Глава 42. Страшные последствия, какими они могли быть

Они шли по коридорам Министерства, пока, наконец, не остановились у двери с золотой табличкой, на которой было выгравировано: Маргарет Уилсон – главный маг-медик Петунья удивлённо приподняла брови увидев знакомую фамилию. Но её удивление только усилилось, когда мистер Уилсон пригладил волосы, будто немного смущаясь, затем улыбнулся и постучал в дверь. Стоило ей приоткрыться, как он, ни секунды не колеблясь, наклонился и поцеловал женщину что встретила его, в щёку. — Маргарет, дорогая, рад тебя видеть. Женщина в ответ улыбнулась так тепло и естественно, что даже пространство вокруг неё словно наполнилось мягким светом. Её светлые волосы мягко спадали на плечи, а голубые глаза светились теплом. — Ты, как всегда, приводишь мне самых необычных пациентов. Петунья не отводила от неё взгляда, вдруг понимая, что уже видела эту женщину раньше. Точнее она увидела сходство между девочкой на фотографией и женщиной. Те же светлые волосы и такая же теплая улыбка. Видимо та девочка была ее дочерью? Петунья моргнула. И как же разительно отличался мистер Уилсон рядом с ней. Вечно серьёзный, собранный, сдержанный министерский работник… таял, стоило ему оказаться рядом с женой. Лили тоже заметила это и переглянулась с Петуньей, уголки её губ дрогнули, словно она с трудом сдерживала улыбку. — Это моя жена Маргарет, она займётся твоим осмотром, — сказал мистер Уилсон, обращаясь к Петунье. Он передал несколько листов бумаги свой жене, а та мельком взглянув на них, жестом пригласила Петунью в отдельный кабинет, а затем обратилась к остальным: — А вас попрошу немного подождать. Кабинет миссис Уилсон оказался светлым и просторным, в отличие от мрачных коридоров Министерства. Полки здесь были заставлены склянками с зельями, пергаментами, какими-то древними медицинскими манускриптами. На стенах висели схемы каких-то магических каналов и атлас строения тела, в углу стоял небольшой столик, на котором покоилась чашка с чаем и тарелка с наполовину съеденным печеньем. Маргарет усадила Петунью в удобное кресло и внимательно посмотрела на неё, словно пытаясь разглядеть больше, чем можно было увидеть глазами. — Расскажи мне, как ты себя чувствуешь, — мягко попросила она. — Когда ты впервые заметила, что с тобой что-то происходит? Петунья задумалась, глядя в пол. — Я… думаю, это началось, когда я отказалась от магии. Маргарет внимательно кивнула, и перо лежавшее на столе, вдруг само поднялось в воздух и начало записывать её слова. — Отказалась? — переспросила она, слегка изогнув бровь. — Да. — Петунья тихо выдохнула. — После всех неудач я решила, что магии во мне нет и быть не может. Я хотела оставить это в прошлом. Вычеркнуть всё из памяти. Маргарет слегка наклонила голову, давая понять, что хочет услышать продолжение. — Сначала всё было нормально… или мне так казалось. Я чувствовала себя усталой, но думала, что это просто… обычное переутомление. Петунья нахмурилась вспоминая. — Но потом стало хуже. Я чувствовала, будто всё тело стало ватным. Руки, ноги… они немели, словно переставали быть моими. Её голос стал тише, она продолжала. — А потом началась боль. Она… она была повсюду. В последнее время мне казалось, что даже мысли причиняют мне боль. Маргарет по-прежнему не перебивала, позволяя ей говорить всё, что накопилось внутри. — А ещё… — голос Петуньи дрогнул, но она всё же договорила: — Я больше не могла нормально есть. Любая еда вызывала тошноту. Магическое перо непрерывно записывало её слова. — А как ты себя чувствуешь сейчас? — спросила доктор, чуть склонив голову набок. Петунья заулыбалась. — Сейчас просто замечательно, — довольно ответила она. — Кажется, когда я взяла палочку, она изгнала всю боль из моего тела. Давно я себя так хорошо не чувствовала. Когда Петунья закончила, Маргарет кивнула, а затем успокаивающе сказала: — Не пугайся, сейчас ты почувствуешь небольшое покалывание. Она достала палочку и начала медленно водить ею над телом Петуньи. Сначала палочка