Вару

В двери послышался осторожный стук. Он был негромким, но в тишине комнаты прозвучал отчётливо, заставив всех невольно насторожиться. Феликс первым повернул голову в сторону входа, его брови слегка приподнялись. — О, видимо, кто-то пришёл, — сказал он, мягко, но с ноткой удивления в голосе. Зонтик медленно разомкнул объятие, отпуская друзей. Габриэль, словно нехотя, отстранился, чувствуя, как тепло момента постепенно растворяется в воздухе. Данте лишь вздохнул, бросив взгляд на дверь, но ничего не сказал. — Кто это может быть? — пробормотал Габриэль, инстинктивно прижимая дневник к груди. Феликс направился к двери, а остальные невольно переглянулись. Стук не повторился, но ожидание повисло в воздухе, наполняя его едва уловимым напряжением. Это был Вару. Он только что вернулся с подработки, устало проведя рукой по зелёным волосам. Странно, но никто толком не знал, чем он занимается. Вару никогда не раскрывал подробностей, а на все расспросы только смеялся и бросал очередную шутку. Одна из его любимых — что он «выжимает деньги у студентов». Ирония или правда? Никто не мог сказать наверняка. Он всегда возвращался в разное время, иногда с усталым, но довольным выражением лица, иногда с раздражённым, будто день вымотал его до предела. Но что именно он делал там, за пределами их квартиры, оставалось загадкой. — О, а вот и я! — весело объявил Вару, переступая порог. — Надеюсь, вы не скучали без меня. Он с привычной лёгкостью скинул куртку и закинул её на ближайший стул, явно не беспокоясь о порядке. Его голос, полный энергии, резко контрастировал с усталостью в глазах, но он, как всегда, делал вид, что этого никто не замечает. Феликс скрестил руки на груди хмуря брови, Зонтик только вздохнул, а Данте чуть приподнял густые брови. Габриэль молча наблюдал за ним, всё ещё держа дневник в руках. Вару бросил взгляд на всех по очереди и усмехнулся. — Что это у вас за таинственные лица? Что-то случилось? Или вы просто поняли, что без меня жизнь не та? — с привычной нагловатой улыбкой спросил он, проходя дальше вглубь комнаты. Феликс только покачал головой, усмехнувшись, а Зонтик вновь вздохнул, но на этот раз с лёгкой улыбкой. Данте откинулся на спинку стула, явно не торопясь отвечать. Габриэль продолжал молча наблюдать за Вару. В его дневнике уже было несколько записей, но о Вару он ещё не писал. Почему-то казалось, что описать его будет сложнее всего. Вару беззаботно плюхнулся на диван, вытянув ноги и закинув руки за голову. — Что, серьёзно? Никто не спросит, как прошёл мой день? — притворно возмутился он. — Всё так же выжимаешь деньги у студентов? — наконец подал голос Данте. — Конечно! — Вару широко улыбнулся. — Но сегодня мне даже сказали «спасибо». Почти растрогался. Феликс закатил глаза, но промолчал. Габриэль задумался. Он знал, что Вару часто шутит, но в его голосе иногда скользила усталость, которую он тщательно скрывал. Никто не знал, что он делает на самом деле. А может, просто не пытались узнать? Габриэль опустил взгляд на дневник. Его пальцы коснулись пустой страницы, и он осторожно вывел первое слово. Вару. — А про кого мы тут пишем? — с лёгкой иронией в голосе спросил Вару, слегка приподняв уголок губ. Габриэль вздрогнул, сжав карандаш в руке. Он медленно поднял голову и увидел, как Вару прищурился, с лукавой улыбкой наблюдая за ним. — О, так это про меня? — продолжил тот, ухмыляясь. — И что же ты там пишешь, а, мистер вопрос? Какой я прекрасный, восхитительный и незаменимый? Габриэль посмотрел на него, потом снова опустил взгляд на дневник. На странице пока было только одно слово — Вару. Зонтик тяжело вздохнул, будто заранее знал, к чему всё идёт. Вару картинно прижал руку к груди, делая вид, что глубоко оскорблён. — Какой ужас!