Глава 43. Я – волшебница!

Доктор подошла к Петунье, опустившись перед ней на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. В её голосе не было ни капли волнения или напускной мягкости, только спокойная, серьёзная забота, с которой говорят с теми, кому предстоит услышать нечто важное. — Петунья, я должна объяснить тебе, что мы обнаружили. Девочка изо всех сил старалась выглядеть внимательной, а затем, как и полагается, изобразить удивление. Она прикусила губу, чуть нахмурила брови, попыталась придать глазам побольше искренности, но чувствовала, что выходит это неубедительно и натянуто. Она уже знала, уже подслушала разговор. Маргарет несколько секунд внимательно разглядывала её лицо, затем чуть сузила глаза, словно видела насквозь. В её взгляде не было строгости, скорее прозрачная, почти игривая догадка. — Ты всё слышала, да? Петунья на долю секунды замерла, затем быстро замотала головой, но было очевидно — слишком быстро. Доктор неотрывно смотрела на неё, и девочка вздохнула, понимая что из неё притворщица так себе. Она неохотно кивнула. Маргарет не выглядела ни разочарованной, ни сердитой. — Хорошо, — ответила она спокойно, уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Так, может, это даже лучше. Тогда я не буду ходить вокруг да около. Она поднялась, подошла к столу и оперлась ладонями о его край, словно собираясь с мыслями перед непростым разговором. — Ты знаешь, что такое обскур? Петунья задумалась и покачала головой. Доктор постучала кончиками пальцев по столешнице, будто выстраивая в голове нужные слова в правильном порядке, а затем заговорила ровным, спокойным голосом: — Обскур — это разрушительная, подавленная магия. Это происходит, когда ребёнок-маг по каким-то причинам не даёт своей силе выйти наружу, заставляет её сжиматься, заглушать себя, запирать внутри. Она сжала ладонь в кулак, демонстрируя. — Но магия — это нечто "живое". Она не может быть заперта бесконечно. В какой-то момент она начинает искать выход. И если выхода не находит… Она медленно разжала ладонь, будто выпуская нечто неконтролируемое. — Она уничтожит всё вокруг. И… своего носителя в том числе. Петунья встряхнулась, будто дрожь пробежала по её позвоночнику. "Нет, я же уже слышала это, уже знала." Но услышать напрямую — другое дело. Она сделала вид, что всё это её не пугает, что это просто интересный факт, который ей разъясняют. Но Маргарет была слишком опытной, чтобы не заметить, как глаза Петуньи выдали затаённый страх. Доктор спокойно кивнула, её голос стал твёрже. — Но это не твой случай, Петунья, — твёрдо сказала она. — Ты уже отпустила свою магию. Ты позволила ей выйти, и поэтому тебе повезло. Мы сможем это исправить. Петунья кивнула, с трудом разжала пальцы, осознавая, что сжала кулаки настолько крепко, что ногти впились в кожу. Она уже слышала, что могла разрушить половину города, но теперь, осознав, насколько близко она была к чему-то по-настоящему ужасному, почувствовала как ее ноги задрожали. Маргарет заметила, но не стала акцентировать внимание, вместо этого перешла к делу. — Я буду следить за твоим лечением и восстановлением. Но этого недостаточно. Её голос был мягким, но серьёзным. — В ближайшее время тебе нужно будет вернуться в Министерство. Тебя должны осмотреть и другие специалисты. Петунья не выдержала. — Зачем? — Потому что я не могу справиться с этим одна, — честно ответила Маргарет. Она перевела взгляд на мужа, но не задержалась на нём надолго, тут же снова сосредоточившись на девочке. — Я свяжусь с несколькими хорошими целителями. Мы подберём наиболее подходящий курс лечения. Она чуть наклонилась вперёд, ровно настолько, чтобы внушить