засветилась мягким светом, но затем… Свет начал темнеть. Сначала стал серым, затем наполнился чёрным дымом. Маргарет резко побледнела. Петунья замерла, не понимая, что происходит. Женщина нахмурилась, на ее лбу образовалась озабоченная складка. Ещё раз провела палочкой над Петуньей, словно надеясь что результат окажется ошибочными, но… Ничего не изменилось. Она моргнула, вновь посмотрела на палочку, затем перевела взгляд на девочку. — Не может быть… — едва слышно пробормотала она, но в её голосе звучало больше тревоги, чем удивления. Петунья напряглась, пристально наблюдая за доктором. Маргарет тем временем развернулась и направилась к одному из шкафов, где среди ровных рядов баночек и свитков стоял ящик с какими-то кристаллами. Женщина поколебалась. Сначала вытащила кристалл красного цвета, затем подумала и взяла ещё три, других цветов. Когда она подошла ближе, её голос стал мягким, но серьёзным: — Сейчас я приложу эти кристаллы к твоему животу. Это обычная диагностика, ты ничего не почувствуешь. Петунья, всё ещё напряжённая, с трудом кивнула. Миссис Уилсон начала с красного. Никакой реакции. Затем перешла к жёлтому. Ничего. Синий. Абсолютно никакой реакции. Петунья нервно сглотнула, когда женщина остановилась, сжав в пальцах последний кристалл — чёрный. Маргарет некоторое время смотрела на него, затем, будто решившись, приложила к животу девочки. В следующий момент Петунья с удивлением увидела, как кристалл начал терять свой цвет. Сначала он просто помутнел, затем медленно, но неотвратимо становился всё прозрачнее и прозрачнее. Пока цвет не исчез вовсе. Маргарет резко вдохнула неверяще смотря на прозрачный кристалл. — Не может быть… — снова повторила она, на этот раз уже громче и отчётливее. Внезапно она быстро развернулась и подойдя к двери, распахнула её. — Дэвид, ты мне нужен. Срочно. Голос её звучал резко, почти жестко, и от этого по спине Петуньи пробежали мурашки. Через несколько секунд в кабинет вошёл мистер Уилсон, его лицо было сосредоточенным, но спокойным. Маргарет не стала терять времени. Молча взяла его за локоть и отвела в сторону. Петунья, сидя в кресле, напряглась. Она чувствовала, что разговор будет важным, и постаралась незаметно прислушаться. — Ты уже что-то подозревал, поэтому привёл её ко мне? — спросила Маргарет тихо, но в голосе звучало напряжение. — Да, дорогая. — Уилсон тихо выдохнул, на его лице не было облегчения, скорее — тяжелая обречённость. — Я не хотел строить догадки, пока ты сама не подтвердишь. Я не был уверен. Не то что на сто, даже на десять процентов. Маргарет нервно провела рукой по лбу, затем, сжав пальцы в кулак, заговорила быстрее, будто возмущение переполняло её. — Как вы могли этого не заметить?! — её голос был приглушённым, но резким. — Насколько я поняла, вы следили за их домом! Как это могло произойти у вас под носом?! Это же не средневековье, когда детей из страха заставляли подавлять магию! — Значит, это правда? — голос мистера Уилсона напрягся. Маргарет закрыла глаза, её лицо отразило борьбу с неприятными мыслями. Она глубоко вдохнула, затем едва слышно сказала: — Да. Она практически стала обскуром. Повисла гнетущая тишина. Петунья не понимала, что это значит, но ощущение напряжения в кабинете не оставляло сомнений — ничего хорошего. — Если бы вы не привели её ко мне в течение полугода или года, — Маргарет посмотрела на мужа с настоящей тревогой, — она бы разрушила не только себя, но и половину города. У Петуньи выпучились глаза. "Вот тебе и «меланхолия с истерией»." внезапно подумала она. — Как это вообще стало возможно? — Маргарет покачала головой, снова скрестив руки на груди. — Сейчас же не время охоты на ведьм. Что её заставило подавить магию? Мистер Уилсон нахмурился, будто прокручивая в голове все возможные варианты. — Я предполагаю, что это произошло, потому что она сама отказалась от магии, я бы даже сказал абсолютно вычеркнула ее из своей жизни — наконец заговорил он, пристально глядя на жену. — Она получила её, добилась своим