Всего лишь сон

      В поле зрения уже находился небольшой силуэт темно-зелоного домика с архитектурой Потомков крон. В темноте сумерек, переходящих в полноценную ночь, было слегка проблематично чётко видеть путь. Но для Кинича это было не проблемой. Он знал это место слишком хорошо и долго, потому без каких либо проблем добрался до пункта прибытия, оминая давно выученные корни и камни, через которые можна споткнуться.       Он не часто запирал дверь своей хижины. Там красть нечего, а если находились такие смельчаки, то Кинич всегда заставлял платить их по счетам с процентами.       – А ты не спешил возвращаться, – монотонно говорит парень, толкая входную дверь и шагая в прохладу дома. За ним заходит мужчина, закатывая сверкающие глаза и скрывая их под тёмными стёклышками солнцезащитных очков. Хвост недовольно вильнул, задевая дверь. Та и с лёгким скрипом закрылась. Вошедший снял свою обувь у входа, небрежно кинул возле аккуратно поставленной пары тяжелых ботинок и прошел дальше.       – Та Мы изо всех сил выбирались из той темницы, лишь бы увидеть твое изуродованное лицо после принятия того зелья, – возмущался Ахав, активно жестикулируя руками. Его жёлтый в зелёную полосочку хвост с редкими шипами вдоль хребцов раздраженно вилял из стороны в сторону, как у котов в книгах, а небольшие крылышки крепко прижимались к спине. Великий Повелитель драконов вальяжно уселся на новенький стул и, поудобней расположившись, закинул ноги на стол. Он скрестил руки на груди и грустно вздохнул:       – Только зря спешил.       На стол что-то положили с громким стуком. Явно приложили не мало усилий. Кинич красноречиво смотрел на Ахава, а тот опустил ноги на пол и, почухивая подбородок, задумчиво изучал пробирку с жидкостью, что наконец показалась из под ладони Малипо.       – Ты тоже пьёшь. Завтра утром идём к Шилонен, – Кинич внимательно следил за тем, как когтистые пальцы небрежно берут сосуд и открывают.       – Воу, Мы, конечно, не сомневаемся в способностях той женщины-психопата, но почему оно так воняет? Меня сейчас на изнанку вывернет, – Ахав зажал нос свободной рукой и другой уже почти вылил содержимое на новенький стол, но Кинич резким выпадом успел это предотвратить.       – Пей и не выделывайся. Сам ввязался в это, – голос Малипо стал ниже и угрожающе. Он крепко держал пробирку, используя две руки, что бы та не вылилась по душевной доброте Кухул Ахава, а сам Ахав напрягся, пытаясь вылить тот дурман. Их маленькая схватка была наполнена мелкими рывками, из-за чего небольшая часть того варения уже расплескалась. Попало на руки и одежду Кинича, на стол, на дракона. Маленькие капельки согревали участки кожи, которые успели задеть.       Ахав яростно сопротивлялся, но охотник смог победить руку проекции – и от куда столько силы в какой-то флогистонового порождения? – и уже направлял её к искаженном в отвращении лицу древнего существа в человеческом обличии. Выходило очень медленно и очень энергозатратно. На смуглой коже Кинича появилась небольшая испарина.       – Ты неделю не будеш пить сок, если сейчас не выпьешь это всё, – Малипо прямо угрожал. А он ведь не блефует! Рука Ахава на секунду замерла.       – Да как ты смеешь лишать Великого Правителя драконов Кухул Ахава такого прекрасного напитка богов ради этой дряни! – и в миг уцелевшее варево оказалось в желудке ящерицы. Это было всецело решение дракона! Конечно же, послевкусие ему тоже не понравилось. Он встал из-за стола.       – Какой ужас! Оно слишком приторное, – жаловался Ахав, идя за стаканом воды, дабы прополоскать рот.       – Какой неженка. Не так уж и плохо... – парень хотел было начать очередной спор, но на полпути дал заднюю. Не похоже на Кинича. Зелье начало действовать?       За окном сверчки устраивали концерт, ночные птицы переговаривались между собой на охоте, лягушки заводили серенады, Ахав чему-то возмущался, виня во всем всех и вся, но не себя. Ночная жизнь проснулась, не дав уснуть дневной. Такие привычные звуки для Кинича, нечего не значащие, начали клонить в сон. Он обычно не ложился спать рано, но сейчас было несколько факторов, которые готовы нарушить его обычай.       Тихо угукая, соглашаясь на всё сказанное его спутником – парень не особо вслушивался, завтра будет разбираться со всем –, Кинич пошел в душ. Размеряный стук стекающей воды с лейки напоминал стук капель дождя об крышу, листья и землю. На секунду только прикроет глаза и сразу же закончит с гигиеной на сегодня... Точно...       Резкий звон метала об плитки приводит Кинича в чувства. Неожиданность заставила внутри Малипо проснуться легкому холоду испуга. Он моментально распахивает глаза и закрывает кран. Шум воды пропал. А сердцебиение только становилось громче. Это не нормально. Зелье начало действовать. Надо скорее ложиться в кровать, а то он отрубится тут.       – Слуга, ты там голову себе разшиб? – послышалось с той стороны двери после легких стуков фаланг пальцев об неё. Было сложно сказать, Ахав радовался или волновался. Сложно понять... Но упускать такой момент подразнить Его Величество нельзя.       – Очень тронут твоей заботой, Ахав. Если волнуешься, то приготовь бинты со спиртом и кровать для раненного, – чуть ли не промурчал парень, ставая мокрой ногой на холодный кафель. За дверью раздались возмущённые ругательства и отчётливое отдаление шагов. Злое гупанье отдавалось эхом в затуманенной голове бедолаги Кинича.       Парень одевался и чистил зубы на максимально позволительной сейчас скорости. В глазах плыло, шум воды звучал далеко, а голова отказывалась соображать. Хорошо зевнув, чуть не свернув челюсть, Кинич вышел с ванной комнаты, еле плетя за собой ноги. На ночной длинной белой футболке были мокрые пятна, в уголках глаз слёзы от зевка и взгляд уставшей лошади, но сейчас это его точно не волновало. Он видел кровать. Он идет к ней. Падает на нее. В ушах звенит. Где-то далеко встревоженный голос. В глазах верталетики. И почти сразу тишина и темнота.