… Я даже боюсь представить, что вы тут про меня выдумали! Наверное, пишете, что я наглый, дерзкий, и вообще всех вас достаю? Габриэль продолжал смотреть на страницу, не участвуя в разговоре. Он знал, что Вару сейчас только дразнит их, что всё это игра. Но… Он снова взглянул на него, наблюдая за лёгкой небрежностью в его движениях, за его привычной широкой улыбкой, за искорками веселья в глазах. Но было ли это только веселье? Габриэль аккуратно вывел следующее предложение. Вару много шутит. — Вару, хватит, — сказал Феликс, его голос был спокойным, но в нём слышалась лёгкая усталость от очередных шуток. — Габриель, иди на кухню, там тебе никто мешать не будет. Вару скрестил руки на груди, его лицо моментально покрылось недовольной гримасой. — Я только с работы… Я, между прочим, может, жрать хочу! — заявил он. Феликс покачал головой, не обращая внимания на его протесты. — Потерпишь, — ответил он, снова сосредоточив внимание на том, что делал. Габриэль немного растерялся. Он не привык вмешиваться в такие моменты, когда между сожителями начинались эти маленькие споры. Он поднялся с места, ещё раз посмотрел на Вару, который продолжал смотреть на них с театральной обидой, и пошёл в сторону кухни. Тишина на мгновение повисла в комнате, и Габриэль почувствовал, как напряжение сходит, когда он отошёл. Было невыносимо приятно быть наедине с собой в такие моменты. Когда он зашёл на кухню и открыл холодильник, он почувствовал, как его дыхание стало ровным. Всё будет хорошо. Габриэль аккуратно вывел слова в дневнике: Вару часто дерзит прохожим. Он задумался, постукивая карандашом по краю страницы. Вару был таким всегда. Он не стеснялся язвить, бросать острые замечания и ухмыляться, наблюдая за реакцией людей. Иногда это было смешно, иногда — неловко, а иногда даже немного страшно. Габриэль вспомнил, как они однажды шли по улице, и какой-то мужчина попытался что-то сказать им в спину. Вару тут же развернулся и выдал настолько колкую фразу, что у прохожего буквально пропал дар речи. Феликс тогда лишь вздохнул, а Зонтик осторожно потянул Вару за рукав, чтобы увести подальше от возможных неприятностей. Зачем он это делает? Габриэль вывел новый вопрос в дневнике. Вару никогда не объяснял, но Габриэль чувствовал, что за этой дерзостью скрывалось нечто большее. Он часто говорит плохие взрослые слова. — написал Габриэль, на секунду задумавшись. Да, Вару и правда ругался много и часто, словно это было неотъемлемой частью его речи. Иногда это звучало смешно, иногда раздражало, а порой даже пугало. Он мог бросить грубость мимоходом, не особо задумываясь, или же вложить в слова настоящий яд, если его что-то злило. Почему он так говорит? — Габриэль прикусил карандаш. Однажды Данте сказал, что пятый просто так выражает себя, что он не вкладывает в эти слова настоящей злости. Но ведь слова — это тоже оружие. Габриэль знал это лучше, чем кто-либо. Может, он просто не умеет говорить иначе? — мелькнула мысль. Габриэль внимательно посмотрел на строчку, которую только что написал. Он стал реже издевается над Зонтиком. Раньше его шутки были жестокими. Иногда даже слишком. Вару словно проверял, сколько ещё Зонт сможет выдержать, прежде чем сломается. Это было неприятно. Габриэль замечал, как после таких разговоров Зонтик становился ещё тише, ещё более замкнутым. Он молчал, но иногда его глаза выдавали усталость. Почему он так с ним? — спрашивал себя Габриэль тогда. Но что-то изменилось. Вару больше не цеплялся к Зонту с той же беспощадностью, не высмеивал его за малейшую неуклюжесть, не превращал каждую фразу в скрытое оскорбление. Теперь это были скорее язвительные комментарии, на которые Зонт лишь закатывал глаза, но не выглядел так, будто его только что растоптали. Габриэль задумчиво постучал карандашом по бумаге. Почему? Габриэль посмотрел на новую запись в дневнике и задумался, какую страницу посвятить этому вопросу. Он слушает странную