упрямством, своим безрассудством, но не осознав этого, закрылась практически сразу. Запретила себе даже думать о ней. Он сделал паузу ,а потом коротко усмехнулся вспоминая их с девочками приватный разговор. — А судя по нашему разговору, упрямства этой девочке не занимать. Маргарет хмыкнула. — В любой другой ситуации я бы сказал, что это невозможно, — продолжил он. — Магия — это неконтролируемый процесс. Её нельзя просто "запретить" себе. Обычно, если волшебник подавляет свои силы, магия всё равно прорывается, защищая его, особенно в моменты опасности. Маргарет наклонила голову, внимательно слушая. — Но в данном случае… Он перевёл взгляд на Петунью. — Опасности рядом не было. Маргарет внимательно посмотрела на девочку, но теперь её взгляд был другим. Она видела перед собой не просто пациентку, а уникальный случай — что-то редкое, невозможное, но всё же существующее. — Звучит логично, — тихо сказала она. — В обычных условиях такое невозможно, но если твоя оценка в отношении ее верна… Она пристально посмотрела на Петунью. — В её случае возможно. Маргарет снова перевела взгляд на мужа. — Как она сейчас? — Ситуация улучшилась, — кивнула женщина. — Как только она перестала блокировать магию, напряжение начало спадать. Сейчас я бы назвала это не "чёрным кодом", скорее "серым". Маргарет замолчала, её взгляд затуманился раздумьями, словно она мысленно перебирала десятки случаев, сравнивала, анализировала, искала наилучшее решение. Наконец, она глубоко вдохнула и произнесла: — Её тело сильно пострадало. — В её голосе прозвучала искренняя тревога. — Я не понимаю, как она смогла так долго терпеть боль. Мистер Уилсон едва заметно напрягся, его пальцы стиснули край мантии, но лицо оставалось спокойным. — Что бы ты посоветовала предпринять? — спросил он, но в его голосе чувствовалась напряжённость. Маргарет провела рукой по подбородку задумавшись. — Мы знаем слишком мало случаев, когда медикам удавалось добраться до детей, не ставших полноценными обскурами. — Она говорила медленно, подбирая слова. — Обычно их находят слишком поздно, когда уже не у кого спрашивать. Я не знаю, как это отразится на ней в будущем, но могу дать рекомендации. Уилсон кивнул, жестом показывая, чтобы она продолжала. — Во-первых, ей нужно активно использовать магию. — Маргарет посмотрела на Петунью. Девочка быстро перевела взгляд на лампу, чтобы не быть застигнутой за подслушиванием. — Чем чаще она её выпускает, тем лучше. Запрет на магию в их доме надо снять. Она перевела взгляд на мужа, в её глазах читалась просьба. — Кто-то должен заниматься с ней. Кто-то, кто поможет ей контролировать магию и сможет проследить за ее состоянием.. Мистер Уилсон медленно кивнул, выражение его лица стало твёрдым. — Я поищу подходящего наставника. Маргарет слабо улыбнулась, но в её взгляде всё ещё оставалось беспокойство. — И поторопись, — добавила она тихо. Уилсон не ответил, но по тому, как его челюсти сжались, было понятно, что он понимает всю срочность ситуации. Маргарет снова посмотрела на Петунью, затем взяла со стола чистый лист пергамента и начала что-то быстро записывать. — Во-вторых, — продолжила она, не отрываясь от бумаги, — нужно, чтобы она принимала некоторые восстанавливающие зелья и лекарства. Она дописала список, свернула лист и протянула его Уилсону. — Я подготовлю их заранее. Их можно передавать с будущим наставником. Она вздохнула, и её взгляд стал мягче, чем прежде. — Она слишком худенькая для своего возраста. Ей тринадцать, но выглядит она младше, лишь рост выделяется. — Я тебя понял, — наконец сказал Уилсон, принимая список. — В-третьих - внутри нее еще сидит эта опухоль. Да, судя по всему, она небольшая, но всё же остаётся опасной. От неё нужно избавиться. Я созову консилиум, и мы решим, как это сделать. От всех этих новых сведений у Петуньи голова шла кругом, но одна мысль всё же мелькнула: "Хоть бы не током." Мужчина вновь послушно кивнул, полностью соглашаясь со своей женой. — Хорошо. Тогда мы займёмся восстановлением немедленно.