Глава 46. Косой переулок

Петунья поднялась по лестнице, почти вприпрыжку, всё ещё ощущая легкое послевкусие лимонной дольки. В коридоре она столкнулась с Лили, которая стояла возле ванной комнаты, ссутулившись и одной рукой потирала живот. Вид у неё был несчастный, как у человека, пережившего локальное землетрясение или, скорее, кошачью бомбардировку. — Что там внизу происходит? — с лёгким стоном спросила Лили, не прекращая массировать пострадавшее место. — Мой наставник прибыл, — спокойно ответила Петунья. — Мы сейчас отправимся за моей волшебной палочкой. И тут, сама не зная почему, как будто не подумав, слова сами сорвались с языка: — Пойдёшь с нами? Она тут же удивилась себе. Это вырвалось так естественно, будто между ними не было этой, практически, двухлетней ссоры. Она даже не спросила у наставника, можно ли ей взять с собой кого-то. Но сказанное уже не вернуть. Лили явно тоже не ожидала подобного. Рука остановилась на животе, глаза расширились от неожиданности, и на лице появилась искренняя улыбка. Казалось, она уже собиралась кивнуть в радостном согласии, но внезапно замерла. — Ой… — с явным сожалением протянула она. — Мама сказала, чтобы я и близко не подходила к входной двери, пока не приучу Тучку к её… гм… нужному месту. Она бросила взгляд на виновницу событий — кошка, как ни в чём не бывало, растянулась на кровати Лили, раскинув лапы и хвост, как настоящая королева. — Она почему-то упорно ходит в туалет в мамины цветы, — добавила Лили с тяжёлым вздохом, а после добавила шепотом — Если так продолжится, боюсь, мама и правда сделает из неё воротник, как уже угрожала. Петунья заметила, как при этих словах у Тучки вздёрнулись уши, а глаза приоткрылись — с выражением абсолютного возмущения. Или, быть может, ей это только показалось? — Понимаю, — сказала Петунья. И действительно могла понять, к угрозам мамы нужно было относиться серьезно. — Тогда… увидимся позже? Лили вновь взглянула на сестру. Словно проверяла, действительно ли перед ней стоит Петунья. Та самая, которая ещё недавно даже не смотрела в её сторону. Осознание, что это всё-таки она, будто удивило Лили ещё сильнее. Но спустя пару секунд та кивнула и заулыбалась, на этот раз от уха до уха. Этого было более чем достаточно. Петунья вернулась в свою комнату, положила письма на стол, быстро переоделась и вышла, прикрыв за собой дверь. В голове лёгким эхом отдавался пульс. Она это сделала. Поговорила. Нашла в себе силы. И теперь, после всего произошедшего, это казалось не подвигом, а просто… правильным шагом. Не требующим колоссальной внутренних усилий. Просто разговор. Просто сестра. Она чуть не взлетела на воздух. Она поступает в Хогвартс. Впереди — экзамены, учеба, попытки влиться в коллектив, стать частью мира, который был ей закрыт слишком долго. И она не может тащить туда с собой старую обиду. Особенно сейчас, когда знает правду: тот самый злополучный случай с дневником не был насмешкой. Если бы она тогда прислушалась к Лили, если бы поверила… может, она бы не болела. Может, всё было бы иначе. Да, обижаться на директора школы было легко — он ведь не заметил, не поверил, не дал шанса. Но ведь и она сама, ничем не лучше… Не поверила сестре. Закрыла сердце. Петунья не могла назвать это вслух, но где-то глубоко внутри начала расти тихое, болезненное понимание. А с ним — и первый шаг вперёд. К примирению. Петунья спустилась вниз, сдерживая волнение. Она ожидала увидеть Кингсли в гостиной, у камина — стоящего прямо, как часовой, может быть, сосредоточенного или наоборот, расслабленного. Но его там не было. Слегка удивлённая, она прошла дальше — и замерла на пороге столовой. Там Кингсли вместе с её мамой сидели за столом и пили чай. Атмосфера казалась чересчур церемониальной, будто