***

      Тело будто парило в теплых пушистых облаках. Оно было такое лёгкое, будто Кинич сам был маленьким облачком. Он парил в бескрайнем голубом небе, омываемый нежными лучиками солнца. Оно не обпекало, только нежно ласкало кожу. Легкий ветерок обдувал тельце, подхватывая его и поднимая выше над всеми большими облаками, отливающим розовым. Взглянув вперёд, Кинич увидел только голубую гладь, переходящую в оттенки розового и оранжевого. Пролетев дальше, он посмотрел вниз. Там рассыпалась зелень нескончаемых густых лесов. Иногда они поднимались вверх, рядея и уступая более холодостойкой растительности, а иногда их пронзала вода, отражающая прекрасное небо. Интересно, какая там живность? И Малипо спустился ниже. В его расслабленное лицо дунула прохлада того самого леса, задевая открытую кожу. Ладони коснулись спокойной водной глади. Резкий холод, почти болезненный, как иглы, ударил в них. От скорости полета капли попали и на всю длину рук, заставляя Кинича машинально нахмурится и отдернуть руку. Но прохлада некуда не исчезла.       Кинич попытался подняться выше, к теплоте солнца, но не смог. Зелень леса сменилась белизной снега. Тело покрылось мурашками и одновременно бросило в жар. Холод накрыло тельце парня, заставляя того дрожать. Руки́ коснулось что-то тёплое. Кинич бросил туда свой взгляд и там был жёлтый светлячок. Противного такого цвета и переливом зеленого, но такого... Родного... Парень аккуратно сжал насекомое в своих ручках, желая получить больше тепла, но оно улетело. Нашло щелочку и растворилось в поднявшейся метели. Хлопья снега летели прямо в лицо, мешая нормальному обзору. Впереди было все серое и холодное, как и сами леденящие снежинки.       В поле зрения попало что-то инородное. Жёлтое. Потом ещё одно. И ещё. Они приближались. Их было много. Это были такие же светлячки, как и тот, что улетел. Он позвал подмогу! Букашки начали оседать на дрожащем в ознобе теле, покрывая его почти полностью. Тепло и легкий свет окутал Кинича, создавая своеобразный кокон, защищающий от всего на свете. Так тепло... Как там, в небе... И приятно... Кинич закрыл глаза. Шум метели отдалялся, пока и вовсе не исчез. Вокруг стало темно, как в Царстве ночи. Только маленькие светлячки сопровождали его, осветляя путь.