уверенность, но Петунья успела заметить это. — Они вытащат то, что у тебя внутри. Она сказала это чётко, уверенно, твёрдо, как камень. Но… но... Но Петунья заметила колебание. На долю секунды, едва уловимое сомнение мелькнуло в лице доктора. Она не была полностью уверена. Петунья не знала, что тревожит её сильнее: То, что могло случиться. Или то, что даже эта женщина, казавшаяся такой уверенной и профессиональной, не была до конца уверена в результате лечения. Маргарет, закончив объяснения, подошла к одному из шкафов, взяла оттуда небольшой пузырёк с мутной жидкостью и протянула его Петунье. — Тебе нужно принимать это зелье ежедневно. Оно поможет твоему организму восстановиться после такого длительного истощения. Петунья недоверчиво покосилась на пузырёк, затем чуть встряхнула его, наблюдая как густая жидкость медленно перетекала внутри, оставляя после себя липкие мутные разводы. — На вид… сомнительно, — пробормотала она, не скрывая скептицизма. Маргарет прищурилась и поделилась: — И на вкус тоже. Петунья резко подняла на неё взгляд, в котором тут же проскользнуло опасение. Но доктор просто улыбнулась, сложив руки на груди, давая понять, что обсуждению это не подлежит. — Но пить придётся. До последней капли. Пауза. Петунья тяжело вздохнула, будто готовилась к подвигу, зажмурилась и залпом выпила зелье. Она едва сдержала гримасу отвращения. Жидкость оказалась густой, словно сироп, обволакивающей, но на этом её преимущества заканчивались. Вкус… Он был ужасен. Что-то между подгнившей тыквой, сырой землёй и отваром, которым в средневековье наверняка пытали преступников. Петунья скривилась, но мужественно не выплюнула. Потому что ей было с чем сравнивать. Она уже имела дело с сомнительными варевами собственного приготовления. И по сравнению с её экспериментами, это зелье было вполне терпимо. Она проглотила последние капли, сдавленно кашлянула, но выдержала. — Фу. — девочка вытерла губы тыльной стороной ладони и посмотрела на Маргарет. — Можно будет запить чем-нибудь нормальным? Доктор усмехнулась, забирая пустой флакон и бросая его в специальную корзину. — Если найдёшь что-то, перебивающее этот вкус, сообщи мне. Я буду использовать это в рекомендациях. Голос её оставался доброжелательным, но в глазах плясали смешинки. Затем она снова посмотрела на Петунью и, чуть смягчив тон, добавила: — Я хотела обсудить это с тобой наедине, чтобы тебе было комфортнее. Остальные подробности мы обговорим с твоими родителями. Она улыбнулась и, кивнув мужу, вышла из кабинета, оставив Петунью внутри. Девочка несколько секунд сидела неподвижно, переваривая всё услышанное, попутно пытаясь справиться с чувством тошноты. Затем глубоко вдохнула, выпрямила плечи, словно сбрасывая с себя оцепенение, и решительно встала. "Сидеть одной – не вариант. Надо идти." Она вышла вслед за доктором, на ходу поправляя одежду, и почти сразу услышала напряжённые голоса. Её внимание тут же переключилось на совершенно неожиданное зрелище. Родители стояли в окружении десятка высоких, бородатых магов в переливающихся мантиях и колпаках. Видимо те не оставили попыток узнать о случае Петуньи побольше. Она услышала, как Маргарет сначала пыталась отказаться обсуждать это с ними, говоря, что будет говорить только с родственниками, но родители, похоже, не возражали. — Если они помогут решить проблему, то пусть остаются, — пожала плечами Розалинда, глядя на странных магов с лёгким подозрением. — О, мы поможем, непременно поможем! — радостно подтвердил один из них, тряся костлявым пальцем. Маги в возрасте выстроились полукругом, ловя каждое слово доктора, и выглядели до жути увлечёнными. Петунья присоединилась к