Часть 39: Guten Abend

Зима, холод, мороз. Действительно мерзкая погодка... особенно, для бойцов Метромаха. Правда, их с детства учили к правильному выводу, принятию реальности, которая исказилась настолько, что и трудно представить, — как было до? Многие потомки и сами скинхеды позабыли о человечности, особенно к мутантам. Как говорит фюрер: мёртвый мутант — хороший мутант. Без разницы ребёнок, старик, калека — не должны они существовать. Особое задание дал штумбарфюрер Шварц, близкая к фюреру персона, доставить дракона вместе с всадником. Глупая затея, действительно, зачем понадобилось близкому наставнику и умельцу Рейха, враг государства номер один? Месть? Счёт выставленный за убитых? Цель? Она не была понятная для бойцов элитного подразделения шталкеров. Интересно, кто руководит опасным мутантом дышащим огнём? Наверняка главным имеется Мельник, а вот пилот... Гестапо передаёт информацию по поводу продвижения Железного Легиона сразу на трёх языках. Мечта о покорённом Метро, воплощалась в реальность. Двадцать лет она сидела так, пылилась, а теперь — расправляла крылья. Несколько бронемашин, покрытыми логотипами "Reich" с трёхконечной свастикой. Около одной из них, прицеплена — увесистая клетка, и с цепями, и с намордниками, на лыжах. С ревом мотоциклов эта процессия двигалась в сторону Смоленской. Видимость нулевая, но это не помешает Рейху достигнуть желаемого — уничтожению Ордена. Под немецкие песни и новые написанные умельцами Четвёртого Рейха, те уже видели знакомую, пустующую базу около церкви, а дальше — Смоленская. Guten Abend Herr Mіller... Четвёртый удар будет чуть позже... а пятый конечным...

