Глава 35. Подозрения Лили

Наступила зима. Петунья проснулась и кряхтя села в кровати. Вылезать из-под тёплого одеяла совершенно не хотелось. Ей было всего одиннадцать, но ощущение было такое, будто все сто одиннадцать. Тело ныло, каждый сустав будто скрипел, а конечности казались ватными, словно она проспала не одну ночь, а долгие века. С трудом откинув одеяло, она поднялась и пошатываясь подошла к окну. За стеклом улица была неузнаваема. Вчерашняя слякоть и серость исчезли, уступив место белоснежному миру, который раскинулся перед ней. Снег укрыл крыши домов, мостовые и деревья, превратив их в искрящиеся холмы и серебристые силуэты. Ветви за окном прогнулись под пушистой тяжестью, из-за чего казались почти сказочными. Воздух был чист и прозрачен, лёгкий морозный туман стелился над улицей, а вдалеке, где ещё не прошли люди, снег лежал нетронутым, гладким словно атласная ткань. Петунья прижалась лбом к стеклу, и холод тут же пронзил её кожу, пробежав ледяной змейкой по телу. Она поежилась и поспешила отойти от окна, не дав морозу окончательно пробраться к ней под кожу. Проходя мимо стола она заметила, что одна из ручек лежала неровно. Сердце тревожно сжалось. Петунья остановилась, будто её что-то удержало. Она не могла так просто уйти. Медленно, аккуратно, она поправила её, положив в ровную линию с остальными. Почувствовав лёгкое облегчение, выдохнула. Теперь можно идти собираться в школу. Дни проходили одинаково. Петунья училась и при должном усердии (чего у нее было в избытке) выходило неплохо. Но с друзьями всё было не так радужно. Петунья так и не решилась сделать первый шаг к новым знакомствам. Она пыталась следовать совету матери — наблюдать за теми, кто нравился людям, отмечать, как они разговаривают, что говорят, как ведут себя. Но каждый раз, когда дело доходило до реального общения, что-то внутри неё заставляло её молчать. Она и Лили почти не разговаривали. Они редко виделись, разве что за ужином, но даже там Петунья чувствовала себя неловко. Она плохо умела не только общаться, но и мириться — раньше они никогда не ссорились, и теперь она просто не знала, как исправить ситуацию. Боль внутри утихла. Когда-то она ненавидела Лили за её магию, за ту лёгкость, с которой сестра получила то, чего Петунья так жаждала. Но теперь… теперь это казалось не таким важным. Может, после дня рождения Лили, она наберется смелости попробует заговорить с ней? Может, попросит не использовать магию при ней и не говорить о ней? Лили наверняка поймёт. И тогда они будут вместе как в прошлом? Петунья скучала по сестре. Она видела, как Лили всё чаще и чаще смотрела на неё, но стоило им встретиться взглядами, как та тут же отводила глаза. Может она тоже скучает? И тоже не знает, как помириться?