стоящей в сторонке Лили и они вместе в шоке смотрели на это зрелище. Наконец, Петунья уловила смысл разговора. — Вы хотите сказать, что девочка не поздняя?! — громко спросил один из стариков, хватаясь за бороду, будто это был самый трагичный момент в его жизни. От толпы послышался разочарованный гул, словно у них отобрали самое интересное приключение века. — А мы-то надеялись… — пробормотал один из них. — Ох уж эти красивые теории о "позднем пробуждении"! — проворчал другой, скрестив руки на груди. Но когда речь зашла об обскуре, их грустные лица мигом оживились. Один из магов даже громко воскликнул: — О МЕРЛИН, УРА! Вся толпа разом затихла. Они обернулись к нему с укоризной, а мистер Уилсон даже снял очки и потёр переносицу, словно пытался скрыть стыд на лице. — Ну что же ты Эдгар… — пробормотал кто-то. — Что? — удивился старик. — Я просто… эээ… простите, что не сдержал чувств! — пожилой маг прочистил горло, осознав, что ляпнул что-то не то. — Прошу прощения, я не имел в виду… радоваться тому, что девочка чуть не.. кхм..Просто… Он вновь прочистил горло, пытаясь объясниться: — Понимаете, я… я пишу диссертацию на эту тему! И наконец, впервые за сорок лет, новый случай! Наконец я перестану быть мальчиком на побегушках у моего доктора магических наук! А ведь я старше его на тридцать лет! Просто ему подвернулась удача в свое время. Наступила долгая, тяжёлая пауза. Старики одобрительно закивали, понимая, о чём он говорит. Кто-то закатил глаза, кто-то тяжело вздохнул, а один просто похлопал Эдгара по плечу, показывая, что сочувствует. Остальные не знали, что удивляет больше – тот факт, что он действительно писал диссертацию СОРОК ЛЕТ, или то, что он, выглядя как ветхий старец, всё ещё был "мальчиком на побегушках". "Что у них там творится в этом их отделе?!" – пронеслось в головах у всей семьи Эванс. Пока маги были поглощены беседой, Лили обратилась к Петунье. — Ты в порядке? — шёпотом спросила она, внимательно изучая лицо сестры. Петунья лишь пожала плечами, выражая крайнюю неопределённость. — Ну… — она нахмурилась, задумавшись, а потом небрежно добавила: — Если бы у меня не проявилась магия в течение года, я бы взорвала пол города. Лили замерла. Её глаза расширились до размеров блюдец, а рот приоткрылся и она смогла только выдохнуть: — Вааау. Она выглядела впечатлённой, даже восхищённой, но Петунья решила добить её окончательно. — Ах да, и я тоже бы взлетела на воздух. Выражение восхищения на лице Лили моментально сменилось абсолютным ужасом. — ЧТО?! Теперь она выглядела так, будто её ударили чем-то тяжёлым по голове. Петунья тихо усмехнулась, довольная эффектом, а Лили ещё несколько секунд пыталась осознать услышанное, то глядела на сестру, то беспомощно переводила взгляд на родителей. Сёстры подошли ближе к взрослым, чтобы лучше слышать их разговор с доктором. — Восстановление займёт время. Петунье нужно следить за своим состоянием, не перегружаться и главное не запрещать себе использовать магию, — серьёзно сказала Маргарет, обращаясь к семье. Она вновь посмотрела на девочку, её глаза выражали заботу, но голос звучал требовательно. — Слышишь? Больше никаких попыток игнорировать магию. Это не просьба, а требование. Петунья кивнула, хоть внутри почувствовала лёгкую тревогу. "Как это – просто использовать магию? Я же даже не знаю, как это делать по-настоящему…" Теперь она поняла, что чувствовала Лили, когда ей говорили не использовать магию. "Только в моём случае всё наоборот — мне теперь НУЖНО это делать. Постоянно. Но как контролировать то, что контролю не поддаётся?" Лили потратила несколько лет, чтобы научиться более-менее управлять своей силой, и даже