Глава 18. Звонок

Вернувшись домой, всё будто бы вернулось в привычное русло, словно их встреча со Снейпами и не происходила. Розалинда Эванс не изменила своему распорядку: едва переступив порог, она молча сняла перчатки, аккуратно повесила плащ и сразу направилась в сад. Её спокойствие казалось почти показным, как если бы она намеренно старалась не думать о событиях последних часов. — Делайте уроки, — бросила она дочерям, даже не обернувшись. Лили и Петунья остались в гостиной, молча переглянувшись. Учебники так и остались закрытыми, а мысли их витали далеко за пределами школьной программы. Наступила суббота, а вместе с ней — осознание, что они не смогут увидеть Северуса до понедельника. Они терпеливо ждали конца выходных, надеясь что в понедельник он появится в школе. Но он не появился. Ни в понедельник. Ни во вторник. С каждым днем тревога росла. — А если с ним что-то случилось? — тихо спросила Лили, покусывая губу. Петунья резко захлопнула книгу, с силой сжав пальцы на обложке. — Он сказал, что его отца держат в полиции максимум день-два, пока тот не протрезвеет, — её голос был напряжённым. — А это значит что он уже должен был вернуться. Слова повисли в воздухе, тяжёлым грузом давя на грудь. Они обе не решались озвучить самую страшную мысль: что, если Тобиас Снейп вернулся в бешенстве? Раньше Петунью раздражало само присутствие Северуса, его взгляды, его молчаливая тень, что следовала за ними повсюду. Но теперь она не могла выбросить его из головы. Но что они могли сделать? Они были наказаны, а значит не могли отправиться к нему домой. Да и хватило бы у них духу войти в тот дом без взрослых? Наступила среда. В школе Северус так и не появился. Это стало последней каплей. Вернувшись домой они прошли через холл в столовую, а потом на кухню. Там миссис Эванс готовила ужин. Она ловко шинковала овощи, в воздухе уже витал аромат тушёного мяса и специй. Лили и Петунья топтались у входа на кухню, переглядываясь, словно подталкивая друг друга сделать первый шаг. — Мама… — неуверенно начала Лили, теребя край рукава. — Мы должны узнать что с Северусом. Он уже три дня не появляется в школе. Ты можешь им позвонить и узнать что случилось? — добавила Петунья. Розалинда даже не повернулась. — Я больше не хочу вмешиваться в их семейные дела, — отозвалась она сдержанно, аккуратно перекладывая нарезанные овощи в кастрюлю. — Но вдруг там что-то случилось… — Лили шагнула ближе. — Я уже пожалела, что вообще заговорила с миссис Снейп, — с нажимом произнесла Розалинда, беря в руки нож и принимаясь нарезать зелень. Петунья крепко сжала губы. — Пожалуйста, мама. Мы будем убирать со стола после ужина всю неделю! — сказала Лили, глядя на неё с искренней мольбой. — О, так значит, я должна терпеть головную боль только потому, что вам не сидится на месте? — с лёгким раздражением парировала Розалинда, продолжая нарезать зелень. Видимо на нее не произвело впечатление предложение дочери. Петунья сложила руки вместе, подбирая нужные слова. — Разве это не долг добропорядочной гражданки? Вдруг ты предотвратишь что-то страшное? Тебя будут обсуждать как заботливую и неравнодушную женщину. Ты будешь примером для многих— добавила Петунья, хитро прищурившись. Миссис Эванс замерла, нож остановился на разделочной доске. Она вздохнула, посмотрела на дочерей поверх плеча и наконец отложила нож. — Вы так хотите, чтобы я испортила себе вечер? Лили вспыхнула, но Петунья только сжала губы и кивнула. Мать медленно вытерла руки о безупречно белое кухонное полотенце, повесила его обратно, затем сняла с себя накрахмаленный передник, который казалось ни разу за всё своё существование не видел пятен. Лишь после этого она направилась в холл где стоял телефон. — Цените это, девочки. Я не собираюсь превращать исполнение ваших капризов в привычку,— бросила она им. Розалинда пролистала справочник, но как и ожидала телефона у Снейпов не оказалось. — У них нет телефона — сухо произнесла она, но тут же увидела как Петунья чуть подалась вперёд. — Но можно попробовать позвонить в ближайшее к их дому место — быстро предложила старшая дочь. Розалинда раздражённо закатила глаза. — Вы точно сведёте меня в могилу. Она снова пролистала справочник и нашла номер телефона бара, расположенного неподалёку от дома Снейпов. Подняв трубку, она с отстранённым выражением лица набрала номер. — Алло? — в трубке раздался грубый, прокуренный голос. — Добрый вечер. Меня интересует семья Снейп — голос Розалинды был безупречно вежливым и холодным, как ледяной ветер. — Кого? Снейпов? — мужчина на другом конце явно был озадачен. — Эй! Кто знает Снейпов?! Раздался шум голосов, кто-то отозвался, затем трубку взял другой человек. — Алло? Чего вам? — Я ищу миссис Снейп и её сына. — А-а, так они ж пропали. Розалинда напряглась, сжав телефонную трубку. — Как пропали? — Так и пропали. А этот её… муженёк? Всё