они находились не в обычной семейной столовой, а в гостиной Букингемского дворца. Прямые спины, ровные, чуть приподнятые подбородки, вежливые, отточенные фразы, спокойные улыбки. Кажется, они обсуждали погоду — так, как будто это была важная дипломатическая тема. Петунья чуть не хихикнула. Не хватало только мизинцев, гордо оттопыренных в сторону. Или может аристократы так не делают? Она не была в этом уверена. Но если бы кто-то зашёл в дом в этот момент, вряд ли подумал бы, что здесь проходит встреча наставника с ученицей, а не приём знатных особ. Петунья, глядя на них со стороны, вдруг подумала: а если он действительно будет таким же, как её мама? Строгим, внешне безупречным, сдержанным, умеющим всё контролировать, и даже чайную ложку держать под правильным углом. С таким наставником ей будет непросто. Она мысленно вздохнула, предвкушая тяжёлые дни. Но уже через несколько минут эта уверенность дала трещину. Когда Кингсли поднялся из-за стола, поблагодарив Розалинду за чай и «приятную утреннюю беседу», он направился в гостиную. Петунья семенила за ним, гадая, не забыли ли они чего-нибудь. Однако, стоило ему достать знакомый мешочек и приложить к его горловине палочку со словами: «Акцио летучий порох», как произошёл неожиданный казус. Буквально через мгновение ему в лицо с глухим шуршанием ударила струя зелёноватого порошка. Порох не оказался у него в руке — он просто высыпался наружу, будто кто-то швырнул в него пригоршню волшебного порошка. Кингсли инстинктивно отшатнулся, поспешно захлопнул мешочек, чтобы не задохнуться, и тут же произнёс короткое заклинание отмены. Всё замерло в воздухе. Петунья стояла как вкопанная, с широко раскрытыми глазами, а затем, едва сдерживая рвущийся из груди смех, прижала кулак к губам. Щёки налились краской. Она понимала, что не лучшим решением стало бы смеяться над наставником в первый же день их знакомства. Где-то за её спиной послышался сдавленный кашель. Обернувшись, девочка заметила, как мама, что следовала за ними, не выдержав, быстро вышла из гостиной, при этом то ли кашляя, то ли уже смеясь. А на лестнице застыла Лили — судя по выражению лица и подрагивающим плечам, она тоже старалась не засмеяться в голос. Девочкам всегда трудно было прятать смех. Кингсли стоял, немного смущённый, глаза у него были слегка припорошены золой, а прядь волос торчала вверх. Он не растерялся, но, казалось, чуть потерял свою прежнюю непоколебимую грациозность. На миг его лоск дал трещину. И в этот момент Петунья подумала: нет, он всё же не такой, как мама. У него есть человеческая сторона. И, наверное… с ним они смогут сработаться. — Мне недавно выдали этот мешочек, ещё не успел к нему привыкнуть, — с лёгкой неловкостью прокомментировал он. — Вы можете пройти в ванную и умыться, — предложила Петунья, стараясь говорить сдержанно, хотя внутри её всё ещё подрагивало от смеха. Услышав её голос, Кингсли, будто вспомнив о своём статусе, тут же подобрался, снова расправил плечи и уже в совершенно ином тоне произнёс: — А вот и первый урок, — он вытянул палочку, — смотри: заклинание очистки. Словно в подтверждение, он взмахнул ею, произнёс чёткое заклинание, и вся зола, пыль и грязь словно соскочила с его одежды, закружилась и направилась в камин, где была сожжена. Петунья смотрела на это с широко распахнутыми глазами. Заклинание действительно было полезным. Она с готовностью взяла его себе на заметку. — Так значит, всё-таки было заклинание очистки, — пробормотала она себе под нос. «А ты просто убивал время, возясь с манжетами», — добавила уже мысленно, с лёгкой усмешкой. Кингсли, не заметив её реакции, вновь достал мешочек, открыл его осторожнее и, удостоверившись, что ничего больше не угрожает его лицу, произнёс: — Акцио, мешочек