Глава 45. Лимонные дольки

Кингсли, не теряя времени, шагнул ближе к Петунье. — Петунья, — просто произнёс он, остановившись напротив неё. — Рад познакомиться. Я Кингсли Бруствер. Буду твоим наставником. Он достал из внутреннего кармана мантии два конверта и протянул их ей. — Одно письмо может быть тебе уже знакомо, — сказал он, кивнув на верхний, украшенный сургучной печатью с гербом Хогвартса. — А второе — от мистера Уилсона. Петунья сразу узнала это письмо. Оно было точь-в-точь таким же, какое она когда-то держала в руках, прежде чем бросить в камин. Та же плотная бумага, тот же изящный почерк, та же вишнёвая печать, блестящая в лучах утреннего солнца. Тогда это письмо принесло ей лишь горечь. Вежливый отказ. "К сожалению..." Теперь оно снова в её руках. Только с другим содержанием. Но именно поэтому она не стала открывать его первым. — Подождёт, — шепнула она себе под нос, чуть сощурив глаза. Это была её маленькая месть. Её, быть может, детское, несерьёзное «назло» — но как же приятно было хотя бы на мгновение почувствовать, что теперь она сама решает, что читать первым и когда ей ответить. Пусть письмо из Хогвартса подождёт — так же, как когда-то ждала она. Конечно, это было несравнимо. Но всё же… на душе стало чуть-чуть приятнее. Она взяла второй, гораздо более скромный на вид конверт. Бумага внутри была плотной, деловой, а в левом верхнем углу стоял герб Министерства Магии. Почерк мистера Уилсона был аккуратным, но с характерной энергичной наклонностью, от которой строки будто слегка наклонялись вперёд, словно спеша быть прочитанными. Письмо оказалось объёмным. “Дорогая мисс Эванс, Я поговорил с директором Хогвартса, и, к счастью, нам удалось договориться. С учётом твоей ситуации тебе будет предоставлена возможность пройти экстернат по двум пропущенным годам. Ты сможешь сдать экзамены по материалам первого и второго курса. Если преподаватели сочтут твои знания достаточными, ты перейдёшь на второй, а затем — на третий курс. Но не будем забегать вперёд: всё зависит от твоих успехов.” Девочка почувствовала как восторг захлестнул ее с головой, “Ей не нужно будет испытывать на себе снисходительные взгляды одноклассников, ура!” “Список предметов, по которым предстоят экзамены: Обязательные: Трансфигурация Чары Зельеварение Защита от тёмных искусств Травология Опционально: Полёты на метле Астрономия История магии («Пришлось на счет этого попотеть», — приписал рядом мистер Уилсон.) Петунья оглядела список и удивилась названиям, а после подумала что все не так все плохо, предметов не так много. «Ты не будешь закреплена за определённым курсом. Сначала будешь посещать только занятия первого года, как сдашь экзамен и докажешь что усвоила материал, то сможешь перейти к занятиям второго, а после и третьего курса. Учителя будут давать тебе дополнительные задания. Будь готова к тому, что тебе придётся пожертвовать почти всем своим свободным временем. Подумай хорошенько и взвесь все "за" и "против". Тут Петунья махнула на предупреждение рукой, ведь она была уверена что справится, сидеть безвылазно и учиться - это она умеет. Поступление в “Росвуд” (какое-никакое) это доказало. Я выбрал Кингсли в качестве твоего наставника, потому что он активный, внимательный и ответственный молодой человек. Воспринимай его всерьёз, даже если он кажется тебе слишком молодым. Он знает, что делает. Петунья краем глаза глянула на Кингсли. Тот, кажется, не знал куда себя деть, пока она читала письмо. И сейчас с невероятной сосредоточенностью чистил рукава мантии от пары следов золы. Словно чистые манжеты было делом государственной важности. Петунья прищурилась. "Серьёзный, говорите?.. Неужели магия не может помочь с пятнами? Или он просто притворяется занятым чтобы не общаться с ее родственниками?.." Также с ним переданы зелья от Маргарет. Пей их каждый вечер перед сном. Решение по поводу твоего лечения ещё обсуждается. Когда медики придут к единому мнению, Кингсли приведёт тебя в Министерство для новых осмотров. С уважением, Джордж Уилсон.» Когда Петунья дочитала письмо от мистера Уилсона, она аккуратно сложила его и спрятала в конверт. А затем задержала взгляд на втором письме. Плотный, увесистый, чуть шероховатый на ощупь, с идеально отпечатанной сургучной печатью, — он будто пульсировал в её руках. Герб Хогвартса смотрел на неё с достоинством, с величием. На этот раз он словно заявлял: «Ты одна из нас». Она вздохнула — неглубоко, но напряжённо, и осторожно поддела край ногтем, стараясь не повредить бумагу. Казалось, в этом письме хранилось нечто святое, слишком хрупкое, чтобы торопиться. Изнутри показались два листа. Один — аккуратно написанный список учебных принадлежностей, мелкий шрифт, плотный текст, строгий порядок. Петунья скользнула по нему взглядом: — Рабочая мантия (чёрная, повседневная) — 2 шт. — Перчатки из драконьей кожи — 1 пара — Подборка учебников: «Теория магии» — Адальберт Уоффлинг «Магические отвары и зелья» — Жига Мышьякоффа. «Руководство по трансфигурации для начинающих» — Эмерик Свитч «Тысяча волшебных трав и грибов» — Филеда Спора …и ещё, и ещё… Она тихонько охнула — не от страха, а от удивления. Столько всего! Столько настоящего волшебного! Её пальцы чуть задрожали от волнения, и она торопливо переложила список на кровать. Но куда больше её внимание привлёк второй лист. Письмо было написано на толстой пергаментной бумаге с изысканным почерком. Заголовок чётко выделял имя отправителя:

Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Дорогая мисс Петунья Эванс,

Позвольте поздравить вас с тем, что вы совершили нечто действительно невероятное. Ваша история поразила меня до глубины души.

Магия, которая долго оставалась внутри, всё-таки нашла путь наружу. И если она способна преодолеть такие барьеры — то и вы сможете преодолеть всё, что ждёт вас впереди.

Мне сообщили, что вы пожелали сдать экзамены за два курса экстерном. Это будет нелегко. Однако, учитывая ваши способности и упорство, я уверен, что вам это по силам.

Профессора школы будут рады помочь вам — не стесняйтесь обращаться к ним за поддержкой. Ваш путь будет сложным, но далеко не одиноким.

Желаю вам вдохновляющего и волшебного учебного года.

С уважением, Альбус Дамблдор.

Внизу было добавлено неровной рукой, явно позже, почти играючи: P.S. В конверте вы найдёте несколько лимонных долек. Надеюсь, они вам понравятся. Я всегда считал, что сладость помогает лучше справляться с трудностями. У Петуньи сжалось сердце. Когда-то, примерно два года назад, она написала этому человеку несколько писем, вложив в них всё своё отчаяние, надежду, страх… и веру. Она просила. Умоляла. Пыталась убедить, доказать, что достойна учиться в Хогвартсе. И в ответ получила лишь одно письмо. Вежливое, но… Слова в нём были почти утешительными: «Школа Хогвартс принимает только тех детей, в которых изначально заложена магия. Мы не можем научить тому, чего в человеке нет, как бы сильно он этого ни желал.» Всё. Точка. «Сожалею.» Больше никаких писем не пришло. Ни намёка на интерес, ни вопроса, как она себя чувствует. А теперь — вот оно, письмо от него. Настоящее, тёплое, даже личное. Он называл её по имени, восхищался её историей, желал удачи, уверял, что она не одна, что всё получится. Он даже положил конфеты. Лимонные дольки. Она молча смотрела на строки, чувствуя, как всё внутри переплетается в узел. Да, это было то самое письмо, которое она всегда мечтала получить. Полное уважения, внимания, заботы… Но оно пришло только тогда, когда в ней уже появилась магия. Не раньше. А ведь если бы её услышали тогда, если бы поверили, приняли в Хогвартс в нужное время — возможно, её магия проявилась бы раньше. И, может быть, ей не пришлось бы столько чувствовать обиды и боли, и самое главное — не было бы угрозы превращения в обскура. Конечно, в глубине души она понимала — он директор великой школы, у него сотни забот, десятки писем каждый день. Наверняка многие дети похожие на нее, уговаривали его взять их в школу. Но… обида сидела где-то в уголке. Маленькая, колючая. Теперь она вроде бы была «одной из них». Но почему-то ощущение, что раньше была «никем», никуда не исчезло. Петунья медленно сложила письмо, аккуратно, по сгибам, как что-то очень ценное. Но прежде чем убрать его в конверт, она взяла одну лимонную дольку, сняла фантик и положила конфету на язык. Кисло-сладкий вкус наполнил рот, и ей стало чуть легче. Увидев, как Петунья бросила в рот лимонную дольку, Кингсли, который до этого молча наблюдал за её чтением, наконец заговорил: — О! Лимонные дольки. Классика от Дамблдора. У него целый ящик в кабинете. Раз ты закончила с письмами — вот, держи, зелья. Петунья удивлённо уставилась на его абсолютно пустые