Глава 27. Знакомство с родственниками

Северус быстро закончил уборку на кухне. Теперь, когда всё было чисто, он задумался о том где ему спать. Гостиная была холодной и неуютной, кухня не годилась, а в комнату родителей он заходить не хотел. Взвесив все варианты, он тихо направился в свою комнату. Мама всё ещё лежала там, где он её оставил, укутавшись в одеяло. Свет луны, пробивающийся сквозь стекло, мягко освещал её лицо, делая его почти прозрачным. Северус замер у кровати, колеблясь, стоит ли её будить, но женщина словно почувствовав его присутствие, медленно открыла глаза. Она посмотрела на него рассеянным, ещё сонным взглядом, а затем молча приподняла край одеяла, приглашая его лечь рядом. Он ничего не сказал. Аккуратно забрался на кровать, ощущая как её тонкие, усталые руки обнимают его. Они оба были худенькими, поэтому легко поместились на его узкой кровати. Северус осторожно устроился рядом, вслушиваясь в её размеренное дыхание, в чуть заметное биение сердца. Он уловил слабый аромат трав, впитавшийся в её одежду. Этот запах перенёс его в далёкие детские воспоминания, когда он был совсем маленьким и мама, укладывая его спать, гладила его волосы, напевала тихие мелодии. Тепло материнского тела, чувство защищённости, которого он почти не помнил, заставили веки налиться тяжестью. Они уснули. И впервые за долгое время это была мирная ночь.

Утром Эйлин всё ещё была бледной, но выглядела уже не такой ослабленной. Она настояла, что должна сходить на работу Тобиаса и сообщить, что он больше не появится. — Он сбежал, — спокойно сказала она начальству мужа, и никто не задал лишних вопросов. Через несколько часов, собрав вещи, они покинули дом. Северус не знал, куда они идут, но Эйлин шагала уверенно, хоть и медленно. Они прошли через весь город, миновали старые улочки, серые и промозглые, пересекли заброшенные переулки, где пустыми глазницами окон на них смотрели мертвые дома. За пределами города воздух был свежим, но ледяной ветер пробирался под одежду, обжигая кожу. Час ходьбы дался Эйлин тяжело. Её лицо побледнело до мертвенной белизны, дыхание стало прерывистым, но она упрямо шла вперёд. Иногда они останавливались, и Северус с тревогой наблюдал, как она закрывает глаза, крепко сжимая ткань плаща в побелевших пальцах. — Нам ещё долго? — наконец спросил он, не выдержав. Эйлин молча кивнула в сторону одинокого дерева у дороги. Подойдя ближе, она опустилась на одно колено и подняла с земли старую консервную банку. Ржавая, с помятой крышкой, на вид — ничем не примечательная. — Одной рукой держись за меня, а другой дотронься до банки, — тихо сказала она, крепко хватая его за руку. — И приготовься. Северус, уже потянувшись к банке, нахмурился. — К чемууу…?! Не успел он договорить, как мир вокруг завертелся. Гул, рвущаяся с силой невидимая пружина — и вот уже земля ушла из-под ног. Ощущение, будто его втянуло в ледяную воронку, воздух исчез, а затем так же резко вернулся, обрушившись тяжестью на грудь. Северус тяжело вдохнул, ощущая как окружающее пространство резко пришло в норму. Его ноги коснулись твёрдой земли, но тело ещё помнило стремительное падение сквозь пустоту. Мальчик качнулся, но мать крепко держала его. Первое, что бросилось в глаза Северусу, — чистота и порядок. Узкие улочки были укрыты тонким слоем снега, нетронутым грязными сапогами рабочих и колёсами тяжёлых машин. Дома здесь выглядели ухоженными и богатыми, с аккуратными садами и добротными крышами. Он огляделся по сторонам, крутя головой, словно пытался обвести взглядом каждую деталь этого места. Сделав несколько шагов вперёд, увидел на углу табличку с аккуратно выведенной надписью: «Добро пожаловать в Уилтшир». — Ого! — выдохнул он, поражённый. Мама подошла к нему, растирая заледеневшие ладони. Долгий путь до портала украл всё тепло из её тела, и