Глава 6. Разбитые мечты и парящие подушки

На следующее утро Петунья проснулась позже обычного. Ещё не открыв глаз, она уловила, что что-то изменилось — в доме было слишком шумно. Обычно утро в их семье проходило тихо, размеренно, даже скучно. Но сегодня... Гулкие шаги раздавались по коридору, кто-то торопливо хлопал дверьми, внизу слышались приглушённые голоса родителей. Петунья резко села в кровати, сердце сжалось от тревожного предчувствия, а память тут же подбросила ей воспоминания о вчерашнем вечере. "Лили... чудо... магия?" Резко сбросив одеяло, она вскочила на ноги, но тут же поморщилась, почувствовав как кольнуло под коленом. Опустив взгляд, она увидела перевязку на ноге — бинт немного съехал открывая покрасневшую кожу. Петунья поспешно огляделась в поисках одежды. В голове промелькнула мысль о джинсах, но затем она вспомнила в каком состоянии они были после вчерашнего падения и поморщилась, видимо с ними придётся распрощаться. Она схватила первое попавшееся платье — светлое, лёгкое, с вышивкой по подолу. Не самое любимое, но сейчас не до выбора. Натягивая платье на ходу она запуталась в рукавах, а потом едва не споткнулась запихивая ноги в тапочки. Всё это делалось на автомате, мысли были заняты совсем другим. "Почему такой шум? Почему меня никто не разбудил? Как я могла так крепко спать??". Выйдя из комнаты она заметила открытую настежь дверь в спальне Лили. Кровать сестры была пуста. Неужели она уже внизу? Петунья почувствовала лёгкий укол сожаления. Ещё вчера она надеялась поговорить с сестрой перед сном, но так и не успела. Спускаясь вниз, она слышала голоса родителей, сдержанные, но явно взволнованные. В гостиной вся семья собралась вместе. Отец мерил шагами комнату скрестив руки на груди, а мать сидела на краю дивана, приглаживая невидимые складки на своем элегантном бежевом платье. Лили стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу - она явно не понимала что происходит, но по красным щекам было видно что она волнуется. Войдя в гостиную, Петунья тут же поймала на себе взгляд отца. — Петунья! — окликнул отец, чуть нахмурившись, заметив её взъерошенный вид. — Быстрее умойся и приведи себя в порядок. С минуты на минуту ожидается важный гость. — Да папа. — автоматически ответила она, но тут же заметила, что Лили украдкой привлекает её внимание. Сестра стояла за креслом, прижимаясь к его спинке, и когда их взгляды встретились, она приподняла брови, едва заметно улыбнувшись, словно намекая на что-то. Петунья уже собиралась направиться в ванную, но тут услышала за спиной тонкий голос сестры: — Мам, мне нужно в туалет! В голосе Лили звучало что-то преувеличенно страдальческое. — Что, прямо сейчас? Ты не можешь потерпеть? — по привычке начала мать раздражённо, но тут же одёрнула себя и смягчила тон, вспомнив, что теперь Лили — "избранная". — Конечно иди, только не задерживайся, дорогая. Она даже легонько потрепала дочь по рыжим волосам, что было настолько непривычно, что Петунья едва не фыркнула. Лили кивнула, а потом резко сорвалась с места, бегом устремившись вслед за сестрой. Едва они оказались в ванной, Лили тут же бросилась к Петунье, вцепившись в её руку. — Туни! Я так по тебе соскучилась! — завизжала она, чуть не повалив сестру на пол. Петунья не удержавшись засмеялась. — В смысле соскучилась? Мы же виделись вчера! — Ну да, но ты даже не представляешь что тут творилось! — вздохнула Лили, покачав головой. — Понятия не имею, расскажи.