7.2. Остановите судьбу

- Она здесь, - учтиво склонил голову Хаджи ага, заходя в покои Валиде Султан. - Прекрасно, - пробормотала Кесем, изо всех сил стараясь подавить презрение. - Пусть заходит. Беседы с Кадер посеяли в сознании Кесем зернышки сомнения в собственных действиях и даже в собственной правоте. За несколько недель они проросли, вызвав у женщины желание поговорить с Турхан, чтобы понять, действительно ли та схожа с ней в юности и сможет ли стать частью того будущего, которое планировала Кесем. - Султанша, - младшая Валиде поклонилась, входя в ее покои. - Вы хотели меня видеть... Что-то случилось? - Проходи, Турхан, присаживайся. Когда та опустилась у ног Кесем, женщина тяжело вздохнула и, проглотив собственную гордость, грустно улыбнулась ей: - Как мы дошли до этого, Турхан? Ты ведь была моей любимой воспитанницей... - Вы в чем-то меня обвиняете, Султанша? - вздернула та подбородок. - Нет, я... Мне действительно интересно, как это произошло. Почему ты решила меня предать? Что я тебе сделала? - Этот разговор как-то связан с той старушкой, что уже долгое время приходит к Вам? - не в силах преодолеть свою подозрительность, поинтересовалась Турхан - Отчасти, - усмехнулась Кесем, а затем в её голосе появились стальные нотки. - Но ты все ещё не ответила на мой вопрос. Ее собеседница медленно выдохнула и прикрыла глаза, собираясь с мыслями. После чего вновь обратила свой взор на Валиде Султан. - Вы меня этому научили. "Если хочешь стать самой сильной, нужно победить самого сильного" - Ваши слова. Вы сделали меня своим подобием, а теперь удивляетесь... Что ж... Я была прилежной ученицей во всем, не сомневайтесь! Но, в первую очередь, я все это делаю ради сына, - в её глазах появились слезы. - Я знала, что Вы не откажетесь от Ибрагима, что бы тот ни натворил. Но после того, как он чуть не убил Мехмета, я не могла просто сидеть и ждать того, что же случится дальше, - Турхан запнулась, подбирая слова. - Между своим сыном и моим, Вы бы выбрали своего. Что бы ни произошло! И я Вас понимаю, я ведь тоже мать. И поступила точно так же. Я выбрала свое дитя. И все это делала лишь для его защиты. От Ибрагима и от Вас. И Вы не можете меня в этом винить... - она сделала глубокий вдох прежде, чем продолжить. - Думаю, я должна поблагодарить Вас за то непростое решение, что Вы приняли... В конце концов Вы все же спасли моего сына от своего. Вот только... Теперь и сами стали для него угрозой. Ваша жажда власти способна уничтожить все на своём пути и я не могу позволить, чтобы её жертвой стал и Мехмет... как и Ибрагим, как и Султан Мурад до него, и... - Довольно, - не выдержала Кесем. - Я тебя поняла, не стоит продолжать. Ее терпение итак было на пределе. Поэтому то, как Турхан продолжала его испытывать, уже выводило её из себя. А это было чревато неудачным исходом беседы, на которую она возлагала большие надежды. И все же некая её часть понимала женщину, что так отважно защищает собственное дитя. Это было достойно уважения. Она и сама такой была... - Так к чему все это, Султанша? - Я хочу разорвать этот порочный круговорот жажды власти, - уверенно заявила Кесем. Ей надоело ходить вокруг да около. Поэтому она решила говорить прямо во избежание каких-либо недопониманий и двусмысленности. - О чем Вы? - опешила её "протеже". Но Валиде Султан молчала. Её взгляд упал на кольцо с прекрасным изумрудом в виде капли, что не один век украшало руки великих женщин. И вдруг всё окончательно встало на свои места. Все слова Кадер, что та так настойчиво повторяла ей все эти дни, наконец обрели символ, подтверждающий ее правоту. - Ты наверняка слышала о наших предшественницах, - подала голос Кесем, решив поведать Турхан эту историю с самого начала. - Даже я когда-то рассказывала тебе о некоторых из них. - Верно, но почему Вы подняли эту тему? - Ты не знаешь всего, - проигнорировав вопрос женщины, продолжила Султанша. Сняв с пальца изумрудное кольцо, она поднесла его ближе к Турхан, дабы та могла получше рассмотреть его в лучах заходящего солнца. - Это кольцо изначально принадлежало Хюррем Султан. Султан Сулейман Хан сделал его для нее своими руками. Говорят, что она даже шёпотом могла заглушить