***

Переход на Новокузнецкую прошёл без особых проблем, как думал Артём. Отдав по пять пулек, каждому, между прочим, из верзил, они благополучно ступили на другую сторону Бандитского Треугольника. Здесь было шумно где-то происходила потасовка, где-то орали песни, придуманные сталкерами и обычным народом. У одного из прилавков дети подворовывали крысиные тушки, а другие что-то не поделили с коллегой по цеху. В общем, более-менее нормальная обстановка, несмотря на то, что в туннелях и на станции могли прятаться маньяки, убийцы и всякие бандитские отрасли. Вот желанный переход, заплатив даже здесь за проход, они вышли в темноту туннеля ведущего к Марксистской. Особых разговоров не было, так, напоминалки, чтобы кто-то что-то не умудрился провтыкать. Вроде, всё прошло гладко. Вопросы Иккингу решил не задавать, все парень благополучно смог изглаголить ему ещё на Театральной. Интересно, почему Рейх начал движение к войне со своими соседями? Сколько торговцы на рассказывали, что фрицам ненужно жизненное пространство, им и так комфортно на трёх станциях. Причём же, они пошли и на Красную Линию, и даже сделали подрывы на Ганзе, откуда силы такие? Ответов даже не знали и на самой Красной Линии, как и на Ганзе, как и вообще везде. Лучи фонарей выхватывали тюбинги туннеля, остатки кабелей, которые раньше работали во благо поездов. Многие металлические конструкции были растащены в первые годы после Армогедонна, а вовремя Первой Московской Войны и подавно. Мусор только с битым стеклом, щебнем, грязью и песком похлюпывали, как после дождя. Потёки по стенам намекали затопить конечную станцию Калининской линии, уходящию, вроде, к Новокосино. Но всё буквально держится на соплях, и рано или поздно, бетонные богатыри сложат свои плечи и похоронят торчащие кости из-под песка. Да, они шли буквально по кладбищу скелетов, которые были неуместны бандитам. Волк, так, покивал куда-то по сторонам, будто слышал что-то, и спустя время, показался туман. Артёму показалось, что Иккинг напрягся, явно что-то вспомнил его спутник, и вроде, не самое приятное, но вопрос свой парень задаст позже. Красный сталкер посветил вверх и ужаснулся, или просто показал в движении свою обеспокоенность. С потолка (если можно так выразиться) свисали тела, которые находились в коконах, похожими на паучьи, а от них тянулись серебристые ниточки, тонкими, практически прозрачными, они сходились, присасывались, к сталактитам? Неизвестные образования торчали посреди тумана, будто скалы посреди облаков. Серые, непонятные, они пульсировали, будто живые. — Инструктаж-напоминалка, – начал Волк, – держимся друг за дружку, как паровозик, и потихоньку идём. Как только увидим конец, сообщу, – он обернулся, и в ответ получил согласие, – вот и славно. Они встали друг за дружкой: Волк впереди, Иккинг посередине, Артём замыкающим. Холодный туман обволок где-то под бёдра, а пройдя чуть дальше, по пояс. Он был, как будто холодный плед. Парень закрыл глаза, держась, практически в плотную, к рабочему Полиса. Сразу отразилось видение, нет, знакомые туннели метро, так это сон? Артём не понимал, буквально не хватало блокпоста с его вооруженными людьми! Это туннель на Ботанический сад! Свисающие цепи с потолка, вроде, пульсировали. Упираясь своими концами о бетонные прямоугольные, тонкие, штуковины, которые, как будто дышали. Растительность и мусор похрустывали, будто напоминали ногам, что вход запрещен. Парень маневрировал, уверенно, а голос, какой-то далёкий, разносящийся эхом, говорил поворачивать куда надо. Голос был женским? Буквально с ним разговаривала женщина, которая говорила ему куда поворачивать, и когда пригнуться в нужный момент. Но язык, как будто присосался к нижней челюсти, издав какое-то несообразное мычание. Прекратив попытки заговорить с женщиной, он внимательно пробовал вспомнить, что-то далёкое, но оно благополучно затаилось в памяти, несоезволив выплыть наружу. Это происходило легко, будто плыл на лодке Черепа, обходя пульсирующие блоки. Всё происходило настолько быстро, что парень не сразу понял — опастные пожиратели людей остались в тумане. Пройдя, возможно, несколько десятков метров, пока видение не пропало окончательно. Резкий выдох отдался огнём внутри лёгких, и парень без раздумий уселся рядом с трупом, между которым, был и Иккинг. — Живой?– спросил житель Полиса или Ордена, кто там разберёт эти формирования, засевшими на пяти станциях? — Живой..., – выдохнул это слово парень. — Рано делать привал, надо к станции двигать,– сообщил красный сталкер, – дальше сами едите. — Бросаете? – уточнил Иккинг. — Ну не бегать с вами за ручку, хотя..., – он о чём-то задумался. — Проведу куда вам там надо. Артёма насторожило это, но он отдышавшись поднялся на ноги. У тумана была граница, как у рассудка, как и у Ганзы. Двинувшись немножко вперёд, и из неоткуда, хотя понятия не было о местонахождении. Вынырнуло непонятное существо задев Иккинга, который шёл позади замыкающим, чуть дальше послышался глухой удар, а затем откуда-то пошёл и огонь.

***

Несмотря на страх перед туманом, Иккинг стиснул челюсти, пытаясь отогнать нападавшего. Бритая голова, худенькие ручки, и искожившаяся рожа пыталась его задушить. Как и красный, как и Артем не сразу поняли, что случилось нападение, и только удар с ноги в лысину от ровесника, заставил маньяка удариться об рельс, и истошно завопить. Его спутник видел корчигося нападавшего, без раздумий ударил ещё раз, покончив с ним. Волк положил сразу ещё одного из бандитов, пуляющий из засады, не сдавался. Он открывал огонь и пару пуль вошли в красного сталкера. Артём спрятался в небольшой нише, несоезволив поднять одноногого. Парень видел, как светящиеся линии пролетают над ним, а он, просто в гуще событий. Тренировки от Мельника действительно работали. Недал себя задушить. Он притворился мёртвым, оружие которое было у Артёма, не было предназначено для дальнего боя. Иккинг лёг около трупа нападавшего. Не подготовленные бандиты, явно не учли того факта, что с ними шёл в полном комплекте боец. Сталкер судя по всему, попал по руке завопившего головореза, а за тем Артём с разбега выстрелил из своего ружья. Иккинг испуганно осмотрелся, вокруг практически тишина, за исключением мычания сталкера и как житель ВДНХ суетиться с ним. Поднявшись, парень стал обыскивать нападавших пряча находки. В основном: патроны и ножи, так, пополнение в их скудный запас. — Кто это был?– задал, скорее сам себе парень. — Обыкновенные бандиты, – тяжело вздохнул сталкер, пока Артём перевязывал раны с помощью одежды нападавших. — Идите, дайте подохнуть уже... — Мы тебя не бросим, доберёмся, куда попали?– стал расспрашивать Иккинг, но увидив красные пятна, он убедился, что всё попало в руку. — Я рюкзак возьму, а ты всё остальное, – сказал Артём, – ну же! Вместе, охнув, они поковыляли в сторону жилой станции. С трудом передвигаясь с мужчиной.