музыку с руганью и плохими вокалами , по-моему, она называется рэп. Он никогда не понимал, почему Вару так нравится этот шум. Иногда Габриэль даже пытался слушать вместе с ним, но слова там были злые, будто человек в песне кричал на кого-то невидимого, а музыка гремела так, что хотелось закрыть уши. Как это можно слушать? — недоумевал он. Однажды он спросил Вару об этом. — Ты просто не понимаешь, — ответил тот, усмехнувшись. — Это искусство, малыш. Габриэль не стал спорить, но втайне продолжал считать, что эта музыка — просто громкий хаос. Однажды ночью мы вышли на прогулку. Точнее, Фёдор заставил Вару пойти с Габриэлем. Вару этого явно не хотел — закатил глаза, бурчал что-то себе под нос, но всё же вышел вслед за ним в ночной город. Воздух был прохладным, улицы почти пустыми. Лишь редкие машины проезжали мимо, отбрасывая блики фар на мокрый асфальт. Габриэль шёл чуть впереди, время от времени оглядываясь на Вару, который брёл следом, засунув руки в карманы. — Ну и чего ты молчишь? — наконец спросил Вару, вздохнув. Габриэль не сразу нашёлся с ответом. — А о чём говорить? — Ты же обычно только и делаешь, что задаёшь вопросы. Габриэль задумался. — Ты бы хотел быть другим? Вару резко остановился. — С чего вдруг? Габриэль пожал плечами. — Просто подумал. — Тебе лучше думать о чём-то другом, — хмыкнул Вару и ускорил шаг. — Тебе когда-нибудь бывает страшно? — вдруг спросил Габри. Вару фыркнул. — Мне? Нет, конечно. Я вообще ничего не боюсь. Но его голос звучал как-то натянуто Габриэль внимательно посмотрел на Вару. Тот шёл чуть впереди, засунув руки в карманы, сгорбив плечи от ночного холода. — Правда? — тихо спросил Габриэль. Вару не ответил сразу. Только скосил взгляд в сторону, как будто искал что-то в тенях между фонарями. — Ну да, — наконец пробормотал он. — А чего мне бояться? Людей? Да плевать я на них хотел. Темноты? Я не ребёнок. Смерти? Да кому она вообще интересна. Он говорил слишком быстро. Габриэль не спорил. Он просто шёл рядом, слушая, как хрустят под ногами камешки. Внезапно, как будто из ниоткуда, к ним подскочил незнакомец. Его лицо было скрыто тенями ночи, а в руках он держал что-то, что трудно было разобрать в тусклом свете уличного фонаря. Грубый голос прорезал тишину. — Гражданин, что в кармане? — произнёс он, его глаза скользнули по Вару и Габриэлю. Габриэль замер. Ему вспомнился голос диктора из документального фильма, который он когда-то смотрел кардинал. Фраза прозвучала как эхо в его голове: «В кармане гражданина было ухо его мёртвой жены...» В этот момент сердце Габриэля пропустило удар, и он почувствовал, как холодок пробежал по спине. Страх, неясный и густой, заполнил грудь, но он не мог пошевелиться. В голове пронеслись мысли — возможно, этот человек был тем, кого они видели в фильмах, тем, кто не остановится перед ничем. Вару, напротив, казалось, вовсе не смутился. Он просто окинул незнакомца холодным взглядом и шагнул вперёд. — Эй, ты что вообще себе позволяешь? — произнёс Вару, его голос был непреклонным. Незнакомец замер, а Габриэль продолжал стоять, цепляясь за каждый звук, каждый взгляд, боясь, что его страх выведет его из равновесия. Вару мгновенно напрягся. Его дерзкая самоуверенность будто испарилась, уступая место чему-то тёмному, едва заметному в выражении лица. — О, Варушкин, должник мой, — протянул незнакомец с ленивой ухмылкой, словно растягивая удовольствие. Габриэль заметил, как пальцы Вару дрогнули, но голос остался прежним — резким, насмешливым. — Паплов… — выдохнул он, и теперь даже Габриэль понял, что это имя для Вару значит что-то неприятное. Паплов выглядел так, будто наслаждается моментом. Он сложил руки на груди, его тень вытянулась под фонарём, делая его силуэт выше, угрожающе нависшим над ними. — Давно не виделись, а, дружок? Ты ведь не думал, что я забуду? Габриэль