Глава 26. Месть ведьмы ч.8

— А теперь, — продолжила она, и в её голосе прозвучала лёгкость, даже веселье, — я заставлю тебя кое-что забыть. Он медленно перевёл взгляд на неё. — Я не хочу, чтобы ты вернулся сюда и вообще помнил к кому возвращаться. Но не волнуйся, — она наклонила голову, словно утешая, — те воспоминания, где ты мучил нас, я тебе сохраню. Чтобы ты никогда не забывал, что послужило причиной твоего наказания. Она сделала шаг ближе. — Надеюсь, я буду приходить к тебе в кошмарах. Она подняла палочку, и прислонила ее к его голове. — Обливейт. Из его головы, вслед за палочкой, потянулась тонкая, дрожащая белая нить. Она светилась, мерцала, извивалась в воздухе, будто живая. Она извлекалась медленно, осторожно, но неумолимо, и Тобиас почувствовал… пустоту. Память покидала его. Он не мог сказать, что именно забывал, но с каждым мгновением внутри становилось всё тише и тише. Белая нить продолжала извиваться, пока Эйлин с отвращением не выкинула ее через плечо, после чего та растворилась в воздухе. Воспоминания рассыпались, исчезли, будто их никогда не было. Как только всё закончилось, его голова слегка качнулась вперёд. Он заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд, внезапно ощутив, что не понимает где находится. Он поднялся, неуверенно, шатко, глаза метались по комнате, на лбу пролегла складка замешательства. Когда его взгляд упал на неё, он отпрянул. А затем закричал. И в ужасе бросился к двери, бездумно, будто дикое животное пытающееся сбежать из клетки. — Остановись, — произнесла Эйлин спокойно, и он застыл на месте, сжимая дрожащие руки. Её голос снова звучал холодно. —Ты уйдёшь. Без оглядки. И будешь идти пока не свалишься. Она подошла к нему и провела по его спине пальцем. Мужчина задрожал. — Ты уйдёшь так далеко, как только сможешь. И больше сюда не вернёшься. Никогда. Она сделала паузу, давая словам впитаться в его сознание, а затем добавила, почти ласково: — Если вернёшься… я тебя уничтожу. Он отрицательно потряс головой словно говоря "никогда". Она чуть склонила голову и наконец произнесла последнее: — А теперь уходи. И не забудь захватить пальто, я ведь не хочу чтобы ты простудился.— последнее она сказала со смешком. Тобиас не заставил себя ждать. Он рванул из дома, на ходу надевая пальто, так быстро, что трудно было понять это сработал приказ или его собственное отчаянное желание спастись от этого безликого монстра. Женщина слышала, как кто-то окликнул его с улицы, Тобиас испугано вскрикнул и побежал дальше. Эйлин долго смотрела ему вслед, не двигаясь, не отрывая глаз от темноты за дверью, в которой только что исчез её муж. Только когда его шаги стихли вдалеке, её тело будто отключилось. Она осела на пол, ощущая как силы покидают её, как всё напряжение и энергия, поддерживающие её до этого момента, растворяется, оставляя только пустоту. Дверь в гостиную тихо скрипнула, и в полумраке показалась тонкая фигура. Северус. Он медленно подошёл к матери, неуверенно остановился перед ней и тихо спросил: — Мам, ты как? Она подняла на него глаза, взгляд её был спокойным, но усталым. — Как давно ты подслушивал? — спросила она, не осуждая, просто интересуясь. Он замялся, но затем решился сказать правду: — С самого начала. Эйлин приложила ладонь ко лбу, прикрыла глаза. — У меня даже нет сил ругать тебя, — выдохнула она, чуть покачав головой. — Я понимаю, ты сделал это из лучших побуждений. Но эта сцена… была не для детских глаз. Северус продолжал смотреть в пол, переминаясь с ноги на ногу. — Но спасибо, что не вмешался, — добавила она спустя паузу, глядя на сына с лёгкой, едва заметной благодарностью. Северус мрачно кивнул. Когда отец ворвался в дом, он вздрогнул и проснулся. Всё это время он сидел за дверью, вжавшись в стену, и незаметно для себя задремал, ожидая появления Тобиаса. Шум, хохот, угрозы и гневный голос — всё это мгновенно вырвало его из сна. В первую секунду он испугался. Гнев мужчины был сильнее, чем прежде, в этом не было сомнений. Когда тот зашагал к матери, угрожая, Северус уже собирался вскочить, броситься к ней, защитить… но кое-что остановило его. Мама. Она была другой. Северус видел, как стремительно всё изменилось. Как она, не повышая голоса, не делая резких движений, одной лишь магией и зельем поставила Тобиаса на колени, заставила его молить о пощаде. Это зрелище… оно завораживало. Он никогда не видел её такой. Сильной. Грозной. Непоколебимой. И в тот момент он понял, что такое настоящая сила. Она была не в крике, не в кулаках, не в размере. Она заключалась в контроле. В способности подчинять ситуацию себе. В том, чтобы заставлять врагов дрожать и