***

Артём чуть не сорвался на ганзейского пограничника. Этот, мол, не пускает со сложившейся ситуацией на Ганзе. Наставив на них стволы, парень яростно пытался доказать им, что они не шпионы красных, не тем более Рейха. Погранцы за мешками с землёй, нервно что-то шептались между собой. — Один из вас к коменданту пойдёт, потолкуете, – сказал надоедливый ганзеец. Артём, дав указания Иккингу, пошёл в сторону Марксисткой. На удивление, станция выглядела достаточно чистой, несмотря на то, что станцию Ганза использует, как тюрьму. Сюда, за коррупцию и криминальные дела свозили всех неугодных со всего Кольца, и, возможно, из южных криминальных станций от Шаболовской до Новых Черемушек. Красные мраморные колонны снизу вверх расширялись под потолок, а между ними, из кирпича, выложенны "камеры", пол был тёмно-коричневого цвета, а вторце станции на дальнем переходе, украшалась мозаика, точнее, на её месте повесила Ганза свой флаг — чёрный круг на белом фоне. Переход на Кольцо, находился с левой стороны с подъёмом наверх, а чуть впереди переход в сторону Таганско-краснопресненской линии. На каждом из блокпостов находилась дюжина, а то и больше солдат, вооруженных по последним меркам. Начальник службы безопасности "Тюрьмы", находился в кабинете начстанции, что неудивительно. Войдя вовнутрь, обстановка с мрачной станцией выглядела достаточно уютно. Мягкий свет от нормальной прямоугольной лампы, которая освещала снизу вверх испачканный на всю комнату ковёр. Книги, спальное место были по правую сторону, а с левой увесистый шкаф-стенка. Чёрная лампа, рядом книжки и всякие документы, такой же тёмный стол. На нём же находился и непонятное устройство с плоским экраном, вроде бы, компьютер это. Мужчине было под сорок, или даже выше, тёмная накидка свидетельствовала о серьёзности объекта, густые брови, и тёмная шивелюра. Сидящий посмотрел на парня, словно на заключённого, и сделовым видом, стал расспрашивать. — Кто, где, когда? – начал комендант. — Господин Шевченко, эти трое вышли с туннеля на Треугольник, один там раненный, – доложил караульный. — Сталкер и двое пацанов, один с протезом на ноге. Вышли как призраки, а до этого были слышны выстрелы. — Как прошли аномалию?– строго спросил надзиратель. — Кто напал? — Бандиты, с нами человек, который, может проходить аномалии, – рассказал историю Артём, но все тонкости о том, что это сталкер красных, решил умолчать. — Интересная история молодой человек, случаем, вы не сидели в тюрьме здесь?– задал неожиданный вопрос Шевченко. — В смысле, мы с... Театральной, –протянул удостоверение парень. Конечно, обвинения были неоправданы, но, а вдруг? Надзиратель повертел паспорт, паралельно сверяя и спрашивая у Артема все тонкости. — Погляжу, вы с ВДНХ припёрлись через Проспект Мира, или каким-то другим образом?– поинтерисовался комендант, вернув документ в исходное состояние. — Через проспект, дальше по поверхности на Сухоревскую, а потом через Китай-город. А дальше попал в плен Рейху, оттуда меня вытащили красные с жителем Полиса, – закончил повторять свой маршрут парень. — Слабо вериться молодой человек, вместо, чтобы безопасно доехать по Кольцу на Киевскую, вы выбрали путь через разных отморозков? Особенно, этот Бурбон, он у меня тут, – хлопнул левой рукой по бумаге, – на особом месте стоит, а ты получается ему и спину прикрывал? — Да не знал я про его криминальные дела! У меня станция погибает, как и этот человек! Прошу вас, мы сдадим одежду, оружие хоть голышом пойдём по вашей Ганзе! – возмутился парень в отношении себя. — Тихо! – стукнул комендант по столу. — Кто эти для тебя люди, откуда раненный? – глянул своими зелёными глазами в лицо юноши. Которые были красными, распухшими словно их варили в кипятке. — Раненный со Спортивной, второй был со мной в концлагере, фрицы повесить его хотели. — Получается, красного лазутчика решил протащить? Или издеваешься надо мной, пока твои дружки-комуняки неприпруться сюда?! Отвечай всё как есть! – взбесился комендант, и тут всё было просто, понять его состояние. Комендант был под чем-то! И чем-то оказалась дурь, вон как беситься! — Нам нужно протащить раненного человека в лазарет, мы не бандиты и не угроза! Господин, – Артём дал два рожка патронов, отданных, как зарплата на Театральной, – прошу принять это в качестве прохода... Я понимаю и сознаю ситуацию, которая складывается! Прошу вас одного: проход. — Взятку предлагаешь..., – нахмурился Шевченко, – за кого ты меня имеешь?! – взбесился он, но рожки забрал себе. – Вон отсюда, чтобы я больше вас не видел, и да, ещё один принесёшь мне, – намекнул он на магазин. Парень в душе хотел ему врезать за то, что так издевательски относиться к раненным людям, но всё же понятие было простое: всё что было связано с остатками развитой цивилизации, сгинуло, и породило нечто новое. И хорошо забытое. Все пытаются выжить, юноша не исключение. Хоть и комендант был под веществами, но всё же, отпустил. Дав добро на проход.