с поддержкой Северуса этот процесс был медленным и сложным. "А мне нужно с этим разобраться всего за полтора месяца?!" К слову, никто не ставил перед ней никаких сроков, но она вбила себе в голову, что должна прийти в Хогвартс такой же подготовленной, как Лили. — Также к вам будет приходить наставник. — Голос Маргарет вернул Петунью к реальности. Она моргнула, возвращая внимание к в разговору. — Он будет следить за состоянием Петуньи и помогать ей с магией. Это продлится до её поступления в Хогвартс, так что прошу потерпеть его присутствие в вашем доме. Родители переглянулись, и Петунья заметила, как выражение их лиц стало менее восторженным. Розалинда сжала губы, а Дэвид едва заметно поморщился. "Им не нравится идея, что в их доме будет посторонний человек." Но возразить они не могли, и все это прекрасно понимали. Мистер Уилсон тяжело вздохнул, словно готовился к неприятному признанию, затем скрестил руки на груди и посмотрел на родителей девочек. — Случай Петуньи уникальный, — начал он, выдерживая паузу. — И Министерство несёт за это ответственность. Родители с подозрением посмотрели на него. — Мы должны были провести повторную проверку два года назад, когда заметили скачок магии рядом с вашим домом. Но, поскольку официально магия тогда проявилась только у Лили, мы… — он на мгновение запнулся, — не стали проводить более тщательного расследования. Розалинда плотнее сжала губы, её лицо выражало очевидное раздражение. — Вы хотите сказать, что если бы вы проверили Петунью раньше, она бы не потеряла два года? — Да, — спокойно ответил Уилсон, не пытаясь оправдаться. Родители переглянулись, и выражение на их лицах стало жёстче. Вроде бы слова об уникальности их дочери должны были смягчить их отношение, но, видимо, не в этот раз. — Значит, Министерство виновато, да? — голос Розалинды звучал сухо, с едва заметной ноткой язвительности. — Тогда, может, Министерство найдёт способ исправить это? — поддержал жену мистер Эванс, складывая руки на груди. Старики принялись перешёптываться, явно заинтересовавшись тем, как решится этот вопрос. — Мы говорим о том, что из-за вашей ошибки Петунье придётся поступать в школу на два года позже. Розалинда выдержала паузу, затем взмахом руки указала на дочь. — Как вы себе это представляете? Наша дочь — тринадцатилетняя девочка, и она должна будет учиться с одиннадцатилетними? — И она уже учится в престижной школе. — Голос мистера Эванса зазвучал напряжённо, и он раздражённо провёл рукой по волосам. — Вы знаете, сколько денег мы потратили на её образование? И теперь нам снова нужно тратиться, но уже на Хогвартс! Миссис Эванс выдержала паузу, затем с нажимом добавила: — Если она поступит так поздно, все будут думать, что она отсталая. Старики тут же закивали, начав перешептываться. — Не хорошо, ой не хорошо.— сказал один из магов. — Дети и сто лет назад были злыми, сомневаюсь что что-то с тех пор изменилось — задумчиво произнес другой. Петунья окаменела. До этого момента она была слишком увлечена магией, чтобы задумываться о подобных вещах. Но теперь, когда родители произнесли это вслух, этот факт ударил её по-настоящему. "Учиться с младшими? В тринадцать лет?.." Она почувствовала, как холодок пробежал по спине, как всё её тело напряглось, как что-то болезненно сжалось внутри. Она молча уставилась в пол, а Лили, стоявшая рядом, украдкой посмотрела на неё, мгновенно уловив перемену. "Ей это не нравится." — Мы обсудим это с директором Хогвартса, — уверенно сказал Уилсон, не теряя самообладания. — Я обещаю, что мы попробуем найти решение. Но Петунья уже не слушала. Она мысленно представляла, как заходит в класс, полный детей, младше