голоса всех женщин в гареме... Об их любви ходят легенды! Хюррем Султан достигла немыслимых высот, проложив нам, женщинам, путь к власти и могуществу. Поверь, она была невероятно сильной личностью, - убрав кольцо от лица Турхан, Кесем грустно улыбнулась. - Хюррем Султан красиво дожила свой век и скончалась, после чего это кольцо перешло к Нурбану Султан. Говорят, что та украла его, поскольку видела в нем не только любовь Султана Сулеймана, но и ту власть, которую эта любовь принесла покойной Султанше. Вероятно она верила, что вместе с этим кольцом к ней перейдет и могущество ее предшественницы... Нурбану Султан была не менее властной женщиной. Говорят, что мир не видел никого прекраснее неё. И бессердечнее тоже... - она ненадолго замолчала, переводя дыхание. - Годы спустя кольцо досталось Сафие Султан. Меня восхищала, пугала и злила та сила, что была у неё. Она причинила мне немало страданий. И все же, не без моего участия, эта эпоха сменилась и отныне его ношу я, - Кесем отложила кольцо и перевела взгляд с него на Турхан, внимательно всматриваясь в её глаза. - Именно так, постепенно, это кольцо превратилось из символа любви в символ власти и... ее преемственности. - Этого я не знала, - пробормотала Турхан, а потом, словно опомнившись, несколько раз моргнула и вновь установила зрительный контакт с Валиде Султан. - Несомненно, все это очень интересно. Но к чему этот урок истории, Султанша? - Скоро ты поймёшь, - заверила её Кесем. - Пойдём со мной. Женщина встала и, расправив платье, двинулась к балкону, захватив изумрудное кольцо с собой. Турхан осторожно последовала за ней. Подойдя к самому краю, Кесем прикрыла глаза, предаваясь ностальгии, пока её лицо ласкали закатные лучи солнца. Ее преемница в нерешительности остановилась в проёме, терпеливо ожидая продолжения истории. И вот наконец Султанша открыла глаза и повернулась к Турхан. - Знаешь, Сафие Султан была моим главным врагом и, пожалуй, даже одной из самых сильных... Из-за неё я лишилась отца, сестры, мужа, сына и многих верных и любимых мною людей. Она для меня была точно такой же, какой ты теперь видишь меня... - Кесем опустилась в кресло, расположенное в лучах уходящего солнца и жестом пригласила Турхан присесть рядом. - Но знаешь, я уважала её, поскольку это она привела меня в гарем, лично воспитала и многому научила. Опять же, как и я тебя, - Кесем невольно улыбнулась этому сходству. - А как-то раз она сказала мне, что у нас, у Султанш, нет времени держать траур. Ради будущего Великой Османской Империи, нам приходится отказываться даже от собственных детей! Я тогда посчитала её бессердечной и даже безумной. Думала, что будь она на моей стороне, то все сложилось бы иначе. Но лишь теперь понимаю, что это было попросту невозможно... Султанша замолчала, а Турхан смотрела на неё широко открытыми глазами, переваривая это неожиданное откровение. - Она до конца верила во все это? - решилась наконец задать вопрос младшая Валиде. На это Кесем лишь горько усмехнулась и продолжила: - Перед своей смертью она сказала мне, что ни о чем не сожалеет. Потому что делала все во благо Династии Османов, пусть другие и думают иначе... Тогда я ей не поверила. Для меня было очевидным то, что она обезумела из-за жажды власти, - Кесем ощутила, как к её глазам подбираются непрошенные слезы и поднялась, вновь подходя к краю балкона, оставляя Турхан сидеть в напряжении одну. - Но совсем недавно я её поняла, как и то, что действительно уподобилась ей. Делая все во благо государства, я не замечала, как теряю своих близких... как жертвую ими... Долгое время я не признавалась даже себе в том, что стала таким же чудовищем. А ведь в самом начале мы с ней не были таковыми... Я даже какое-то время восторгалась ею. Не только её красотой и грациозностью, но также умом и храбростью. Но таков путь власти. Она меняет человека. Поначалу ты подчиняешь себе власть, чтобы защитить все, что тебе дорого, а затем она подчиняет тебя, отравляет и забирает все то, что ты так старательно оберегала, - кое-как совладав с эмоциями, Кесем повернулась лицом к Турхан. - Поэтому вот тебе моё наставление. Не уподобляйся нам. Всегда помни о том, какой была твоя