***

Оставив красного в местном лазарете Марксисткой, парни вступили на территорию Ганзы, а именно Кольца. Яркий свет на подобии Полиса освещал эту подземную крепость. Иккинг прищурился, а в душе была только радость — они смогли. Несмотря на недоверчивые взгляды, два путника смогли попасть на Таганскую. Пол, выложенный серым и красным гранитом, чуть ли не сиял от чистоты, колонные полукруглые своды были усыпаны разными узорами на голубом фоне. С левой стороны от спуска на Марксистскую бродили охотники на мутантов, около специальной зоны, с права: жилые отсеки. Шевченко приставил к ним человека, который должен следить за гостями Ганзы. Десяток голосов и крик живности, сидящей в клетках, превращало это сооружение в рынок. — Дождёмся дрезину и на Октябрьскую, – сказал Артём своему путнику. — Мы столько раз поменяли планы, по чему не на Киевской? – удивился викинг и глянул на объявление на доске. « В связи с активными боевыми действиями между Красной Линией и Четвёртым Рейхом станции: Киевская, Парк Культуры, Краснопресненская, Белорусская, Новослободская, Комсомольская — закрыты на вход и выход. За пересечение границы Содружества Кольцевой Линии — расстрел!» Другие объявления, предлагали купить редкого мутанта или даже проход по поверхности за определенную плату. А также приглашение на работу в "Цирк Уродов" или егерём на Пролетарскую. Розыск опастных преступников, а также работа охотника за головами. — Вот видишь, выйдем на Добрыненской, а дальше через Полянку, – вырвал из чтения Артём. — Пошли. Двигаясь между рядами вооруженных ганзейцев, они подошли к путям, на которых ездили дрезины, следующая должна прибыть скоро. Подождав какое-то время, к ним подошёл и их молчезной "охранник", который следил за ними. — Вы долго будете за нами ходить?– спросил Иккинг, на что ганзеец только хмыкнул, скрестив руки на груди. Был он где-то под два метра ростом, наверняка, гоняет в свободное время заключённых по Марксисткой. Дрезина выглядела как нечто уникальное, кожаные сиденья в пять рядов, большой отсёк сзади для провианта и других предметов. Движет им двигатель, который тарахтел. Пассажиры сошли оттуда и новые, вместе с надзирателем, парни уселись практически в конце. Втроём. — Станция Таганская, переход на Таганскую радиальную и Тюрьму Марксистская, – объявил слабым голосом немолодой машинист. — Дрезина едет до Киевской. В боку и спине кольнуло, Иккинг потёр бок, приложили сильно. Но закупив губу отвёл взгляд на коленки наблюдателя. — Увидетесь скоро, – похлопал по плечу Артём. — С кем?– не понял парень. — У тебя там девушка твоя, сам же рассказывал! — Да как-то вылетело из головы все... Да, я рад, просто не знаю, как рассказать всё... – замялся викинг. — Скажи всё как есть, да ты пропал на неделю, а может, и больше, но всё же сказать ей надо. Волнуется за тебя, многие здесь, в Метро, верят в лучшее. Вот и верь. — А ты веришь? Иккинг глянул уже на Артёма, встречный вопрос был лишним. — Следующая станция — Павелецкая, поезд едет до Киевской, – объявил машинист, и дёрнулся с места.