опускаться на колени. — Милый, — голос Эйлин вернул его в реальность. Он вздрогнул, выныривая из размышлений и взглянул на мать. Она сидела на полу, её лицо всё ещё оставалось лихорадочно красным, дыхание сбивалось. — Принеси мне пузырёк с прозрачным содержимым, он стоит в холодильнике и тазик, — тихо попросила она. Северус кивнул и направился на кухню. Только сейчас, переступив порог, он наконец заметил, как выглядела кухня после приготовления зелий. На плите стоял небольшой котелок, с краёв которого стекали капли густого настоя. По столу были разбросаны травы, некоторые свежие, другие — уже подвядшие. Среди них он узнал несколько знакомых растений. Он нахмурился и взял лепестки лежащие на столе. Искровая Лоза. Он видел её в учебнике по травологии, который он нашел на чердаке среди разного хлама. "Так вот в чем причина маминого поведения!"—подумал он. Сок лепестков заставлял кровь бурлить, усиливал решимость, дарил ощущение неуязвимости. Он глубоко выдохнул, почувствовав странное облегчение. Это не было безумием. Не было окончательной потерей рассудка. Просто влияние трав. Северус открыл холодильник, нашёл нужный флакон, затем вытащил тазик из-под раковины. Подхватив их, он вернулся в гостиную, неся маме то, что она просила. Эйлин слабо улыбнулась, поблагодарив сына, и без лишних слов поднесла пузырёк к губам и залпом выпила содержимое. Уже через секунду её лицо исказилось, желудок сжался в болезненной судороге и она резко подалась вперёд. Северус успел подставить тазик, когда маму начало рвать. Её тошнило не переваренной едкой смесью растений, которые ещё недавно подпитывали её тело и сознание. Волны спазмов прокатывались одна за другой, её плечи судорожно вздрагивали, пока последняя горькая капля не вырвалась наружу. Он осторожно коснулся её плеча. — Мам... Она глубоко вдохнула, прикрыла глаза и откинулась спиной на стену. Лихорадочный румянец на её щеках постепенно угасал, кожа теряла болезненное свечение и вновь становилась бледной, какой была до этого. Эйлин выглядела ослабленной, истощённой, словно из неё выжали все силы. Северус понял: такова цена её смелости. Он аккуратно взял её за руки, помогая подняться. Она пошатнулась, но он удержал её, крепко сжимая ее локоть. Она была слишком слаба, чтобы идти самостоятельно. И хотя его первым порывом было проводить её в родительскую спальню, он понимал, что не сможет своими силами дотащить её до второго этажа. Поэтому он повёл её в свою комнату. Там, в привычной полутьме, он осторожно уложил её на кровать. Матрас слегка прогнулся под её лёгким телом, она тяжело вздохнула, устало прикрывая веки. Северус подоткнул одеяло, стараясь не думать о том, насколько хрупкой и истощённой она выглядела. Эйлин с благодарностью посмотрела на него. Ему не хотелось тревожить её, но вопрос, который поселился в голове с того самого момента, как она произнесла слова о последнем зелье, не давал покоя. — Мама, — он замялся, но всё же продолжил, — я никогда не слышал о зельях с отложенным временем действия. Только о ядах… Но ты сказала, что его действие начнётся только в ответ на его поступки. Разве такое возможно? Её губы дрогнули в улыбке, и вдруг она рассмеялась. Это был тихий, сдавленный смех. Отсмеявшись, она качнула головой и устало прошептала: — Нет, сынок. Невозможно. Таких зелий не существует. У зелий есть определенное время действия, оно не может ждать своего часа годами, это не проклятие. Северус замер. — Тогда там было?.. — голос его дрогнул, он уставился на неё в полном потрясении. — Просто вода, — спокойно сказала она, всё так же улыбаясь. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать услышанное. — У меня было слишком мало времени, для того чтобы приготовить третье зелье, — добавила она, закрывая глаза. — И так даже лучше… Теперь он будет жить в страхе, как жили мы. Последние слова она произнесла уже почти шёпотом, и прежде чем Северус успел задать ещё хоть один вопрос, её дыхание выровнялось, веки дрогнули, и она уснула. Мальчик ещё несколько мгновений смотрел на мать, её бледное лицо, осунувшиеся черты, едва заметное движение грудной клетки при каждом вдохе. Затем, не желая её тревожить, он медленно поднялся и вышел из комнаты. Он направился на кухню. Там, среди разбросанных трав, остывшего котелка и едва уловимого запаха магических растений, он молча принялся убирать беспорядок. Но мысли его были совсем о другом. То, что сказала мама… Ему это не понравилось. Он бы предпочёл, чтобы Тобиас исчез навсегда. Вдруг тот решит вернуться? Вдруг решит отомстить? Мама слишком мягко с ним обошлась. И будь он на ее месте… Он бы не был таким снисходительным.