изначальная цель. Мир и любовь, а не сила и могущество. Они лишь средства достижения цели и не стоят того, чтобы терять из-за них своих близких. - Султанша... - растерянно прошептала Турхан, но вдруг потеряла дар речи, не зная, что тут можно сказать. - Я расскажу тебе ещё об одних словах Сафие Султан, которые она произнесла перед смертью, - решив быть до конца откровенной, заявила Кесем и вновь села рядом со своей ученицей. - Она сказала, что утратила надежду. И поэтому для неё все перестало иметь значение. И поэтому... она убила себя. - Что?? - не веря своим ушам, перебила ее Турхан. -Да, это так, - мягко заверила её Султанша. - Мы скрыли это, дабы не запятнать память о ней ещё больше... Но правда такова. Она выпила яд, а затем сказала мне все эти слова, - Кесем грустно вздохнула. - Надежда, Турхан, надежда крайне важна для всех нас. Утратив её, мы перестаём жить по-настоящему... Поэтому я тебя и позвала. Сафие не смогла вовремя остановиться и потеряла все. Но я смогу. Во мне все ещё теплится надежда на то, что мои последние дни будут другими. Что в моем саду будет весна, не омраченная смертью и разлукой. Я хочу, чтобы там вновь зацвели цветы... Произнеся эти слова, она вдруг увидела тот исход, который принёс бы радость и покой абсолютно всем. Ей даже не нужно было время для раздумий. Кесем готова была действовать. Она вложила изумрудное кольцо в руки новой Валиде Султан. - Поэтому я и отдаю это кольцо тебе. И скажу то же, что сказала мне Сафие, отдавая его... "Это кольцо может носить только та Султанша, которая этого заслуживает. И ты заслужила его". Я достойно воспитала тебя, Турхан. Ты сможешь править Империей самостоятельно. Пусть оно служит тебе напоминанием о моих словах, о том, что ты не должна уподобляться нам... Ведь на самом деле это кольцо обозначает не только передачу власти. Вместе с ним я, в первую очередь, передаю тебе пожелание жить в счастье и покое. Надеюсь, в твоих руках оно сможет вновь стать символом любви, как изначально и должно было быть. И, возможно, когда придёт время, ты передашь его уже своей приемнице так же мирно, как это делаю сейчас я. Пораженная этими словами, Турхан не решалась надеть отданное ей кольцо. Лишь смотрела то на него, то на свою предшественницу. А затем тихо произнесла: - Мне сложно в это поверить... - А я об этом и не прошу, - улыбнулась Кесем, которой вдруг стало так легко на душе, как не было уже долгие-долгие годы. - Совсем скоро я уеду обратно во Флорию и останусь там. В дела государства вмешиваться не буду. По крайней мере за твоей спиной. Но знай, что ты всегда можешь прийти ко мне за помощью или за советом... В отличие от Сафие, я готова стать тебе подругой и готова забыть наши прошлые обиды и даже простить твое предательство, и прошу тебя простить и меня... Пусть для нас обеих это и будет непросто. Турхан молчала, все ещё находясь под сильным впечатлением от слов Султанши. Было видно, что ей необходимо было время обдумать все услышанное и, более того, нужно было время, чтобы убедиться в искренности этих слов. Поэтому она поднялась и, вновь приобретя каменное выражение лица, отчеканила бесстрастное: "Счастливого пути". На что Кёсем лишь улыбнулась с ноткой ностальгии по себе в юности. Развернувшись, женщина двинулась в сторону выхода из покоев, но вдруг застыла в проёме, отделяющем балкон от самих покоев, в некой нерешительности. Секунды спустя Турхан обернулась. Встретившись взглядом со своей наставницей, произнесла неуверенное "спасибо" и, нахмурившись, оставила Кесем одну. И в этой благодарности была не только признательность за то, что её могущественная соперница отдала ей бразды правления, в чем она все ещё сомневалась, но и искренняя надежда на то, что они действительно смогут восстановить их отношения. Кесем обратила свой взор туда, где совсем недавно виднелось заходящее солнце. Грустно вздохнув она вдруг поняла, что этот день был последним днем её правления. Завтра солнце взойдёт вновь, но этот новый день будет принадлежать Турхан. Начнётся её эпоха. А для самой Кесем этот рассвет станет новой главой её жизни. Более счастливой, более беззаветной, более... - Султанша! - ворвался к ней Хаджи