руки. Родители тоже подобрались поближе, прищурившись: откуда он собирается достать зелья, если ничего с собой не принёс? Кингсли с лёгким движением достал из-под мантии небольшой мешочек — размером с кулак. Он раскрыл его, поднёс палочку и негромко произнёс: — Акцио, зелья восстановления. Семейство Эванс изумлённо отшатнулось, когда из мешочка начали вылетать флакончики с зельями — сначала пять, потом ещё десять, затем пятнадцать. Они плавно и аккуратно выстраивались в воздухе в аккуратную линию, прежде чем опуститься на столик рядом. — Пока достаточно, — невозмутимо сказал Кингсли. — Когда закончатся, принесу ещё. Пока все ошарашенно смотрели на зелья, он потер руки, словно только начал настоящее дело: — Ну что, пора отправляться за палочкой? В комнате повисла короткая пауза. Петунья, родители — все уставились на него с одинаковым выражением непонимания. — Когда? — переспросил отец, натягивая уличные ботинки. Он уже несколько раз за утро пытался уйти на работу, но каждый раз происходило что-то. — Сейчас, — просто ответил наставник, будто говорил об утренней прогулке в магазин за хлебом. — Сейчас?! — Дэвид Эванс начал закипать. — У меня работа! Я не могу внезапно на нее не пойти! — Вам идти необязательно, — спокойно отозвался Кингсли. — Но... у меня нет прав, я не смогу вас отвезти! — вмешалась Розалинда, — Или .. — она бросила взгляд на камин и будто немного позеленела — нам нужно использовать ЭТО? Судя по всему она все еще не пришла в себя с прошлого перемещения. — Вам тоже необязательно нас сопровождать, — сдержанно повторил Кингсли. — А как же деньги? В прошлый раз мы потратили всю местную валюту что у нас была, осталось пара медяков. Нужно опять идти в банк — уже с раздражением произнес мистер Эванс. — В связи с допущенной ошибкой Министерства и официальным подтверждением магии у вашей дочери, Министерство берёт на себя расходы за все необходимые покупки для первого и второго курсов, — чётко произнёс Кингсли, словно зачитывая официальное распоряжение. До этого недовольные и напряжённые, родители вдруг резко сменили настроение. На лицах мистера и миссис Эванс расцвели улыбки, быстро становясь всё шире. — Ну… просто замечательно! — сказал мистер Эванс, потирая руки. И, чтобы не упустить шанс, тут же добавил: — Идите, идите! Не тормозите! Он с таким энтузиазмом начал разворачивать Кингсли и Петунью в сторону камина, что та даже не успела среагировать. — Папа! Подожди! Мне нужно переодеться! — воскликнула она, чуть не споткнувшись. Отец резко остановился и с удивлением уставился на её домашнее платье. — А это не подойдёт? — Нет! — хором отозвались мать и дочь, глядя на него в полном ужасе. — Ох, ладно! Сами разбирайтесь, — пробормотал он, схватил портфель, клюнул жену в щёку, кивнул Кингсли и, наконец, выскочил из дома, громко хлопнув входной дверью. — Я сейчас, — крикнула Петунья, убегая наверх в свою комнату. Кингсли и миссис Эванс остались одни в холле. На некоторое время повисла неловкая пауза. — Кхм… Чаю? — предложила Розалинда, сдержанно, будто не зная, как начать разговор. — Не откажусь, — спокойно ответил он, убрав мешочек обратно в мантию. Они направились на кухню, оставив за спиной целую гору флаконов и грохочущую в своей комнате Петунью.