почувствовал, как воздух вокруг них стал тяжелее, будто ночь сгустилась, впитывая в себя чужое напряжение. Габриэль сглотнул, его пальцы невольно сжались в кулаки. Он посмотрел на Вару — тот неотрывно следил за Папловым, напряжённый, словно натянутая струна. — Габриэль, помнишь, как дойти домой? — Вару не повернулся к нему, но голос его звучал серьёзно, почти жёстко. Габриэль кивнул. — Д-да… — Тогда беги в подъезд. Я тебя скоро найду. Что-то в голосе Вару не оставляло места сомнениям. Не было времени спорить, не было времени задавать вопросы. Габриэль сделал шаг назад, потом ещё один, а затем развернулся и побежал. Ночь расступалась перед ним, но позади он всё ещё слышал этот ленивый, насмешливый голос Паплова. — О, так ты ещё и друзей заводишь? Интересно, знают ли они, кто ты на самом деле? Габриэль не слышал, что ответил Вару. Он добежал до подъезда, захлопнул за собой дверь и прижался к холодной стене, пытаясь замедлить дыхание. Вару сказал, что скоро его найдёт. Тогда почему ему казалось, что он может не вернуться? Габриэль стоял в подъезде, прижавшись спиной к стене. Сквозь тяжёлое дыхание он слышал, как снаружи что-то происходит. Громкий глухой удар. Резкий вскрик. Шуршание обуви по асфальту, будто кто-то отступал или падал. Затем — ещё удар. Звук, словно что-то твёрдое встретилось с плотью. Кто-то зарычал от боли. Габриэль сжал руки в кулаки, прикусил губу. Он не знал, что делать. Крик. Вару? А затем — тишина. Неестественная, давящая, мёртвая тишина. Габриэль перестал дышать. Минуту, две, он просто ждал. Но снаружи не было больше ни звуков шагов, ни голосов. Что-то внутри него сжалось от ужаса. Почему так тихо? Дверь подъезда со скрипом открылась, и Габриэль вздрогнул. В проходе стоял Вару. Он дышал тяжело, прерывисто, словно пробежал длинную дистанцию. Свет тусклой лампы осветил его лицо — рассечённая бровь, тёмная полоса крови, стекающая по щеке . Губы сжаты в тонкую линию, в глазах — холодный блеск, который тут же погас, стоило ему встретиться взглядом с Габриэлем. — Чего замер? — пробормотал он, устало проводя рукой по лицу, размазывая кровь. — Всё нормально. Пошли домой. Но Габриэль не двинулся с места. — Ты… ты ранен, — тихо сказал он. Вару фыркнул, отвернувшись. — Это? Ерунда. Видал и похуже. Он сделал шаг, проходя мимо, но Габриэль вдруг схватил его за рукав. — Вару… что случилось? Вару замер. Несколько секунд он молчал, словно решая, стоит ли отвечать. Потом усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Маньяк из фильмов курилки ушёл без уха. Доволен? Габриэль не был доволен. — Идём, — повторил он, сдвигая брови. — Ты же не хочешь стать соучастником? Габриэль сглотнул. — Соучастником чего? Тишина повисла между ними, давящая, почти зримая. Вару опустил взгляд, затем вытер рукавом окровавленную бровь. — Ничего, — сказал он так же небрежно, как до этого усмехался. — Пошли, говорю. Он развернулся и двинулся к лестнице, даже не проверяя, следует ли за ним Габриэль. А Габриэль, моргая, сжимая в кулаках ткань рукавов, смотрел в спину другу и чувствовал, как подступает к горлу странное чувство — не страх, не тревога, а что-то другое. Что-то, что заставляло его шагнуть следом. Габриэль шагнул вперёд, ноги дрожали, но он не останавливался. Подъезд казался темнее, чем обычно, и воздух был напряжённым, как перед грозой. Вару шёл чуть впереди, руки засунуты в карманы, шаги отдаются гулким эхом. Он не говорил ни слова, и Габриэль тоже молчал. На лестничной площадке пахло сыростью и чем-то металлическим. Габриэль скосил взгляд на Вару, пытаясь рассмотреть его лицо в тусклом свете. Он знал этот взгляд. Видел его раньше. В документальных фильмах, в новостях. В глазах людей, которые прятали что-то тёмное внутри. Они поднялись на нужный этаж. Вару открыл дверь, пропуская Габриэля вперёд. — Дома, — сказал он спокойно, будто