ага. - Простите, Султанша, но провидица совсем плоха... Боюсь, до завтрашнего дня она не доживет. - Проклятье, - пробормотала женщина себе под нос и вылетела из собственных покоев. Кадер перенесли в лазарет, но это мало чем помогло. Отмеренное ей время неумолимо заканчивалось и даже лучшие лекари мира не смогли бы этому противостоять. - Оставьте нас одних, - отдала приказ Кесем и, убедившись, что они остались наедине, присела у постели стремительно угасающей провидицы. - Мне так жаль... - Не стоит, моя госпожа, я прожила куда больше, чем дозволено многим людям, - слабо прошептала Кадер, из последних сил стараясь держать глаза открытыми. - Но я исполнила свое предназначение и моё время наконец пришло... - Я так благодарна тебе за все, - по щеке Кесем скатилась одинокая слеза. - Вы сами все сделали, моя госпожа, я лишь указала путь, - провидица с трудом сделала вдох. - Вы невероятно сильная женщина! Вы смогли вновь услышать голос своего сердца... впустить в него любовь! Именно это и уберегло Вас от плачевного финала. То, что Вы позволили себе любить и быть любимой вновь. Поэтому Ваше сердце не зачерствело... - она закашлялась и, еле отдышавшись, продолжила ещё более тихим голосом. - Мне осталось совсем недолго, но перед тем, как Вы пришли, мне было новое видение и я должна показать его Вам... Ослабевшей рукой Кадер коснулась запястья женщины и, приложив все силы, что в ней остались, показала ей... Ослепляющее солнце. Несмотря на то, что близился вечер, солнечный свет заливал собой все вокруг. Но вот перед Кесем возник силуэт, который она с трудом могла рассмотреть сквозь сощуренные глаза. Он приближался и его черты становились все отчетливее, пока не соединились наконец в любимое ею лицо. - Я нарвал диких цветов для тебя по дороге домой, - Кеманкеш протянул ей прекрасный букет и заключил в крепкие объятия. - Таких же диких, как и нрав моей госпожи. Женщина беззаботно рассмеялась, а он поцеловал её шею. - Как прошла охота? - Очень даже неплохо, нас ждёт чудесный ужин, - он слегка отстранился, чтобы заглянуть в её глаза. - Ты выглядишь взволнованной... Что-то случилось? От переполнявших её эмоций, Кесем не смогла подобрать нужных слов, поэтому лишь протянула ему аккуратно свернутый пергамент. Выпустив её из объятий, Кеманкеш развернул бумагу и внимательно прочитал содержимое. После чего замолчал, лишённый дара речи и поднял на женщину изумленные глаза. - Это правда, - заверила Кесем, проводя ладонью по его щеке. - Но... но как? Как это произошло? - все ещё находясь в шоке, прошептал он. - Пойдём в дом, я все тебе расскажу... Она взяла его за руку и повела в сторону дома. Но не успела сделать и пары шагов, как Кеманкеш, придя в себя, притянул её к себе и, слегка приподняв, закружил в воздухе. Женщина завизжала, требуя поставить её на землю. И, когда он повиновался, они оба рассмеялись. - Видимо вечер будет куда интереснее, чем я себе представлял, - промурлыкал он и втянул Кесем в долгий поцелуй. Светлая картинка померкла, возвращая её в реальность тёмной комнаты. С трудом придя в себя, Кесем вновь сфокусировала свой взгляд на провидице. - Это было прекрасно, - прошептала она, - но что в той бумаге? - Это сможете узнать лишь Вы... - слабо улыбнулась Кадер. - Вы изменили свой путь и Ваша судьба изменилась... Будьте счастливы, Кесем... - выдохнула она, закрывая глаза. Со стороны могло показаться, что она не договорила "Султан", ведь назвать Султаншу, да и тем более Валиде Султан, просто по имени было бы дерзостью с её стороны. Но Кёсем знала, что провидица сказала все именно так, как и хотела. Ведь Кадер в ту секунду желала счастья именно ей! Как обычной женщине, а не госпоже. Султаншам счастье неведомо. Это неприложная истина, с которой никто не стал бы спорить. А вот Кесем... не Валиде Кесем Султан, а Кесем... она имела возможность прожить остаток своей жизни в любви, покое и счастье. Провидица умерла. И на её безжизненном лице застыла тень улыбки. Она выполнила свое предназначение и отправилась ко Всевышнему со спокойной душой. - Спасибо, - тихо произнесла Кесем, ощущая, как её глаза наполняются слезами. Совладав с чувствами, она позвала Хаджи агу и, когда тот вошёл, отдала