её. "Они будут думать, что я тупая." "Они будут шептаться." Эйфория от того, что у неё есть магия, мгновенно угасла. Пока девочка переваривала услышанное , родители дослушали последние инструкции миссис и мистера Уилсона. — Наставник прибудет в ближайшие дни, — подытожил маг. — Зелья будут переданы вместе с ним. А пока — ей нужно следовать рекомендациям и беречь себя. Маргарет вручила Петунье ещё несколько склянок с восстанавливающим зельем. — Пей по одной в день перед сном. Остальные препараты я подготовлю и передам с твоим наставником, — сказала она, внимательно глядя на девочку. Петунья молча кивнула, крепко зажав зелья в руках. В конце беседы маги окружили семью, и один из них прокашлялся: — Дорогая мисс Эванс, было бы крайне полезно для науки, если бы в ваш следующий визит в Министерство… — …Вы зашли к нам в Отдел по изучению магии! — подхватил другой. — Мы бы хотели с вами поговорить! — вставил третий, подпрыгивая на месте. — И пронаблюдать! — поддакнул кто-то сбоку. Старики закивали, а тот, что писал диссертацию, засветился от восторга. Петунья чуть не поперхнулась воздухом. — Хм-м… Я подумаю… — осторожно ответила она, но внутренне была уверена, что её туда затащат в любом случае. Те были удовлетворены ее ответом и ушли переговариваясь друг с другом. Семья Эванс вернулась домой, вновь используя камин, и эффект оказался не лучше, чем в первый раз. Как только вся семья оказалась в гостиной, все стояли бледные, пошатываясь, как после морского шторма. — Так... Я официально ненавижу этот способ передвижения, — простонал мистер Эванс, хватаясь за стену. Лили тут же закивала, выглядя не лучше. Её зелёноватый оттенок кожи говорил сам за себя. Розалинда мужественно держалась, но было видно, что ей тоже слегка нехорошо. Только Петунья, несмотря на еле сохранившую равновесие походку, держалась бодрее всех. Её глаза сияли, и даже этот жуткий способ передвижения не смог испортить её настроение. Она огляделась, выглядывая в окно. Темнота плотно окутывала улицы. Ни одного окна не горело, ни единого признака пожарных машин. Министерство, как всегда, сработало безупречно. — Что ж, по крайней мере, мы не прославились как семейка с домом-призраком, — хмыкнула Лили, всё ещё немного пошатываясь. До рассвета оставалось пару часов. Все были измотаны, и не теряя времени на разговоры, разошлись по своим комнатам. Петунья, как только захлопнула за собой дверь, со вздохом прислонилась к ней спиной. "Магия…" Сама мысль была такой огромной, что не помещалась в голове. Она переоделась в пижаму, забралась в кровать и натянула одеяло до подбородка. Ноги сами вытянулись, потом согнулись, снова вытянулись… Она пнула одеяло вверх подбрасывая его под потолок, а потом снова притянула к себе. В животе трепетало радостное, щекотное чувство, и она не могла сдержать глупую, счастливую улыбку. Она перевернулась на бок, потом на другой, потом ещё раз, затем ещё, пока не начала вертеться, словно сосиска на сковородке. — Хе-хе… — тихо рассмеялась она, зарываясь в подушку. "Это не сон." Она перевернулась на спину и смотрела в потолок, не веря что это действительно произошло. "Я волшебница." "Я. волшебница." "Я. ВОЛШЕБНИЦА." Петунья осторожно ущипнула себя за локоть. Ощутила лёгкую боль, но не ойкнула. Она широко улыбнулась и тихонько захихикала. "Я не маггл." "Я буду учиться в Хогвартсе." "Я наконец-то часть этого мира." Казалось, что эта ночь будет долгой, что её мысли будут носиться вихрем, что она до утра не сомкнёт глаз, фантазируя о будущем. Но Петунья переоценила себя. Её тело потребовало отдыха после всех переживаний, и уже через пять минут она мирно спала, счастливо сопя в подушку.