теперь её слегка знобило. — Здесь мы встретимся с моими родителями. С твоими бабушкой и дедушкой, — тихо произнесла она. Северус видел, что она нервничает. Её плечи были напряжены, дыхание стало чуть сбивчивым. Не раздумывая, он взял её за руку и сжал, словно передавая свою поддержку. Эйлин с благодарностью на него посмотрела, и они двинулись вверх по улице. Дом стоял немного в отдалении от остального городка, скрытый в тумане, который мягкими клубами стелился по земле. Он был большим, кирпичным, с просторным садом, чьи очертания расплывались в белесой дымке. Северус молча смотрел на него, ощущая какое-то странное волнение. Они подошли к кованым воротам, и мать на мгновение замерла. Казалось, что-то удерживало её на месте, словно невидимая преграда не позволяла сделать последний шаг. Но затем она выдохнула, собрала всю свою решимость и пошла к двери. Постучала дважды. Дверь отворилась. На пороге стояли двое пожилых людей, будто заранее знали, что придут гости. Мужчина с седыми, но аккуратно зачёсанными волосами, глубокими морщинами на лбу. Женщина в сером шерстяном платье, с высоко поднятым подбородком и строгим взглядом. Они смотрели на них холодно. В воздухе повисло гнетущее молчание. Северус не знал, чего ожидать. Они смотрели не на него — их взгляды были прикованы к маме. В них не было злости, ненависти или отвращения. Но и тепла там не было тоже. Только настороженность. Но вдруг… Эйлин сделала шаг вперёд и забыв о гордости, опустилась на колени перед своими родителями. — Мам… папа… пожалуйста выслушайте меня..— её голос дрогнул. — О, ради Мерлина, Эйлин! Встань, не позорь нас! — раздался возмущённый голос пожилой женщины. Она тут же подалась вперёд, схватила дочь за руки, словно не давая ей унижаться перед ними. Мужчина нахмурился, но ничего не сказал. Вместо этого он сделал шаг, осторожно взял Эйлин за плечи и помог ей подняться. Молчание. Северус смотрел, как его дед молча смотрел на дочь приподняв брови словно спрашивая: «могу я?», а та осторожно кивнула. Он заглянул ей в глаза, стоял так, не отводя взгляда, казалось, вечность. А потом… Он отпрянул, словно увидел в глазах дочери что-то, что не видели другие. В его взгляде было неверие, шок, страх, боль. Но в следующую секунду он шагнул вперёд и обнял её. Крепко, с силой, будто пытался собрать воедино разбитые осколки. — Всё хорошо… — прошептал он ей в волосы. — Всё хорошо. Ты дома. Ты молодец. Эйлин замерла, словно не веря. А затем её плечи затряслись. Она заплакала, беззвучно, как ребёнок, уткнувшись в грудь отца. Бабушка шагнула ближе и тоже обняла их. А Северус стоял в стороне, чувствуя себя лишним. Он не знал этих людей. Не знал, что должен чувствовать. Всё происходящее казалось слишком странным, слишком чуждым для него. Он молчал. Только когда Эйлин успокоилась, она вытерла лицо, повернулась к нему и положив руки ему на плечи, мягко произнесла: — Это Северус. Мой сын. Старики медленно перевели взгляд на мальчика. Разглядывали. Оценивающе, внимательно, но уже без прежней холодности. — Здравствуй, Северус, — первой заговорила бабушка. Теперь её голос звучал мягче, чем несколько минут назад. — Привет, — тихо ответил он. — Не стойте в дверях, — наконец произнёс дедушка, делая приглашающий жест. — Заходите. Нам нужно многое обсудить. Они вошли в дом. Северус впервые оказался в таком месте — тёплом, уютном, с запахом книг, древесины и травяного чая. Здесь всё было другим. Разговоры продолжались часами. Сначала было неловко — и для стариков, и для Северуса, и для Эйлин. Они не знали, как вести себя с дочерью, которую столько лет не видели. Не знали, о чём говорить с внуком, о существовании которого даже не подозревали. Но несмотря на холодность первых минут, они приняли их. А эта неделя, проведённая в доме бабушки и дедушки, стала лучшей в жизни Северуса.