***

Анна мёрзла в окне дома, около входа на Смоленскую. Отец послал её вместе с Десятым и Крысей прочисать местность. Вот сейчас в сложившейся ситуации, был отдан приказ на патрулирование верха. Хотелось поскорее вернуться на станцию, а не мёрзнуть в заброшенной квартире. — Беззубик! Стой, ящерица переросток!– послышался возмущенный тон скавенки. Забыла о главном госте, который тоже захотел сделать свои драконьи дела. Скрипнул жалобно пол, и в дверном проёме появилась рептилия, которая став на одну переднюю и заднюю, а остальными, царапая стену комнаты, ввалился вовнутрь. Дракон занял центральную комнату, уставившись на Аню. — Я же тебе говорила туда и обратно, что ты тут устроил?! – крысишка была укутана по последним писком моды в этом проклятом мире. — Нам вниз надо, а не гулять где попало! Беззубик лишь с возмущением фыркнул, положив голову на лапы. Комнату в которую ввалилась ящерица переросток, была давно обчищена на предметы интерьера, только гнилые обои свисали, показывая потресканный бетон. Явно его хозяин жив, сколько не сидела его девушка, неплакала от безисходности, всё равно было непонятное, но и одновременно спокойное выражение морды дракона. Как будто и не умер парень, но отец, выставил твердый факт, что ганзейцы похоронили его в туннеле, а зверь просто не чувствует ничего. Забыл о нём, но в сложившейся ситуации ничего не можно сделать. Но как бы и не так, Астрид, в откровенных разговорах с ней и медсестрой, говорила, что он не погиб. Лариса свела это на стресс от потери, в принципе, как было и у Хантера, как и у многих бойцов Ордена. Мысль о смерти Хантера кольнула в груди, но стиснув зубы под противогазом, Анна глядела на Смоленский бульвар. Тёмные, свинцовые облака, под рой летающих тварей и завывание зимних хищников, создавали свою пугающию безнадёгу в мёртвом мире. — Оба замолчали! Чего припёрлись?– с раздражением спросила Анна. — Он уши свои поднял и что-то уловил..., – сказала скавенка спрятав губы с носом в шарф. — Молчите! Десятый, приём? — Да, Снайпер, приём? — Есть какие-нибудь движения, приём? — Движется какая-то колонна, возможно сталкера, а может... Рейх! — Сколько их? — Пять снегоходов и несколько броневиков, откуда силы такие... — Поняла, конец связи! Вы оба тише травы ниже воды, ясно?– немного повернув корпус, Анна, получила согласие двух созданий. Трёх конечная свастика была спрятана под прилипшем снегом, но узнаваемая. Анна напряглась, как и рептилия, которая приподнявшись, смотрела на фашистов с яростью. — Нет, ты никуда не идёшь, понял?– сказала спокойно Аня глядя в снайперский прицел. — Товарищ полковник там Рейх наступает!– послышался голос Десятого, но в ответ — тишина. — Проклятие... этих ещё не хватало... Бронемашины остановились, и рейховцы вместе с цепными псами стали выбегать на улицу заполняя территорию. Были установлены пулемёты, а самые смелые двинулись через арку на Смоленскую. Облаченные в черную броню, с маузерами и пулемётами стали вертеть головами, прислушиваться к звукам. И долгожданный звук произошёл, первый выстрел снёс двухметрового фрица мордой в снег. Начался бой.