Глава 32. Принятие

Петунья уже не чувствовала моста под ногой. Её ступня провалилась в пустоту, ветер ударил в лицо, сердце сжалось в панике — но в следующую секунду её резко дёрнуло назад. Чьи-то пальцы впились в руку с болезненной силой. Лили. Она держала её изо всех сил, её руки дрожали, ногти вонзались в кожу, а лицо было мокрым от слёз. Через мгновение с другой стороны в неё вцепился Северус, и общими усилиями они повалили Петунью обратно на деревянный настил моста. Трое рухнули на доски, сбивая друг друга с ног. Петунья тут же попыталась вырваться. — Отпустите меня! — её голос был срывающимся, полным отчаяния и злости. Лили продолжала цепляться за неё, умоляя: — Пожалуйста… Туни, не надо… пожалуйста… Северус, тяжело дыша, сердито посмотрел на неё: — Ты что, совсем сумасшедшая?! Эти слова, сказанные с таким искренним возмущением, стали последней каплей. — Почему?! — выкрикнула Петунья, резко садясь. Её тело всё ещё дрожало от страха, но в груди бушевал огонь, жгучий и обжигающий. — Почему вы вмешались?! Почему именно вы?! Почему вам так просто всё даётся?! Вы не делаете ничего, абсолютно ничего, а у вас есть магия! Она судорожно смахнула слёзы с лица, но они не переставали течь. — Почему только у меня её нет?! — голос сорвался на хриплый всхлип. — Лили, ты — моя сестра, у нас одна кровь, но у тебя есть магия, а у меня — нет! Она с силой ткнула пальцем в Северуса. — А ты?! Как?! Ты же вообще идиот! — Эй! Я не идиот! — немедленно огрызнулся он, хмурясь. Но Петунья уже не слушала. Она повернулась к Лили, её лицо было искажено болью. — Ответь, ты веришь в меня? — прошептала она. Лили моргнула, не сразу понимая. — В-верю в что? — В то, что у меня появится магия, — голос Петуньи дрожал, но в нём было что-то умоляющее, — Скажи мне, Лили. Ты веришь, что я смогу? Лили раскрыла рот, но слова застряли в горле. — Я… Её лицо исказилось в мучительном выражении, она хотела сказать "да", хотела, но… не могла. Петунья замерла, в глазах погасла последняя искорка надежды. — Ты не веришь… — прошептала она, и в этих словах было больше горечи, чем в криках. Лили вздрогнула, широко распахнув глаза. — Ч-что? Нет! Это неправда! Но Петунья уже видела правду. Она читала её в глазах сестры, в её выражении лица. Лили молчала. Она не знала, что сказать. Петунья перевела взгляд на Северуса. Он отвернулся. Он даже не пытался соврать. Что-то сломалось внутри. — Я одна. Слова прозвучали так тихо, но с такой страшной ясностью, что Лили и Северус невольно задержали дыхание. Петунья с трудом поднялась на ноги, тяжело дыша. — Я возвращаюсь домой. Её голос был ровным, пустым. — Не смейте идти за мной. Она развернулась и быстрым шагом направилась обратно по тропе, не оглядываясь. Северус остался с Лили. Девочка дрожала, её плечи подрагивали от бесшумных рыданий. — В чём моя вина?.. — прошептала она. — Я ведь не выбирала это… Северус молчал, не зная, как её успокоить. Он неловко похлопал Лили по спине, но его движения были неестественными, скованными, словно он не понимал, как именно должен утешать. А после вздохнул, оглядываясь в сторону, куда ушла Петунья. — Она смирится, — сказал он спокойно. — После дня рождения точно, дай ей время. Лили вздрогнула. Она хотела возразить. Сказать, что у Петуньи ещё есть шанс, возможно магия скоро появится. Но остановила себя. В глубине души она знала правду. Она тоже не верила.

***

Петунья ворвалась в дом, пронеслась мимо родителей, даже не замедлив шаг. — Где Лили? — спросила мать, но ответа не последовало. — Ты почему такая грязная? Что случилось? — добавил отец, но Петунья уже поднималась по лестнице, шаги её были быстрыми и резкими. Она хлопнула дверью так, что стекло в окне задрожало, повернула ключ в замке и, наконец, забралась на кровать, сжалась в комок, зарылась лицом в подушку… и тут же почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Запоздалый страх накрыл её, лишая сил. А если бы Лили и Северус не появились? Если бы её нога действительно провалилась в пустоту, если бы холодная вода сомкнулась над головой… Что тогда? Но самое ужасное — она не знала ответа. Проявилась бы её магия или нет? Её выбросило бы на берег потоком магии, или же… она просто утонула бы, беспомощно барахтаясь в ледяной воде? Она не могла забыть их лица. Лили, со слезами, растерянно шептавшую, что верила в неё. Но Петунья слышала этот голос слишком долго, слишком часто, чтобы не узнать, когда он лжёт. И Северуса, который даже не стал пытаться скрыть, что никогда в неё не верил. Запоздалый страх мешался со злостью. Она была зла на них за то что они вмешались. За то что она осталась в неведении.