с летучим порохом. И в этот раз всё прошло идеально — мешочек аккуратно переместился в его руку. — Готова? — спокойно спросил он. Петунья кивнула, всё ещё слегка улыбаясь. Да, она была готова. Готова к палочке. Готова к Хогвартсу. Готова, наконец, стать частью мира, которому всегда хотела принадлежать. И, может быть, с этим наставником, который умеет быть и строгим, и нелепым одновременно, у неё получится. Кингсли, не теряя времени, подозвал Петунью жестом — уверенным, коротким кивком. Он подошёл к камину и открыл мешочек, показывая тем самым чтобы она поторопилась. — Ты первая, — сказал он. — Лезь внутрь. Петунья даже не подумала медлить. Она шагнула вперёд, присела у камина, быстро забралась внутрь, столь уверенно словно делала это каждый день. Оттуда она вытянула руку и зачерпнула горсть, ощущая, как мелкий порошок приятно скользят по ладони, и вопросительно взглянула на наставника. — Правила такие, — спокойно произнёс он. — Руками не махать, не крутиться, не паниковать. Чётко, вслух произносишь «Косой переулок» и ждёшь меня на той стороне. Возле камина. Поняла? — Да, — быстро кивнула Петунья, сжимая пальцы с волшебным порошком. Кингсли отступил на шаг. — Тогда — вперёд. — Косой переулок, — чётко произнесла она и швырнула порох себе под ноги. Мгновение — и её окружил изумрудный вихрь. Всё завертелось вокруг, стены стали размытыми пятнами, а воздух наполнился особенным запахом магии и каминной золы. В последний миг, прежде чем её закружило, она успела увидеть, как Лили машет ей из холла, прижав к груди свою кошку. Петунья машинально улыбнулась в ответ — и её унесло прочь. Девочка вывалилась из камина и сразу замерла, ошеломлённо осматриваясь. Перед ней раскинулась волшебная улица — яркая, шумная, полная движения. Повсюду мелькали мантии всех оттенков радуги, сновали люди, слышались возгласы, звон колокольчиков, пыхтение котлов, лязг замков и весёлое позвякивание монет. Окна лавок сверкали, витрины переливались магическим светом, повсюду что-то дымилось, шевелилось, двигалось само по себе. На секунду Петунья ощутила легкое головокружение — слишком много всего, слишком волшебно. И вместе с восторгом, как в затылке вспышка, промелькнула тревога. Она почувствовала себя чужой, крошечной, потерянной. Но тут сзади раздался знакомый голос: — Эй, не зевай, — Кингсли легко похлопал её по плечу. — Давай начнём с формы. Она ближе всего. Петунья обернулась, благодарно кивнула, и быстро поспешила за ним, стараясь не отставать. Она шагала почти на цыпочках, потому что сдерживать восторг было невозможно. Она мотала головой, едва не оступаясь, настолько хотелось разглядеть каждый уголок улицы, каждый магазинчик, каждую магическую мелочь. — Возможно, ты уже знаешь, — заговорил наставник, не сбавляя шага, — что в подобных случаях обычно к детям из магловских семей направляют представителя школы. Проводника. Чтобы он мог всё объяснить, показать, рассказать. Он повернул за угол. — Но твои родители уже были здесь. Им знакома дорога, и потому вам такой проводник не положен. Да и если честно, — он бросил на неё короткий взгляд, — времени на ожидание не было. Поэтому направили меня. Кингсли уверенно вёл Петунью по узким извилистым улочкам, с лёгкостью лавируя между покупателями, котлами и совами в клетках, будто вырос здесь. Петунья старалась не отставать, то и дело бросая взгляды на витрины, где оживали книги, махали крыльями меховые шляпы и подпрыгивали серебристые магические шары. — Нам нужно всё купить заранее, — проговорил он, обходя двух волшебников, спорящих о цене какой-то древней книги. — Не хотелось откладывать это на последний момент. Ситуация у тебя нестандартная. Чем раньше ты начнёшь подготовку, тем легче будет с экзаменами. А у твоих родителей, как