приказ, который раньше посчитала бы просто невозможным: - Начинай подготовку, я хочу как можно скорее уехать во Флорию. - Султанша..? - растерянно застыл евнух. - Ты не ослышался, Хаджи. Мы навсегда покидаем этот дворец. В течение недели все было готово. Кесем подписала официальный отказ от регенства и титула Старшей Валиде Султан, передав тем самым всю власть в руки Турхан. При этом её финансовое положение оставалось прежним, дабы вести достойную жизнь в другом дворце. Она даже предложила свободу Хаджи аге, но тот и представить себе не мог жизни без своей госпожи, а потому последовал за ней. По дороге во Флорию Кесем наслаждалась тёплыми лучами солнца, согревающими не только её лицо, но и душу. Начиналась совершенно новая глава её жизни. Пугающая и, тем не менее, манящая. Женщина наконец-то вновь чувствовала себя живой... Сразу по прибытию она отправила весть Кеманкешу, приглашая его в "их дворец", после чего отдала распоряжение подготовить хаммам, чтобы смыть с себя усталость после дороги и немного расслабиться. Тем же вечером, сидя в полном одиночестве в хаммаме и размышляя о правильности принятого ею решения, Кесем услышала знакомые шаги и все сомнения тут же улетучились. Обернувшись, она с улыбкой наблюдала за приближающимся к ней полуобнаженным мужчиной. - Признаюсь, это было неожиданное приглашение, моя госпожа... Кесем усмехнулась и жестом пригласила его сесть рядом. - Я так скучала по тебе, - призналась она, опуская голову на его плечо. - Уверен, что не больше, чем я по тебе, - улыбнулся Кеманкеш, заключая ее в объятия. - Что теперь нас ждёт? Я слышал, что ты отказалась от регенства... Но как... - Не надо, - отстранившись, Кесем приложила палец к его губам. - Я не хочу сейчас говорить об этом... Убрав руку от его губ, она накрыла их своими в чувственном поцелуе. Тот незамедлительно ответил, притягивая её к себе ещё ближе. Но, как только поцелуй стал перерастать в нечто большее, Кесем его остановила, понимая, что иначе не сможет договорить. - Я очень хочу поделиться с тобой всем, что произошло, но не сегодня... Прямо сейчас я хочу лишь одного - убедиться, что это не сон. Докажи мне, что все это происходит на самом деле. Ответом на это стал порывистый поцелуй, после которого Кеманкеш загадочно улыбнулся, взял её за руку и повёл к выходу из хаммама. Они уже почти дошли до дверей, как вдруг он резко остановился. - А слуги..? - многозначительно взглянув на женщину, обеспокоенно спросил он. - Я взяла с собой только самых верных людей, - с уверенностью заверила его Кесем. - Они даже под страхом смерти не раскроют наш секрет... Тот лишь довольно ухмыльнулся в ответ и, после того, как они накинули на себя халаты, повёл её дальше. Коридоры сменялись один за другим и вот они оказались перед теми покоями, которые принадлежали Кеманкешу во время их прошлого пребывания здесь. Под воздействием ностальгии, Кесем провела пальцами по шершавым дверям, невольно вспоминая, как шла сюда из хаммама в тот раз... В их первый раз. Следом за этим воспоминанием она ощутила сильную пульсацию внизу живота и, не желая больше ждать, распахнула двери, тут же застывая на месте. Вся комната была заставлена мерцающими свечами. Они находились на всех возможных поверхностях, создавая своим тёплым пламенем не только романтическую, но и уютную атмосферу. Вместе с ними покои украшали сотни лепестков роз темно-бордового цвета. Ими была выложена дорожка до постели, которая, в свою очередь, также была усыпана ими. На прикроватном столике стоял богато отделанный графин с вином того же оттенка, что и розы, два бокала и большой поднос с самыми разнообразными фруктами. Кесем неспеша вошла в покои, рассматривая все это. Мужчина последовал за ней, не забыв при этом защелкнуть замок на двери, чтоб их никто не побеспокоил. - Кеманкеш... - все, что она смогла прошептать прежде, чем потерять дар речи от увиденного. Тот подошёл к ней со спины и обнял за талию, притягивая ближе. Оставив короткий поцелуй на виске женщины, он приблизился к её уху и еле слышно поинтересовался: - Желаешь чего-нибудь? Я приехал чуть раньше, чтобы подготовить достойный вечер для моей Султанши... Кесем повернула голову чуть в бок, чтоб