— сказала Петунья, намочив руки и приступая к умыванию. Лили взобралась на закрытый унитаз и болтая ногами в воздухе заговорила: — Родители целый вечер меня расспрашивали. "Когда ты поняла что ты особенная, Лили?", "Что ты чувствуешь, Лили?", "Ты думаешь это знак свыше, Лили?" Она передразнила мать, старательно подражая её манерным интонациям. Петунья хихикнула. — Они хотят сделать из меня местную достопримечательность. Думаю, скоро меня начнут водить по улицам, чтобы люди могли загадать желание, пока я прохожу мимо. Лили закатила глаза. — Но ты видела что вчера произошло? — вернулась она к разговору — Я даже не поняла, как это вышло! Всё случилось так быстро! Она с энтузиазмом начала жестикулировать, изображая, как именно заживала её рана, а Петунья облокотившись на раковину, молча наблюдала за ней. Что-то в груди приятно потеплело. В отличие от родителей, Лили не строила из себя святую. Она не говорила о "божественном знамении", не пыталась выдумать красивые слова. Она просто... восторгалась. — Ты думаешь, это магия? — вдруг спросила Лили, понизив голос до шёпота. — А ты как думаешь? — осторожно ответила Петунья, вытирая полотенцем лицо — Я не знаю... — задумчиво протянула Лили. — Но если это правда магия то, может быть, и ты сможешь так? Петунья замерла.. Лили так просто сказала это будто не сомневалась ни на секунду. — Ты правда так думаешь? Лили широко улыбнулась и кивнула. — Конечно! Мы же сёстры! Мы должны быть похожи! В этот момент внизу раздался звук дверного звонка. Громкий, требовательный. Мгновение спустя послышались шаги родителей. — Лили, дорогая, иди быстрее. — позвала миссис Эванс, в её голосе уже слышалась сладкая угодливость. Лили замялась, бросив быстрый взгляд на Петунью. — Я... — Иди — кивнула та. Лили кивнула в ответ, её глаза блестели от нетерпения. —Поторопись!—напоследок выкрикнула она и выбежала из ванны. Старшая сестра ещё немного постояла, вглядываясь в своё отражение в зеркале. "Мы должны быть похожи..." Она прикоснулась пальцами к стеклу. "Правда?" Их внешность настолько различалась, что их редко принимали за сестёр – разный цвет глаз, волос, рост. Как было бы прекрасно если хотя бы волшебство их объединяло. Звонок в дверь повторился, на этот раз настойчивее. Она быстро почистила зубы, провела пальцами по волосам, приглаживая их, и выбежала из ванной. Ей не терпелось увидеть того, кого родители так ждали.

***

В гостиной, восседая в кресле напротив родителей, находился незнакомый мужчина. Ему можно было дать лет сорок. Он был облачён в старомодную тёмную мантию, которая спадала до самых щиколоток, с высоким воротником и узкими рукавами. Очки в тонкой оправе блестели в свете лампы, придавая его взгляду ещё большую холодность. Он держал в длинных тонких пальцах кожаный блокнот, быстро записывая в него что-то мелким, аккуратным почерком. Его пристальный, оценивающий взгляд вызывал у Петуньи странное беспокойство. "Разве священники так одеваются?" — невольно подумала она, разглядывая его странный наряд. Родителей, похоже, ничуть не смущал внешний вид их гостя. Пока мама чинно сидела, отец с восторженной жестикуляцией рассказывал гостю о случившемся накануне, описывая едва ли не чудо библейского масштаба. — Вы просто не представляете, сэр! — возбужденно говорил мистер Эванс, привстав с дивана. — Мы были свидетелями настоящего чуда! Наша дочь, Лили… она… её рана исчезла прямо у нас на глазах! Это был знак, несомненно! — Мы всегда знали, что она необычная, — добавила миссис Эванс. — Но теперь мы окончательно убедились, что она избранная! Мы сразу почувствовали, что это что-то большее, чем просто случайность. Мужчина, казалось, не уделял особого внимания их бурным заявлениям. Он лишь молча записывал что-то в блокнот, не поднимая глаз, а затем, наконец, перевёл свой взгляд на Лили. Девочка слегка поёжилась под этим взглядом. — Мисс Эванс, расскажите мне, что именно вы чувствовали в тот момент? — его голос был ровным, спокойным, но в нём было что-то неуловимо завораживающее. Лили замялась, быстро взглянув на родителей, затем на Петунью, словно ища подтверждения, что говорить можно. — Ну... я... я просто почувствовала что-то тёплое внутри. — Она приложила ладонь к животу. — Как будто кто-то изнутри меня щекотал перышком. А потом... рана исчезла. Она слегка пожала плечами, словно сама не могла до конца осознать произошедшее. Мужчина кивнул, снова сделал пометку в блокноте, затем резко сменил тему: — Скажите, а насколько хорошо вы знаете своё