***

      Ахав был зол. Нет, ну как смеет этот некчомный человечешка так общаться с Великим Кухул Ахавом? Та этот Кинич должен молить его Величество о таком снисхождении, как помощь!       Думал Ахав, доставая бинти и спирт из заначки. Так, на всякий случай. Кровать он тоже красивенько приготовил. Для себя любимого! Взбил подушки, отодвинул одеяло, поправил всё. Всё по... драконьему нраву!       Медленно открывается дверь ванной и от туда вываливает еле стоящий Кинич, опираясь рукой об ручку. Глаза его не фокусировались, грозясь быть ослеплёнными собственными веками. Ноги слегка подкашивались, из-за чего тот чуть не упал, медленно идя к кровати. Мужчина не на шутку встревожился такой резкой переменой. Десять минут назад Малипо зашел туда нормальный, а вышел вот таким, как зомби.       – Эй эй, Кинич, сколько пальцев видишь? – Ахав выставил перед лицом парня три оттопыренных пальца с закругленными когтями. Ноль реакции. Не убрав он руку, тот бы протаранил её своим лицом. Это так зельей Шилонен на него действует?       Ахаву то все равно, он же само древнее существо, Суверенный Правитель Огненных земель, Драконий Лорд Кухул Ахав. На него просто не может возыметь ефект какое-то там сомнительное рукодельное пойло. А Киничу было явно плохо. Он плюхнулся лицом в отодвинутое одеяло, пока остальное тело чуть ли не сваливались на пол.       – Прием, слуга. Кухул Ахав вызывает ящерицу. Ответьте, – Ахав подошёл к парню и слегка толкнул голову, она и лягла набок, позволяя воздуху спокойно попадать в лёгкие. Кинич уже был в глубоком сне, будто двое суток без отдыха гонялся за целью из очередного заказа на поимку.       Не веря в происходящее, древний дракон отошёл назад, осматривая ситуацию: десять минут назад Кинич пошёл в ванную, от туда послышался падающий звук, через ещё несколько минут после звука выходит он... Вот такой, спотыкаясь, идет к кровати, не реагирует и отрубается сразу же, как коснулся простыни.       Вес свисающих ног потянул тело парня на пол, заставляя футболку слегка задраться от силы трения. Ну хотя бы трусы одел, и на том спасибо. Не дав полностью оказаться Киничу на полу, Ахав подтягивает его, затаскивая на матрас кровати и переворачивая на спину. Под весом двух тел матрас жалостно скрипнул.       Что-то было не так. Ахаву кажется или... Кинич гарячее него? Это очень сильно напрягло дракона. Ахав мог похвастаться жаром своей кожи, как дракон, но у слуги сейчас была еще горячей. Это заставило судорожно вспоминать, что там делают люди в таких ситуациях?       Он направился за тазиком и тряпками – очень хотел взять половые, но Кинич, падло, запрятал –, или какими-то клочками ткани. Набрал дождевой воды, что стояла в бочке на улице в тени и, вымачив найденные клаптики, разложил по местах: лоб, шея, ладони, изгибы локтей.       Брови Кинича свелись к переносице. Ему явно не по нраву такая перемена в температуре. Потом Ахав обратил внимание на лицо. Сколько раз он видел его: в темноте, на солнце, в тени, в свете танцующего огня – дракон никогда не придавал этому значения. Но всегда ли этот паршивец имел такие нежные контуры лица? Ладно, ему кажется. Определенно.       Так самодовольный дракон просидел, присматривая за Киничем, до глубокой ночи. Да с каждым часом Ахав замечал все больше странностей. У Кинича всегда были такие маленькие и аккуратные руки? Без единой мозоли?! Он же каждый день той здоровой штукой махает. Будто шея стала тоньше. Плечи сузились? Он всегда был таким маленьким?! В голову Ахава начали закрадываться мысли, что все таки зелье действует и на него. Или же это усталость. Он некогда так долго не был в человеческой форме. Крылья, что могли спокойно поднять двое человек, стали меньше, практически исчезли, хвост стал тоньше, а рога превратились в маленькие отростки. Последствия недостатка флогистона.       Ахав приложил руку ко лбу мирно посапывающего Кинича, проверяя температуру. Теперь всё было правильно. Ахав поубирал тряпки с тела спящего, но с последними, что в ладонях, образовались трудности. Пальцы парня сомкнулись, заключив неосторожный палец дракона в своеобразной темнице. Горе-медбрата аж передёрнуло от такого. Он резко посмотрел на Кинича в надежде найти намёк на пробуждение и подшучивание над ним но надежды не оправдались. Уголки губ парня были приподняты в легкой улыбке. И тут Ахав кое-что заметил. Разве рука слуги всегда была такой холодной?       Его брови закатились на лоб, а сердце пропустило удар. Это не норма такие сильные перепады температуры! Когтистый палец ловко выскользнул из несильной хватки и лицо Малипо вернулось в прежнее состояние. Это что такое было? Кинич пытался согреться? Так Великий и ужасный Кухул Ахав сейчас его так согреет, что больше не посмеет просить о подобном!       Дракон быстро покидал тряпки в тазик, отсунул его куда подальше, а сам забрался на кровать.       – Какая же ты все таки ящерица, Кинич, – прошептал себе под нос дракон, что тоже, своего рода, ящерица, заключая тело парня в свои объятия. Истощалый хвост дополнительно накрыл обоих одеялом. Оно закрыло некоторые участки, что не покрывали человеческие конечности рептилии.       – За такое ты мне должен целую канистру сока, слуга, – тихо возмущался Ахав, прижимая спящего Кинича к себе, даря тепло. Его флогистоновой формы хватит не на долго, но сейчас это всё, чем он может помочь... Помочь? Да что за бред?! Теперь слуга перед ним в долгу!       Ахав этого не заметил, но Малипо снова улыбался. Так редко на этом каменном лице можна увидеть эмоцию. Это как целый праздник. А сегодня лицо парня посетила улыбка целых два раза хоть и в неосознанном состоянии!