увидеть его лицо. И, после секундных размышлений, прошептала ему в губы короткое: - Я желаю лишь тебя! - Я надеялся на такой ответ, - ухмыльнулся Кеманкеш. - Ты права, все это может подождать. Вслед за этими словами он медленно стянул халат с её плеч. Из-за обостренной чувствительности, Кесем могла поклясться, что последовавшие вслед за этим поцелуи на её шее и плечах были подобны расцветающим ожогам. Несмотря на то, что это был не первый их момент подобной близости, ей казалось, что она вот-вот задохнется от переполняющих её эмоций. Ведь теперь они могли всецело принадлежать друг другу. Без раздумий о возможных разлуках в будущем из-за политики или чего-то ещё. Эта мысль была настолько опьяняющей, что у женщины даже подкосились ноги. Кеманкеш, выглядевший не менее взбудораженным перспективой неразлучно быть с госпожой своего сердца всю оставшуюся жизнь, ловко подхватил её на руки и уложил на постель. Но действовать дальше не спешил, как бы им обоим этого ни хотелось. Вместо этого он еле ощутимо провел указательным пальцем от внутренней стороны бедра до ступни женщины, поцеловал её ногу чуть ниже колена и произнес низким голосом: - Земля, по которой ступает ее нога - святыня моей души. Та земля стала цветущим садом, потому что она ходит по ней... - дыхание Кесем сбилось ещё больше, а мужчина оставил новый поцелуй над её коленом. - О, Султанша, земля по которой ты ходишь, даёт плоды, цветы, деревья. Как можно отвернуться от той земли, что растит цветы и травы?! - Кеманкеш проложил небольшую дорожку из поцелуев вверх по ноге женщины. - Наблюдай внимательно за тем, что на земле и в воздухе. Они так же, как и мы, пленники власти и любви... Радостно или грустно, хорошо или плохо, каждой частичкой они будут кружиться вокруг тебя. Потому что... - он прикусил кожу на внутренней стороне её бёдра, наслаждаясь первым стоном. - О, Султанша, свет твоего лика огромней небосвода, больше мира и Вселенной, - стремительно приблизившись к ее лицу, Кеманкеш оставил на губах женщины чувственный поцелуй, после чего отстранился, заглядывая в её бездонные глаза. - Но, что удивительно, этот свет поместился внутри меня, в моей душе. Навсегда захватил мое сердце. Реакция Кесем была мгновенной. Резко поменяв позиции, она оказалась сидящей на мужчине сверху и, сняв халат и с него, припала с поцелуями к его торсу, затем к ключице, шее, осыпала ими его лицо... Добравшись до губ, она вдруг остановилась, осознавая, что еле сдерживает слезы. - Когда же ты успел стать столь близким другом моему сердцу? Как проникнул в него? Как поселил в нем такую сильную любовь? - тихо вопрошала она, хоть и понимала, что на эти вопросы ответов нет ни у кого. - Любовь всегда приходит без приглашения, - нашёл он ответ. - Люди здесь бессильны... - Пожалуй, ты прав... - Кесем очертила большим пальцем контур его губ. - Так почему же я все ещё не верю в то, что это происходит на самом деле, что мы вместе, и что так будет всегда... - Мне тоже все это кажется сном, - признался Кеманкеш. - Нужно время, чтобы мы почувствовали, что все на своих местах... Ну а пока... позволь я докажу тебе реальность того, что происходит прямо сейчас. - Даа... - выдохнула она ему в губы, позволяя себе раствориться в страстном поцелуе и забыть терзающие её мысли о будущем. На этот раз Кеманкеш предпочел действовать быстрее. Стянув с Кесем мокрое полотенце, он жадно припал с поцелуями к ее шее и груди. В то время как сама Султанша изогнулась так, чтобы оставить мужчине пространство для поцелуев, но при этом иметь возможность и самой осыпать ими его шею и плечи. В эти несколько минут, пока они наслаждались теплом, исходящим от тел друг друга, прикосновениями, о которых мечтали столь длительное время и сбивчивым дыханием, свидетельствующим о готовности к более решительным действиям, в затуманенном сознании Кесем проскочила мысль о том, что так все и должно было быть, что сейчас она в правильном месте и с правильным человеком... И что так действительно будет всегда! Но не успела эта мысль окончательно закрепиться, как Кеманкеш сорвал полотенце и с себя, чтобы в следующий миг резко войти в нее, выбивая при этом весь воздух из лёгких женщины. В