семейное древо? Этот вопрос застал родителей врасплох, но ненадолго. На этот раз ответила миссис Эванс. — О, наша семья издавна вела семейное древо! — важно заявила она,перебирая пальцами жемчужины на своей шее. — Когда-то мы гордились своей наследственностью, наши родственники занимали достойные места в обществе. К сожалению, многих близких родственников уже нет в живых… Мужчина снова открыл блокнот на другой странице и быстро пробежался взглядом по записям. — Розалинда Фарли — в девичестве. Родители: Бенджамин и Маргарет Фарли. Всё верно? Миссис Эванс не дрогнула. Она лишь слегка приподняла подбородок, её лицо оставалось абсолютно невозмутимым. — Да… — её голос был безупречно ровным. — Но... откуда вы это знаете? Мужчина лишь слегка улыбнулся, но ничего не ответил. Вместо этого он плавно перевёл взгляд на мистера Эванса. — А вы, насколько я понимаю, не знаете своего семейного древа? Отец кашлянул и, немного поджав губы, ответил: — Да, это так. Когда я был маленьким, я попал в приют, там я провёл большую часть своей жизни.. — он начал привычную речь, ту самую, что повторял годами при каждом удобном случае. Но мужчина перебил его прежде, чем Мистер Эванс успел развить мысль. — Насколько мне известно, вы пробыли там всего четыре месяца, а затем вас усыновила семья Эванс. Весьма респектабельная, если не сказать — состоятельная. Это верная информация? Отец замешкался,но все же ответил: — Да... всё верно. — Но, к сожалению, они скончались, когда вам исполнилось двадцать два года, оставив этот дом в котором вы сейчас живёте?—священник продолжил делиться информацией которой владел. Теперь в комнате повисла тишина. А на лице отца семейства промелькнула тень смущения. Этот разговор рушил всю его любимую историю — ту самую, которую он рассказывал за обедом и ужином почти каждый день, уверяя, что достиг успеха исключительно своим трудом, пробиваясь через трудности жизни сироты. Теперь оказалось, что всё было не совсем так. Родители переглянулись. Они явно не ожидали, что их будут проверять настолько тщательно. — Какое это имеет отношение к Лили? — наконец произнёс мистер Эванс, чуть натянуто улыбнувшись. — Чистая формальность, — ответил мужчина, невозмутимо щёлкнув ручкой и закрывая блокнот. — Нам необходимо удостовериться в ряде... нюансов, прежде чем делать какие-либо выводы. "Конечно, проверка нужна!" — мысленно рассуждал мистер Эванс, бросая быстрый взгляд на священника. "Это же дело мирового масштаба! Если Лили действительно избранная, то возможно в будущем нас представят самому Папе Римскому! Им нужно знать что за людей они к нему приведут" Его сердце забилось быстрее от одной мысли об этом. Мужчина отложил блокнот, спокойно достал из-под мантии длинную, тонкую, отполированную палочку, напоминающую учительскую указку и протянул её Лили. — Возьми. Родители переглянулись. — Это что... какая-то священная реликвия? — осторожно поинтересовалась миссис Эванс, слегка приподняв бровь. Её тон был спокойным, но Петунья заметила, как мать чуть подалась вперёд, не сводя глаз с палочки. — Ветка святого дерева? — неуверенно предположил мистер Эванс. Петунья вытянула шею, чтобы лучше разглядеть, что происходит. Лили нервно посмотрела на мужчину, затем на сестру, после чего медленно, с явным сомнением протянула руку, было видно как дрожат ее пальцы. Как только её рука сомкнулась на древке, комната ожила. Шкафы задрожали, затем скрипя начали двигаться, словно у них вдруг появились ноги. Витрина с любимыми статуэтками матери дрогнула, а сами статуэтки, ни разу не почувствовав на себе ничего более прикосновения пипидастра(щетка для пыли), вдруг сорвались с места и, кружась в воздухе, с громким дребезгом разбились об пол. Ковёр в центре гостиной зашевелился, а затем начал выползать из-под дивана, перебирая углами будто человек локтями. Декоративные подушки словно одержимые взмыли вверх, разгоняясь как снаряды, метались по комнате сбивая всё на своём пути. — Господи Иисусе! — взвизгнула