечно, мог и с мамой лучшего друга Женьки поговорить — Тамарой Павловной. Да, на станции были и сверстницы, и помладше, и как называл Павел Николаевич — "милфы", женщины постарше на несколько, либо на десяток лет. Но в рухновшем мире правила настолько перекрутились, что семнадцатилетнию могли отдать за мужика постарше на два, а то и все три десятка лет, ВДНХ не исключение. По этому Артёму, как и его другу Женьке не везло найти ту самую, потому что не вписывались в богатырей. Вот сейчас гуляя и отстранившись от Волка с Иккингом, он глядел на бандитскую станцию, думал о всём, что приходило в голову. Вздох вырвался сам, с такой жгучей болью. Дядя Саша немолодой уже, и, возможно, упаси Господь, уйдёт к праотцам, оставив за главного Артёма. Только, сможет он вообще принять наследие, управлять тремя станциями одновременно, чтобы люди не убегали, а наоборот тянулись, как на Ганзу. Артём даже не думал о таком, а сейчас, почему-то, задумался. Неоновая вывеска с женщиной около бокала, намекала на забегаловку, но что же. Зайдя вовнутрь, повстречались бандиты и шест с женщиной на нём. Бандиты кидали патроны, а девушка, наверное, специально показывала все прелести женского тела. Парень уселся спиной к ним за свободный столик, и помоложе официант с бабочкой-кроваткой, уже записывал его заказ. Мясо по-венециански с грибным чаем, в стоимости пятнадцати пулек. Грабёж, да, но аппетит почему-то пробудился, после увиденной мёртвой креветки. Мясо, точнее даже — гуляш, со свининой колбасой и крысиным мясом, в принципе, как на Театральной. Чай был, как кипяток, и пить его, очевидно, было лучше чуть позже. Вошедший Иккинг с Волком, обнаружили его, когда парень практически допивал и дозакусывал всё. — Ты куда слинял, герой?– удивился сталкер. — Да... поесть захотелось, аппетит, как у волка, – признался Артём, с небольшим каламбуром в сторону красного добытчика. — Ну с аппетитом у меня строго по расписанию, а вот то что Иккинг тащил твоё ружьё на себе это — не по-товарищецки, – с каким-то упрёком сказал житель Коммунистической. — Ты же не забыл, что нам в Полис надо? – спросил Иккинг. – Просто решили мы через соседнию бандитскую станцию идти, так как с местными на "сухой" было бы проблематично передвигаться. — Так что мы через опасный туннель?– похолодел Артём. Конечно, он понимал, что надо, но Хана нету, а значит ему придётся поверить красному сталкеру, к его неуязвимости к аномалиям, как и ему самому в свою — неуязвимость. — Придётся... Официант! – позвал Волк мальчугана, перед этим начав мрачно. – Мне и этому товарищу, по-венециански, – кивнул он на Иккинга. Пацанёнок скрылся, под шум и трепет бандитов. — Я так понимаю, туннель там необычный?– задал вопрос Иккинг. — Комендант мне рассказывал, что там люди гибнут, как мухи. Всё это сопровождается туманом и каким-то странным смехом, то-ли скрежетом. Ну факт остаётся фактом, мало кто там проходит. Бандиты в связи с убытками, думают сами зачистить северный зал Третьяковской, но как ты понял по публике — не скоро. – объяснил Артём, запив чаем. — Может подтолкнуть их как-то? — Поверь мне, они — скорее друг друга перебьют чем станут что-то совместно делать, – сказал красный добытчик. — А главный есть? — Главного здесь нет, формально, – подал голос красный сталкер, – он как бы и есть, и как бы — и нету. Тут все разделены на кланы. Вот на Китай-городе — другой разговор, там общины только две: братья-славяне и кавказские-мусульмане. Вот с ними можно говорить о чём-то, но и ещё там на юге есть бандиты, но у них свои порядки. — А Череп? — С Черепом там ответ очевиден: он перевозчик, но сам понимаешь, перется на Павелецкую где выйти оттуда неможна из-за атаки мутантов, так ещё умереть с защитниками — я не намерен, – признался сталкер. — Так что лучше через аномалию пройдём, там как лотерея — повезёт не повезёт. — И какой шанс? – с тревогой спросил Иккинг. — Почти нулевой, – ответил Волк, – так что молись кто там у тебя в моде. Еда была подана, а пульки отданы. Только тревога, какая-то засела, то-ли от туннеля на Марксистскую, то-ли от объявления бандитов. Рейх полез на Театральную.