бросил, работу кинул, укатил с концами. Миссис Эванс окаменела, прокручивая услышанное в голове. В ее голове один ужасный сценарий сменял другой со стремительной скоростью. — Если миссис Снейп объявится, передайте ей, чтобы она связалась со мной, моё имя Розалинда Эванс. Номер есть в справочнике. — Ладно дамочка, передам если вспомню, — пробормотал мужчина. Розалинда медленно положила трубку, её лицо оставалось непроницаемым. Лили и Петунья стояли рядом, не смея дышать. — Мы подождём, пока миссис Снейп сама свяжется с нами — отчеканила Розалинда, разворачиваясь и направляясь обратно на кухню. Девочки переглянулись, их лица выражали тревогу. Миссис Эванс снова взялась за приготовление ужина и казалось всё вернулось на круги своя. Но через несколько секунд, когда она вновь взялась за нож, тот соскользнул и острое лезвие порезало палец, чего раньше не случалось. Лили ахнула. — Мама! — Всё в порядке, — ровным голосом ответила миссис Эванс, быстро смыв кровь под струёй воды и промокнув палец белоснежной салфеткой. Но Петунья заметила, как мама украдкой бросала взгляды на телефон. Прошло два дня в привычной рутине: завтрак, школа, уроки, ужин, подготовка ко сну. Всё шло своим чередом, но было ясно — что-то изменилось. Ожидание тяготило, висело в воздухе, заполняло паузы между разговорами и отражалось в невольных взглядах, что Лили и Петунья бросали на телефон, надеясь услышать его трель. Но он оставался немым. И вот, наконец, раздался звонок. Розалинда Эванс, сидевшая в своём любимом кресле с книгой, оторвала взгляд от страниц и спокойно отложила её в сторону. Она поднялась на ноги с естественной грацией, будто репетировала это движение всю жизнь. Быстро, но без суеты, она направилась к телефону. Лили и Петунья устроившиеся на диване с учебниками тут же замерли, затаив дыхание. Книги остались открытыми на коленях, но больше не имели значения. Их глаза следили за каждым движением матери, а уши ловили каждое слово. — Алло? — голос Розалинды был ровным, безупречно вежливым, но сдержанным. Из трубки раздался знакомый, но теперь совершенно иной голос. — Розалинда, здравствуйте, это Эйлин Снейп. Мне передали, что вы хотели со мной поговорить. Голос в трубке звучал иначе, чем в последний раз. Тогда он был приглушённым, безжизненным, словно слова говорились просто по привычке. Теперь же в нём сквозили новые нотки — осторожность, но вместе с тем лёгкость к которой она, возможно, ещё не привыкла. — Да. — произнесла миссис Эванс, её голос оставался холодным, но в нём чувствовалась лёгкая настороженность. — Я хотела узнать, всё ли у вас в порядке. — Да, всё хорошо. Мы с Северусом уезжали навестить мою семью. Я хотела, чтобы он познакомился с бабушкой и дедушкой. На мгновение в трубке повисла пауза. — И как прошло? — Как могло бы пройти? — с лёгкой иронией ответила Эйлин. — Мои родители люди старой закалки. Они никогда не одобряли мой выбор, но от меня всё же не отвернулись. Самого страшного не произошло. Повисла короткая пауза, наполненная лёгким потрескиванием в трубке. — Что с этим? — ровно спросила Розалинда, задавая вопрос, который не требовал пояснений. На том конце провода послышался короткий, почти довольный смешок. — О, это? Всё улажено. Он больше нас не побеспокоит. Никогда. Девочки не слышали всего разговора, лишь то что говорила мама и поэтому с удивлением заметили как уголки её рта дрогнули, будто хотели изогнуться в улыбке. Но мгновение прошло и выражение лица вновь стало непроницаемым. — Это хорошие новости. Поздравляю. — Спасибо, — ответила Эйлин и её голос был уже другим. Наполненным. Живым. — Я собираюсь открыть лавку с зельями. У меня есть некоторый талант в зельеварении. Розалинда сразу прервала её, не желая выслушивать грандиозные планы случайной знакомой. — Не нужно посвящать меня в свои планы, Эйлин. Вам не требуется моё одобрение. Это ваша жизнь и вы вольны распоряжаться ею как пожелаете. В трубке повисло молчание. А потом послышался всхлип. Розалинда закатила глаза, сжимая трубку чуть сильнее. Она ненавидела слёзы. Но прежде чем успела сказать что-то резкое, голос Эйлин прервал её. — Да, вы правы. Теперь моя жизнь в моих руках. На этом разговор был окончен. — Всего доброго. — Всего доброго, Розалинда. Она аккуратно положила трубку, провела рукой по безупречно уложенным волосам и развернулась, встретившись взглядом с двумя парами любопытных глаз. — Возвращайтесь к чтению, — строго произнесла она, снова садясь в кресло и раскрывая книгу. — Всё в порядке — добавила она. Девочки послушно уткнулись в страницы, но Петунья продолжала краем глаза наблюдать за матерью. На первый взгляд, Розалинда оставалась такой же: спокойной, сдержанной, даже слегка равнодушной. Но одна маленькая деталь выдала её. Её нога, закинутая на другую, едва заметно покачивалась. Лёгкое движение носка — словно в такт мелодии, звучавшей только в ее голове.