ты и сама видела, не слишком много времени. Петунья согласно кивнула. — Я понимаю. А вас заставили этим заниматься? Кингсли на секунду обернулся, удивлённо моргнул, а потом усмехнулся. — Давай, может, на «ты»? Мне тяжело, если честно, слышать от девочки тринадцати лет, как она разговаривает со мной будто я её преподаватель по древним рунам. Петунья чуть смущённо отвела взгляд. — Я... попробую. Но не обещаю, что получится хорошо. — Устроит, — кивнул он и продолжил легко— И нет, меня никто не заставлял. Я вызвался сам. Я вообще везде вызываюсь сам. Она удивлённо взглянула на него. Даже не сказала ничего — просто подняла брови, и взгляд её стал вопросительным. — Видишь ли, — проговорил он, не оборачиваясь, но явно уловив её взгляд, — я считаю себя человеком... амбициозным. Я хочу добиться чего-то по-настоящему значительного. А для этого нужно быть везде. Чтобы тебя знали. Чтобы видели, что ты не боишься ни грязной работы, ни ответственности, ни трудностей. Даже если это всего лишь сопровождение школьницы по магазинам или обучение ее азам магии. Он повернулся к ней и уверенно произнес: — Со временем ты поймёшь. Думаю, ты и сама из таких, кто готов доказывать всему миру, что чего-то да стоишь. Правда? Петунья прикусила губу. Да, она понимала. И да, она была именно такой. Возможно, даже более упрямой, чем он. Она улыбнулась краешком губ. Размышляя об этом, она чуть не прошла мимо нужного магазина. Кингсли остановился у витрины, постучал по двери и жестом позвал её внутрь. Над входом висела резная вывеска с надписью: «Волшебная булавка миссис Шпуньк» — золотыми буквами, будто написанными каллиграфическим пером. Петунья восхищённо уставилась на витрину. На манекене, стоявшем в самом центре, мантия то расправлялась, то сама собой меняла цвет и форму. Сначала она была строгой чёрной с зелёной отделкой, затем — в синюю полоску, потом — в тёплый бордовый оттенок с гербом льва. Манекен сам поворачивался, будто позируя, будто знал, что за ним наблюдают. — Форма меняется в зависимости от факультета, — пояснил Кингсли. Они вошли. Внутри пахло лавандой, влажной тканью и чем-то наподобие пара. — Для какого факультета шьём, юная леди? — бодро спросила швея, выглядывая из-за прилавка с рулонами ткани. — Гриффиндор? Слизерин? Петунья замялась, растерянно сжала пальцы и тихо сказала: — Я… я пока не знаю. Я только поступаю. Женщина заморгала, на секунду растерялась. Кингсли шагнул вперёд. — Ей нужна стандартная форма. Нейтральная. Без факультетской символики. Швея кивнула, но потом извиняющимся тоном добавила: — Простите, я просто… подумала, что вы примерно на третьем курсе. Выглядите старше. Петунья ощутила, как по щеке пробежал жар. Радость, что только недавно пульсировала в ней фонтаном, слегка утихла. И пусть это было сказано без злого умысла — ей всё равно стало не по себе. Словно кто-то случайно ткнул пальцем в её уязвимое место. Она отвела взгляд и молча кивнула. — Лента сама всё сделает, — добавила швея, призывая к себе волшебную измерительную ленту. Та послушно ожила, взмыла в воздух и тут же обвила Петунью, шурша и щёлкая по воздуху. Она записывала данные сама, не нуждаясь в помощи. Петунья зажмурилась, когда сантиметр коснулся её лодыжки. Лента щёлкала, обмеряла, скользила, гудела — и всё это быстро, без лишних прикосновений рук. Кингсли кивнул. — Я подожду снаружи. Примерь всё, что нужно, без спешки. Я потом оплачу. Он оставил её наедине с тканями, зеркалами и профессиональной швеёй, и вышел на солнечную улицу. Петунья провела примерку быстро, не желая затягивать. Было немного неловко — но швея была приветлива и профессиональна. Они заплатили за положенные две мантии и, покинув магазин, направились дальше по Косому переулку, в следующее место назначения.