***

В один из дней Лили сидела у Северуса дома. За окном медленно падал снег, белые хлопья кружились в свете уличных фонарей, таяли на стёклах. В доме было тепло, в камине потрескивали поленья, разливая мягкий свет по гостиной. Северус сначала стеснялся приглашать Лили — дом казался ему слишком убогим, слишком пропитанным тяжелым прошлым и страхом. Но со временем всё начало меняться. Эйлин старалась, по мере возможностей, сделать его уютным, добавить красок, тепла. Старая, дряхлая мебель понемногу исчезала, заменяясь новой, пусть и дешёвой, но чистой и опрятной. Теперь здесь было тепло, тихо и спокойно. И Северус больше не стыдился открывать дверь. А ещё теперь там было безопасно. Тобиас, вопреки страхам мальчика, так и не объявился. Ни с проклятиями, ни с угрозами, ни с факелом в руке и криками о том, что здесь живут “ведьмы”. Он исчез, словно тень, которой больше не было места в их жизни. — Может, он наконец-то одумался? — предположила Лили, листая старую учебную книгу, принадлежавшую когда-то Эйлин. — Он не одумался, — хмыкнул Северус, подкидывая полено в камин. — Он боится. Он сказал это уверенно, с какой-то даже мрачной гордостью. Мама Северуса редко бывала дома. Она открыла лавку зелий в одном из магических городков, и теперь всё её время уходило на работу. Северус рассказывал, что бабушка с дедушкой дали ей денег на начало дела, и мама очень долго благодарила их за это. — Ты бы видела этот магазинчик, Лили, — Северус повернулся к ней, глаза его блестели в полумраке. — Маленький, но такой уютный. Она хочет, когда выплатит долг родителям, выкупить второй этаж и переехать туда. Лили резко подняла взгляд. — Переехать? В её голосе звучала растерянность. Северус кивнул, но, увидев, как поникли её плечи, спохватился и сказал: — Да, но это еще не скоро. Лили смотрела на огонь, задумчиво покусывая губу. Сначала ушла Петунья. Теперь и Северус? Она не хотела остаться одна. Северус уловил её настроение и хотя не был мастером в разгадывании чужих эмоций, ощутил что-то тёплое внутри. "Она не хочет, чтобы я уезжал." Мысль была на удивление приятной. Он кашлянул, скрывая смущение и быстро сказал: — Всё равно мы будем видеться в Хогвартсе. А если попадём на один факультет, то и каждый день. Лили вздохнула и кивнула. — Было бы здорово. Повисло молчание, нарушаемое лишь тихим потрескиванием огня в камине. — Ты знаешь, Северус… Петунья так изменилась, — задумчиво сказала Лили, поигрывая краем страницы старой книги. — Мне теперь тяжело понять, что она думает. Раньше я понимала её с лёгкостью, но сейчас… Она замолчала, нахмурив брови, и уставилась в огонь, наблюдая как языки пламени лениво облизывают поленья. Северус не знал что сказать. Он никогда не имел братьев или сестёр, не знал, каково это — понимать кого-то с полуслова и вдруг потерять эту связь. Он пожал плечами, но ничего не ответил. Лили вздохнула и немного поколебавшись добавила: — И ещё… Это не даёт мне покоя. Случай с велосипедом. Помнишь, о котором я рассказывала? Северус кивнул, вспоминая тот день. Лили тогда остановила его в школе и дрожащим голосом, едва сдерживая слёзы, рассказывала что поссорилась с сестрой, и что Петунья никогда её не простит. — У меня ощущение, что в тот день… не я использовала магию. Секунда молчания. Северус вскинул брови. — Что?! — он даже привстал от неожиданности. — А кто ещё это мог быть? Он вдруг замер, и что-то в его взгляде изменилось. — Неужели ты думаешь… — он прищурился, в шоке глядя на Лили. Лили кивнула. — Сначала я даже не задумалась об этом, — призналась она. — Но теперь… В тот момент, когда Петунья ехала прямо на дерево, единственное что я чувствовала это страх за нее. Хотя когда я использую магию я чувствую щекотку в животе. Она положила руку на низ живота, вспоминая это уже знакомое ощущение. — Но тогда… Я ничего не чувствовала. Северус смотрел на неё, приоткрыв рот от удивления. — Но ведь велосипед остановился… — пробормотал он. — Да, и я была так напугана за Туни, что не сразу поняла, что это была кажется не я..-добавила она и сглотнула. — Это снова и снова прокручивалось у меня в голове. Я пыталась понять, что меня смущает. А потом, когда уже отсидела наказание, когда мы с тобой были в лесу, я снова использовала магию и наконец поняла… Она замолчала. — Поняла что? — Поняла, что в тот раз было не так. Северус обдумывал её слова, затем приглушив голос сказал: — Ты уверена? Если мы снова втянем её в наш мир, а это окажется ошибкой… Не знаю, справится ли она с этим разочарованием снова. Лили опустила голову. — Я… я не уверена, — честно ответила она. — Поэтому и не говорила тебе раньше. Я искала подтверждение… Она нахмурилась. — Но Туни… Она отказалась от магии. Совсем. И чайники у нас не пели, книги не летали по комнате, как со мной. Я не заметила ничего необычного. Она закусила губу. — Хотя… Если честно, я могла и не заметить. Мы теперь почти не видимся. Она ненадолго замолчала. — Единственное, что изменилось — она постоянно учится как безумная и выглядит постоянно уставшей. Северус помолчал, а потом произнес: — Если твои подозрения окажутся правдой, то это будет первый случай, который я могу вспомнить, когда человек пробудил у себя магию одной лишь упертостью. Мальчик задумался. — Слушай, а тот дневник, который она таскала всегда с собой? — вдруг напомнил он. Лили нахмурилась. — Что с ним? — Может быть, если ты не заметила изменений, то сама Петунья их увидела и записала туда? — предположил он. — Если там есть что-то подозрительное, мы поймём права ты или нет. Лили с сомнением покачала головой. — Лезть в её дневник — это как-то… неправильно. — Лучше так, чем лезть ей в душу, — пожал плечами Северус. Лили кусала губу, обдумывая его слова. А потом решительно кивнула. — Да. Мы должны проверить. — Мы? — Северус приподнял брови. Он не хотел лезть в комнату Петуньи. Определённо не хотел. — А чья это идея? — хмыкнула Лили. Она скрестила руки на груди. — Приходи ко мне завтра. Петунья помогает маме с ужином и её комната будет пустой. Северус вздохнул. Кажется, у него не было выбора.