ничего не произошло. Габриэль вошёл, но не двигался дальше. — Вару… — голос у него дрогнул. — Что случилось? Тот закатил глаза. — Ничего. Он снял куртку, скомкал и бросил её в угол. Сел на диван, потянулся за пачкой сигарет, но, передумав, убрал её обратно в карман. Габриэль стоял в дверях, не сводя с него глаз. — А если я спрошу ещё раз? — негромко произнёс он. Вару медленно повернул голову. На губах играла лёгкая усмешка, но в глазах плескалось что-то нехорошее. — Тогда мне придётся врать, — сказал он ровно. Габриэль сглотнул. Вару вздохнул, откинувшись назад. — Всё, хватит, Габри, — устало пробормотал он. — Всё в порядке. Ты не видел, я не помню, никто ничего не знает. Габриэль огляделся. Комната была наполнена приглушённым светом экрана, на котором мерцали сцены старого романтического фильма. Ромео, видимо, снова выбрал что-то из своей коллекции — возможно, чёрно-белую классику или сентиментальную драму. Феликс устроился в кресле, свесив голову набок, его грудь равномерно поднималась и опускалась. Зонтик дремал, укрывшись своим же пиджаком, словно коконом. Данте, развалившись на полу, подложил под голову стопку книг. Габриэль шагнул ближе. Их мир, полный шума, разговоров и споров, сейчас был тихим и спокойным. Вару молча наблюдал за этим, потом фыркнул и направился в ванную. — Ты чего? — пробормотал он. — Ничего… — Габриэль провёл пальцами по корешкам книг на полке. — Просто смотрю. Вару что-то буркнул, исчезая за дверью. Габриэль снова посмотрел на друзей. Удивительно, но даже во сне они оставались такими же, какими были наяву. Феликс слегка улыбался, будто даже во сне придумывал что-то весёлое. Зонтик выглядел уставшим, но умиротворённым. Данте, даже спящий, сохранял свой обычный отстранённый вид. Ромео на диване перевернулся, его губы дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но уснул крепче. Габриэль не знал, сколько времени он так стоял. Просто смотрел. Просто запоминал этот момент. На следующий день, когда Вару проснулся, его взгляд сразу упал на что-то необычное рядом с матрасом. Это была открытка — неаккуратная, с неровно обрезанными краями, будто её торопливо вырезали из плотной бумаги. Он приподнялся на локте и взял её в руки. Бумага была немного помятая, буквы внутри кривые, написанные с заметными исправлениями. Спасибо, что проводил меня вчера. Мне не страшно, когда ты рядом. Вару моргнул, перечитал снова. Лицо его оставалось непроницаемым, но в уголках губ дрогнула едва заметная усмешка. — Чёртов Габриэль, — пробормотал он, пряча открытку под подушку. Габриэль моргнул, возвращаясь из воспоминаний в настоящий момент. В руках у него был карандаш, а перед ним – дневник, раскрытый на новой странице. Он провёл линию, задумался и начал писать. Вару дерётся. Хорошо дерётся. Это странно. Он говорил, что ничего не боится. Но мне показалось, что это неправда. У него есть враги. Или люди, которые ему должны? Или он им должен? Он не любит, когда ему говорят «спасибо». Почему? Он спрятал открытку. Значит, она ему понравилась? Габриэль замер, перечитывая написанное. Столько новых вопросов. Габриэль вздрогнул, услышав голос Вару. Он моргнул – один раз, потом ещё. Вару стоял, лениво прислонившись к дверному косяку, и ухмылялся. — Четыре минуты, Габри. Новый рекорд. Может, тебе в соревнования записаться? Габриэль снова посмотрел в дневник, затем перевёл взгляд на Вару. — Я просто думал, — тихо сказал он. — Ага, думал, — протянул Вару и, не дожидаясь объяснений, сел рядом. — Ну и к каким выводам пришёл? Габриэль посмотрел на страницу, полную коротких предложений, каждое из которых напоминало загадку. — Я не знаю. — Вот и не думай, — Вару потянулся, затем ткнул пальцем в дневник. — Или пиши что-нибудь весёлое. Типа «Вару – красавчик». Габриэль задумался. Потом аккуратно вывел на новой строке: «Вару — красавчик».