ответ на это она громко застонала, вонзая короткие ногти в его спину. Мужчина приглушённо зарычал, делая первое движение в ней и Кесем мгновенно подхватила ритм, поначалу медленно поднимаясь и опускаясь на него, растягивая удовольствие. Но вскоре их движения становились все более резкими, и даже грубыми и хаотичными, сопровождаемыми беспорядочными поцелуями и, казалось бы, неприличными словами и стонами. Ощущая, что они близки к разрядке, Кеманкеш быстро поменял их позиции, вновь оказываясь сверху и, не выходя из нее, просунул руку между ними, совершая несколько круговых движений по клитору женщины. Та изогнулась, издавая полустон-полувскрик и, когда в следующую секунду мужчина прикусил тонкую кожу у основания ее шеи, ощутила наконец долгожданную разрядку. Кеманкеш последовал сразу за ней спустя несколько финальных толчков. Приводя дыхание в норму, они не сводили глаз друг с друга. - Я так сильно тебя люблю, - прошептала Кесем, проводя кончиками пальцев по мужской щетине. - Не сильнее, чем я тебя, - улыбнулся тот, оставляя легкий поцелуй на кончике ее носа. Она рассмеялась и втянула его в долгий поцелуй, наслаждаясь каждой секундой времени, проведенной в объятиях Кеманкеша. Они не спали всю ночь, уталяя тоску друг по другу. Пили вино, ели фрукты друг у друга из рук, разговаривали, смеялись, прикасались, целовались, соединялись... Лишь перед самым рассветом, утомлённые, но счастливые, они уснули в объятиях друг друга. Ближе к полудню первым проснулся Кеманкеш. Увидев мирно спящую на его груди женщину, он невольно улыбнулся той милой картине, что открывалась перед его глазами. Ее волосы были спутаны, она тихо сопела, веки подрагивали, а на губах отражалась тень улыбки. Засмотревшись на нее, он подумал о том, как же ему всё-таки повезло, что она открыла ему свое сердце и позволила любить себя. И, более того, любила в ответ. Большего счастья в этом мире и быть не могло. Будто в ответ на его мысли, Кесем тихо позвала его сквозь сон и он, не удержавшись, поцеловал ее в макушку. Ее веки тут же затрепетали ещё сильнее и через мгновение он уже смотрел в ее сонные глаза. - Прости, что разбудил тебя... - Ничего, - она потянулась к нему за поцелуем, но была остановлена громким урчанием собственного живота. Этот звук заставил их обоих неловко засмеяться, после чего Кеманкеш принял сидячее положение, поднимая ее следом за собой. - Кажется, нам не помешало бы позавтракать, - заправив непослушную прядь ей за ухо, предложил он. - Скорее уж пообедать, - парировала Кесем и наконец поцеловала его. После завтрака, или все же обеда, они устроились у камина в объятиях друг друга. Наблюдая за яркими языками пламени, Кесем тихо заговорила, растягивая слова: - Сердце умирает медленно, сбрасывая надежды, словно листья. До тех пор, пока не останется ни одной... ни единой надежды. Пока не останется вообще ничего. Лишь пустота. И эта пустота проглатывает человека, делая его совершенно иным... Отстранившись, она посмотрела в обеспокоенные глаза Кеманкеша и тепло улыбнулась ему. - Эти слова сказала мне провидица... Кадер, - она улыбнулась еще шире ее имени. - Эта женщина пришла ко мне перед тем, как мы виделись с тобой в последний раз и я пообещала тебе все исправить... Как оказалось, это именно она спасла тогда Ахмеда ценой жизни всех, кого я люблю. Султанша замолчала, а Кеманкеш потрясенно смотрел на нее. Он не собирался задавать вопросов, предоставляя ей возможность собраться с мыслями и поведать ему обо всем именно так, как захочет она. И она рассказала ему абсолютно все, без утайки. Рассказала о том, что сначала не хотела верить словам провициды и о том, как ее убедила картина того будущего, что их ожидало, если б она не выбрала иной путь. Также она поделилась и тем, о чем говорила с Турхан и почему передала той бразды правления: - Я просто не хотела, чтобы и мое сердце погибло, лишенное всякой надежды на счастье с тобой... Но, не буду лгать, это решение далось мне с огромным трудом. Я до последнего не хотела видеть ту, в кого превратилась... Сафие Султан... Знаешь, даже безумный Султан Мустафа как-то сказал мне, что я похожа на неё. Тогда я не поверила. Даже разозлилась на это сравнение. И