***

Две недели пролетели быстро. Она не говорила ни с Лили, ни с Северусом. Не ходила в лес. Не интересовалась магией вслух, но каждый вечер читала книги, снова перечитывала ритуалы, снова обдумывала, где могла допустить ошибку. Однажды поздно вечером, не в силах больше сдерживаться, она написала ещё одно письмо. Бумага была исписана торопливым, сбивчивым почерком. "Прошу. Завтра мой день рождения. Примите меня, сделайте исключение. Я могу учиться. Я смогу. Просто дайте мне шанс." Капли слёз размазывали чернила. Она торопливо сложила письмо, бросила в конверт и закутавшись в куртку, тихо прокралась вниз, чтобы отнести его в почтовый ящик. Как и предыдущие семь. Наутро она проснулась с колотящимся сердцем. Рванув с кровати, она подбежала к окну и вгляделась в улицу. Почтовый ящик был закрыт. Сердце сжалось. Она метнулась вниз, на ходу натягивая свитер, распахнула дверь, выбежала на крыльцо. Подбежав к почтовому ящику, замерла, закрыла глаза, в последний раз надеясь… Пусто. Медленно разжав пальцы, Петунья отступила назад и закрыла ящик. Сегодня она не хотела праздновать день рождения. Родители, не замечая её настроения, устроили для неё праздник. В гостиной собрались соседские дети, с которыми Петунья никогда не общалась, за столом сидела Лили, которая периодически кидала на сестру взгляды. Все улыбались, разговаривали, но Петунья… Петунья просто сидела молча, безучастно ковыряя вилкой кусок торта. Родители подарили ей книги. — Это тебе для будущей учёбы, — сказала мама с улыбкой, погладив её по руке. Будущей учёбы. Будущей обычной учёбы. Тонкие пальцы Петуньи медленно сжали обложку книги. День рождения прошёл мимо неё. Она не запомнила ни еды, ни голосов, ни подарков. Только тяжёлый, давящий ком в груди, который не исчезал. Ночью она сидела у окна, глядя в темноту. Где-то вдалеке слышался лай собак, стук шагов по мостовой. Луна висела в небе, отбрасывая тусклый свет. Каждые двадцать минут она вставала, накидывала куртку и выбегала на улицу. Подходила к почтовому ящику. Приоткрывала. Пусто. Снова и снова. До самого утра письмо так и не пришло. Она не сомкнула глаз за всю ночь, постоянно прислушиваясь к каждому шороху за окном, ловя малейшие звуки, надеясь... Но всё было напрасно. Почтовый ящик оставался пустым. Когда солнце только начало подниматься над крышами домов, окрашивая улицы в бледно-золотистый цвет, Петунья всё ещё сидела у окна. Глаза щипало от усталости, пальцы дрожали, сжимая край одеяла. Его не будет. Письмо не придет. И всё же она не могла просто так сдаться. Сжав зубы, она сбросила с себя одеяло, даже не переодеваясь, прямо в пижаме, вышла из комнаты. В холле второго этажа все еще было темно и торопясь она споткнулась о ковер, из-за чего упала. Она надеялась что причиненный ею шум не разбудил родителей. Девочка спустилась вниз, схватила велосипед и выехала на дорогу. Она не уехала далеко, всего лишь за дом.Там, за ним, начинался спуск — достаточно крутой, чтобы набрать скорость. Внизу росло большое старое раскидистое дерево. Петунья остановилась на вершине холма, обхватив руль до побелевших пальцев. Сердце бешено колотилось. По привычке на ней был надет шлем, она сняла его и кинула на траву. "Если магия есть — она мне поможет." Она дала себе несколько секунд чтобы справится с участившимся сердцебиением. Она резко выдохнула и оттолкнулась. Колёса сорвались с места, воздух засвистел в ушах, сердце подпрыгнуло в груди. Она мчалась вниз, быстрее, быстрее, прямо на ствол дерева. Ветви дрожали от ветра, солнечный свет пробивался сквозь листья, но Петунья не видела ничего этого. Она зажмурилась. Прошу. Прошу. Прошу. Удара не последовало. Ни через секунду, ни через две. Она осторожно открыла один глаз. Она зависла в воздухе, всего в нескольких сантиметрах от коры. Велосипед дрожал под ней, но не двигался. Она неверяще смотрела на это. Чувствую как мурашки гуляют по ее телу, поднимая каждый волосок. Она сделала это. Магия! Она чувствовала её! Чувствовала, как она окутывает её, пульсирует в каждом вдохе, согревает пальцы, наполняет