Глава 5. Семья святой Лили

Когда она вошла в дом, там царил хаос. Отец ходил кругами по холлу, сжимая телефонную трубку в руке, и кричал в неё так громко, что, казалось, его могли слышать даже соседи. — Вы не понимаете! — размахивая рукой, он практически требовал внимания. — Позовите святого отца к телефону! Нет, лучше — дайте мне контакты Папы Римского! Он говорил так, словно имел полное право требовать аудиенции у главы католической церкви. Петунья замерла в дверном проеме, в изумлении наблюдая за тем, как её отец чуть ли не подпрыгивал от восторга, будто именно он только что явил миру чудо. — Вы даже не представляете, свидетелями какого невероятного события мы стали! — его лицо сияло самодовольной гордостью, голос звенел от возбуждения. — Наша дочь! Наша дочь — святая! Это должен знать весь мир! Мать сидела на диване, держа руку Лили в своих идеально ухоженных пальцах, словно боялась, что девочка вдруг исчезнет. — Дорогая, рассказывай всё, не таясь. — Её голос казался мягким, почти певучим, но в нём сквозила твёрдость не допускающая возражений. — Когда ты поняла, что можешь делать подобное? Почему ты ничего не сказала своей мамочке? Лили съёжилась, вжимаясь в угол дивана как мышонок под взглядом кошки. Она растерянно переводила взгляд с матери на отца, явно не привыкшая к такому количеству внимания. Заметив сестру, Лили будто увидела спасательный круг. — Туни, ты видела? Ты видела, что произошло? Её голос дрожал от волнения и восторга. — Я сама не понимаю, как так получилось! — быстро заговорила она. — Я просто почувствовала… какую-то щекотку в животе, а потом ранка начала заживать сама! Она резко замолчала, её взгляд упал на ногу сестры. — Ой, Туни, что с твоей ногой?! Все взгляды в комнате, словно по команде, устремились на Петунью. Она почувствовала, как неприятный жар подбирается к её щекам, но быстро заставила себя не выдать ни одной эмоции. — Я... — она только открыла рот, как вдруг отец раздражённо цокнул языком. Морщась, он пробормотал себе под нос: — Тск. Только одна… Но тут же резко отмахнулся, словно эта мысль была недостойна даже лишнего внимания, и вернулся к разговору по телефону. — Да, я говорю вам, младшая дочь сотворила настоящее чудо! Вам стоит приехать, вы просто обязаны увидеть это своими глазами! А потом, будто вспомнив, что его голос должен звучать не просто взволнованно, а торжественно, он заговорил ещё громче. — Мы говорим о явлении невероятного масштаба! Это знамение! — О боги, Петунья, посмотри, сколько грязи ты нанесла! — раздражённо воскликнула мать, она с нескрываемым отвращением оглядела её испачканные кровью и пылью штаны. Петунья молчала, не поднимая глаз. — Ты же сможешь сама обработать рану? — в голосе матери не было беспокойства, только лёгкая досада. — Я бы помогла, но ты же знаешь, мне становится дурно при виде крови… Она вздохнула с такой наигранной усталостью, словно и вправду едва не падала в обморок. Одной рукой картинно приложилась к виску, второй лениво поправила жемчужное ожерелье. Разумеется. Петунья знала, что в доме, где так важно быть безупречным, ухоженным и соответствовать стандартам, болезнь, грязь, кровь были чем-то постыдным. И миссис Эванс не хотела и не собиралась обращать внимание на то, что её старшая дочь истекает кровью прямо у неё перед глазами. — Да, мама. — Её голос прозвучал глухо, словно кто-то задушил в нём любые эмоции. Она уже собиралась подняться наверх, когда резкий голос матери остановил её: — Нет-нет, иди в ванную на первом этаже. — Она раздражённо щёлкнула языком. — Пока ты дойдёшь до спальни, весь дом перепачкаешь! Там тоже есть перекись и бинты. Так и быть, можешь воспользоваться. "Как великодушно." Но вслух девочка лишь покорно повторила: — Да, мама. В этот момент Лили вскочила с дивана. — Я помогу! — с жаром выпалила она, уже собираясь броситься к сестре. Обычно именно Лили помогала Петунье с обработкой ран — особенно после очередного неудачного падения с велосипеда. Но мать пресекла её порыв. Её тонкий, ухоженный пальчик тут же коснулся плеча младшей дочери, заставляя её вновь сесть. — Нет, дорогая. — Её голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась сталь. — Мы ещё не закончили наш разговор. Она вновь крепко сжала руку Лили, словно напоминая, где её место. — Старшая сестра справится сама. Она ведь уже большая. "Конечно." "Конечно, справлюсь." "Я всегда справляюсь." — Так на чём мы остановились? — миссис Эванс мило улыбнулась, развернувшись обратно к Лили, как будто ничего не произошло. В её глазах блестел неподдельный интерес — но не к дочери, а к тому, что эта новость может принести их семье. Отец тем временем продолжал размахивать телефонной трубкой, расписывая чудесные способности младшей дочери во всех красках. Он уже не просил позвать Папу Римского. Теперь он почти приказывал.