лишь сейчас понимаю почему. Не хотела признавать, что и правда стала ею. Но даже когда все поняла, не была готова отказаться от власти. Настолько она поглотила меня... - женщина откинулась на подушки напротив Кеманкеша и, нахмурившись, продолжила историю. - Однако потом Кадер сделала удивительную вещь. Она помогла мне увидеть себя глазами той, кем я была в самом начале. Именно тогда я поняла, что, пусть и старалась использовать власть во благо, но она в конечном итоге принесла мне лишь горе. Я не готова была расстаться с ней не потому, что оберегала Империю от Турхан, а потому, что не могла признать тот факт, что правление стало частью меня. У меня отлично получалось править и быть могущественной госпожой, - улыбка Кесем стала грустной. - Настолько, что я полюбила это больше всего остального. Возможно, не открой я тебе своё сердце, то до сих пор была бы там, воюя с Турхан и становясь все злее и бессердечнее, - Султанша сделала глубокий вдох. - Но решение оставить все это пришло ко мне лишь после того, как Кадер сказала мне: "Вы оставили его, чтобы он жил, но если Вы не будете с ним, то он будет не лучше покойника. Как и Вы сами". Только тогда я осознала, что должна цепляться не за ускользающие от меня власть и могущество, пусть они и были образом моей жизни долгие годы, а за наши чувства. Ведь они намного реальнее и... дороже! - Кесем приблизилась к мужчине и взяла его за руку. - Если бы я отказалась от нас, то погубила бы не только свою жизнь, но и твою... В этом и была суть того проклятия, которое когда-то напророчила мне Кадер... Она поведала мне, в чем именно заключается его суть. Я теряла своих любимых потому, что все мы были словно марионетки в игре во власть и могущество. Моих любимых либо убивали, чтобы ослабить меня и подчинить, либо же я сама была к этому причастна из-за страха, что иначе потеряю контроль и не смогу защитить то, что мне было дорого... С этого ведь все и началось, - женщина нервно провела рукой по все еще распущенным волосам. - Я пришла к ней просить вернуть Ахмеда к жизни. И пусть мой поступок был продиктован моей любовью к нему, все же я, тем самым, забрала власть, предназначенную для Шехзаде Мустафы. И забрала ее не только для Ахмеда, но и для себя. Именно после этого во мне и поселилась эта ненасытная жажда, которая только росла с каждым днем... Я стала врагом не только Сафие, но и многим другим. Враждовала с ними порой даже без нападок с их стороны. Лишь бы унять огонь внутри меня. И посмотри, к чему это привело... Если б я не остановилась, то и ты пал бы жертвой моего стремления удержать власть! А теперь... Теперь проклятие больше не имеет силы, ведь я отказалась от того яда, что был инструментом во всех этих смертях. Я отказалась от яда власти и выбрала исцеляющую силу любви! Произнеся эти слова, она поцеловала Кеманкеша, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства к нему и, в первую очередь, благодарность за то, что он всегда был рядом и поддерживал ее несмотря ни на что. Отстранившись, она приложила руку к его груди, туда, где билось его храброе сердце, и улыбнулась: - Ты - мое противоядие! Все эти годы ты был тайным другом моего сердца, не позволяя ему зачерстветь, оберегал его и наполнял любовью. Словно свеча во тьме, ты показывал мне дорогу к свету... - Кесем... - он положил ладонь на щеку женщины, поглаживая ее большим пальцем. - Я даже представить себе не могу, через что ты прошла за эти недели. Не могу вообразить, насколько тяжело было вновь открыть все эти раны... И все же, не могу не радоваться тому, что теперь все это позади. Отныне мы всегда будем вместе... Будем счастливы в нашем маленьком раю, - он обвел глазами покои, в которых они находились и тепло улыбнулся ей. - Ты - одна-единственная госпожа моего сердца... Знай, что оно бьётся лишь ради тебя! - Мой Мустафа... - прошептала она и, не найдя больше слов, коснулась его губ в нежном поцелуе. Когда же они наконец оторвались друг от друга, Кесем с легким сердцем упала в его объятия, удобно устраиваясь на широкой груди мужчины. Наблюдая в тишине за языками пламени в камине, она была твёрдо уверена в том, что ярче них была лишь любовь, горящая в их сердцах.