каждую клеточку тела. Грудь сдавило восторгом, на губах расплылась радостная, неверящая улыбка. Сработало! Сработало! Но тут из эйфории её выдернул голос: — Туни… Она вздрогнула. На тротуаре, всего в нескольких шагах, стояла Лили. Она стояла совсем рядом, в пижаме, тяжело дыша, её руки были вытянуты вперёд, словно она хотела поймать ее, а волосы были слегка наэлектризованы. Петунья замерла. Сердце упало. Это не она. Это Лили. Лили сделала это. Она остановила велосипед. Всё тепло, всё счастье, которое только что бурлило в теле, застыло, затвердело, превратившись в огромный тяжёлый комок где-то в животе. — Почему... Почему ты так со мной? — прошептала она, глядя на неё с отчаянием. Она соскочила с седла, велосипед со стуком рухнул на землю. Лили отшатнулась. Но Петунья уже шагала к ней, сжимая кулаки, с каждым шагом всё сильнее, всё яростнее, чувствовала, как внутри всё ломается, как злость заливает её с головой. — Зачем ты вмешалась?! Ты не могла просто дать мне попытаться?! Голос Петуньи дрожал от ярости.— Ты хочешь быть единственной! Ты хочешь, чтобы только у тебя была магия! Ты хочешь, чтобы только тебя любили! Она сжала кулаки, её тело трясло и прежде чем она осознала, что делает, толкнула Лили. Словно вспышка молнии осветила её сознание, когда младшая сестра упала на землю. Петунья увидела её глаза полные слез. Боль. Непонимание. Петунья замерла. Сердце будто остановилось. Что она сделала?.. В горле встал удушливый ком, ей стало страшно. Не в силах выдержать этот взгляд, она резко развернулась и убежала. Забежав в дом, на лестнице запнулась, едва не упала, но продолжила бежать, всхлипывая и хватая ртом воздух будто задыхалась. Добежав до своей комнаты, с силой хлопнула дверью, заперлась и наконец замерла посреди комнаты. Полумрак. Занавески были задёрнуты, в воздухе ещё витал слабый запах бумаги и чернил, а на столе всё ещё лежал её дневник, безмолвный свидетель ее неудач. Не помогло, не сработало. Все усилия последнего года оказались тщетны. Магия не появилась. А ей уже одиннадцать. Петунья сжала губы, слёзы текли по щекам, падая на пол крупными каплями и вдруг её охватила ярость. Её плечи затряслись. Слабая. Глупая. Жалкая. Она тяжело дышала, взгляд бешено метался по комнате, пока не упал на книги. Те самые книги, которые она собирала, на которые копила карманные деньги, которые берегла как самое дорогое. Те книги которые дарили глупую надежду что и она станет главной героиней своей истории. Она резко шагнула к полке и сорвала их вниз, на стол. Брошюры, буклеты, волшебные сказки, обещавшие, что магия есть в каждом, что каждый может научиться, что нужно лишь верить... Ложь. Глупая ложь. С губ сорвался сдавленный всхлип. Она схватила первую попавшуюся книгу, её пальцы судорожно сжали края обложки. — Врёшь… Книга заскрипела, когда она рванула её в стороны. — Всё врёт! Она разорвала её. Разорвала, словно та была виновата в её боли. Грубо скомкав страницы, швырнула их в угол, хватаясь за следующую. Глухой всхлип. Голоса в голове твердили, что всё напрасно. Все это время, вся эта борьба, все молитвы, заклинания, заговоры, зелья, ритуалы. Последние слова Лили. То как она отдалилась пару месяцев назад, видимо уже понимая что у Петуньи нет сил и заменила ее на нового друга, с магией. Все взгляды Северуса. Они не верили в неё. Она сама в себя больше не верила. Она судорожно сгребла все оставшиеся книги, опрокинула их на пол, рассыпая страницы, бумага шуршала, цеплялась за сухие пальцы, но она не останавливала себя. Она схватила дневник хотела оправить его вслед за книгами, занесла руку чтобы кинуть его об стену, но замерла и положила обратно на стол. Слёзы текли по щекам, крупные, горячие. Она всхлипывала, кусая губы, чтобы не разрыдаться в голос. — Глупая, тупая... Следующий буклет полетел в стену. — Ненавижу. Следом брошюра. — НЕНАВИЖУ! Силы закончились. Она осела на колени, обхватила себя руками, плечи затряслись. Она сдается, у неё больше не было сил. Раз магия отказалась от неё. Так тому и быть. Значит и она откажется от магии.