***

Войдя в маленькую, отделанную белой плиткой комнату, она тихонько закрыла за собой дверь и прислонилась к прохладной стене. Только теперь, в одиночестве, она позволила себе расслабиться, глубоко выдохнув. Тишина. Громкие голоса родителей теперь доносились приглушенно, как сквозь толстый слой ваты. Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Лицо было напряжённым, бледным, губы сжаты в тонкую линию. Она старалась не смотреть вниз, на пропитанную кровью ткань. Открыв шкафчик под раковиной, она начала перебирать бутылочки и коробки, пока не нашла перекись водорода, вату и бинт. Поставив всё перед собой на край раковины, она стянула джинсы и стиснула зубы, глядя на рану. Она выглядела хуже, чем Петунья ожидала. Прошлые ранки полученные от езды на велосипеде, были содраны и кровоточили, а новая рана хоть и не была глубокой, но все же занимала половину ноги. А ещё она знала что скоро на ноге выскочит синяк. Руки тоже саднило, им досталось, но не так сильно как ноге. Она поморщилась и аккуратно коснулась раны. "Лили бы уже разревелась от одного вида."- вдруг подумала она. Она прикусила губу и вылила на рану перекись. Раздалось тихое шипение и по коже пробежала волна жгучей боли. Петунья втянула воздух сквозь зубы. Распределяя перекись по ране, она погрузилась в мысли. "Что это было? Правда чудо, как говорит мама? Или что-то другое?" Она не знала. Но в глубине души она хотела верить, что это всё же магия. Ведь если Лили могла исцелять себя, значит, в мире действительно существовало волшебство. А значит, оно могло быть и у неё. "Может, мы не такие обычные, как думали?" Петунья задумчиво намотала бинт, представляя себе другие возможности. Если магия реальна, то, возможно, существуют и феи, и эльфы, и ведьмы, и драконы… Хотя, пожалуй, с драконами ей бы не хотелось сталкиваться. "А Лили, наверное, прыгала бы от радости." Когда она закончила с перевязкой, то осторожно опустила ногу на пол, проверяя насколько больно ей будет идти. Не так плохо как ожидалось. Быстро обработав ранки на руках Петунья глубоко вдохнула, собрала бутыльки, поставила их обратно под раковину и направилась в гостиную где всё ещё находились родители. — Мама, папа, я закончила, — сообщила она, стоя в дверях. — Очень хорошо, молодец, — рассеянно ответила мать, не отрываясь от разговора с отцом. — А где Лили? Отец лишь махнул рукой. — Мы отправили её в комнату, пусть ляжет спать пораньше. Завтра у неё тяжёлый день. Петунья нахмурилась. — Тяжёлый? Почему? Отец поднял на неё горящий восторгом взгляд. — Завтра мы поедем в церковь. У нас будет встреча со священником. Мы представим Лили всем заново — уже в новом образе! Скоро вся улица узнает, что мы являемся родителями святой! В его голосе было столько ликования, что Петунье стало не по себе. Она посмотрела на мать, надеясь, что та вмешается, но миссис Эванс лишь согласно кивнула. — Значит, это уже решено? — осторожно спросила она, надеясь, что родители хотя бы немного сомневаются. — Завтра всё станет ясно, — отмахнулся отец. "А вдруг это было что-то другое?" "А вдруг это вообще не божественное знамение?" Петунья не была уверена, как именно должно выглядеть чудо, но то что произошло с Лили скорее напоминало волшебство. Она бы с радостью поверила, что её сестра волшебница, а не посланница Бога. Всё-таки быть ведьмой веселее. — Иди спать дорогая, — произнесла Розалинда. — и мы пойдём, да милый?— обратилась она к мистеру Эвансу — Нам ещё нужно выбрать костюмы на завтра, что-то не слишком броское, но в то же время подчёркивающее наш статус. — Ты как всегда права дорогая, — усмехнулся отец, поглаживая усы. — Слышала Петунья? Можешь идти в кровать. Петунья, не отвечая, лишь кивнула и направилась к лестнице. Каждый шаг отдавался болью в пульсирующей ране, но она не жаловалась. Когда она забралась в постель, перед глазами всё ещё стояла сцена, как Лили выпучив глаза смотрела на своё колено. Это заставило ее тихонечко засмеяться. Неожиданно она вспомнила о печенье, которое Лили обещала ей украсть из кладовой. "Она ведь всегда выполняет обещания…" Но сегодня не выполнила. Петунья уткнулась в подушку, позволив усталости взять своё. Такой насыщенный день. Столько мыслей, столько новых ощущений. Она закрыла глаза и уснула.