миссис Эванс, вцепившись в мужа, от ее элегантности не осталось и следа. — Что за чертовщина?! — заорал мистер Эванс, дёргая жену за руку и утаскивая ту в сторону. Петунья пригнулась, а потом и вовсе легла на пол, когда в неё полетела декоративная подушка. Она просвистела прямо над её головой, но вместо того, чтобы просто упасть на пол, вдруг резко развернулась в воздухе, словно управляемый кем-то снаряд, направилась к их гостю. Но мужчина, казалось, не испытывал ни страха, ни удивления. Не моргнув и глазом, он просто поднял руку и мягко произнёс: — Фините Инкантатем. И всё мгновенно остановилось. Книги рухнули на пол, шкафы замерли, ковёр опустился обратно, словно уставший человек после пробежки, а подушки, только что носившиеся по комнате, теперь мирно лежали на полу. В воздухе повисла гробовая тишина. Лили стояла с широко распахнутыми глазами, всё ещё сжимая в руках палочку. Родители застыли в углу, сжавшись вместе, словно стараясь слиться с обоями. А Петунья лежа на полу заметила как мужчина улыбнулся. — Что... что это было?! — голос мистера Эванса дрожал от смеси страха, шока и непонимания. Он в ужасе оглядел гостиную, которая ещё несколько минут назад была уютно и аккуратно убрана, а теперь напоминала поле битвы. Шкафы ещё слегка покачивались, словно не могли прийти в себя после внезапного пробуждения. Осколки фарфора и стекла покрывали ковёр, а диванные подушки, только что летавшие по комнате, теперь мирно покоились на полу будто ничего не произошло. Священник спокойно протянул руку и не спеша забрал у Лили палочку, а после без лишних слов убрал её в карман своей длинной мантии, как будто ничего особенного не произошло. — Я лишь убедился, что ваш рассказ достоверен, — ровным голосом произнёс он. — А-а-а… п-понятно… — заикаясь, пробормотал отец, нервно сглотнув. Он усадил жену обратно на диван. Миссис Эванс, всё ещё пребывая в оцепенении, аккуратно присела на край, уставившись на осколки своих любимых статуэток. Её губы беззвучно задвигались, будто в молитве. Петунья наблюдая за ней подумала что та читает заупокойную молитву в память фарфору. Она перевела взгляд на отца и увидела, как его первоначальный страх медленно сменялся чем-то другим. Глаза его загорелись, он резко выпрямился и на его лице отразилось нечто, похожее на… восторг? До этого момента он считал что максимум на что способна его дочь, это исцеление мелких ранок. Может быть, даже залечивание чужих порезов и ушибов. Но ТАКОЕ?! Это уже совершенно иной уровень. В его голове начали рождаться грандиозные картины будущего. Вот он, гордо даёт интервью, рассказывая с какой любовью и заботой они воспитывали свою единственную… ой.. нет, младшую дочь. Вот Лили ездит по миру, выполняя миссию спасения человечества, останавливая катаклизмы, предотвращает войны. Мысль о визите римского Папы теперь казалась ему жалкой и мелкой. "До этого её бы боготворили только католики… но теперь — весь мир!" Мистер Эванс уже видел перед собой заголовки газет:«Святая Лилиан Эванс: девочка, изменившая судьбу человечества, дочь отца что поднялся с низов». Но его размышления резко прервало покашливание гостя. Мистер Эванс моргнул и посмотрел на него. Священник терпеливо ждал, пока к нему вернётся внимание хозяина дома. Миссис Эванс в это время, с выражением глубокой скорби, осторожно поднимала осколки своих драгоценных фарфоровых фигурок причитая: — Это были лимитированные статуэтки! Коллекционные! Из Италии! Какое горе… Она аккуратно собирала разбитые кусочки, словно надеялась, что их ещё можно будет восстановить. Священник снова прочистил горло, стараясь в очередной раз привлечь внимание. Мистер Эванс пихнул жену локтем, что та бросила своё занятие и обратила внимание на гостя. Убедившись что все внимание сконцентрировано на нем, мужчина заговорил: — Прошу прощения за недоразумение, но я вовсе не священник. — Мужчина откинулся в кресле и спокойно произнёс: — Меня зовут Джордж Уилсон. Я представитель Министерства Магии.