Глава 48. Фамильяр

Они отошли недалеко от лавки, когда Кингсли коснулся плеча Петуньи и сказал: — Остался последний магазин на сегодня. Петунья подняла на него вопросительный взгляд. — Магазин магических спутников. Здесь ты выберешь себе животное — помощника, фамильяра. Они используются в учебе, на некоторых занятиях, а также могут доставлять письма и, конечно, просто быть рядом. Это твой спутник на всё время обучения в школе. Петунья тут же застыла. Ступня, готовая сделать шаг вперёд, зависла в воздухе и неловко опустилась обратно на мостовую. Она почувствовала, как по рукам пробежали холодные мурашки, будто невидимая волна страха окатила её с головы до ног. — Животное? — переспросила она чуть более высоким голосом, чем собиралась. Мысль о фамильяре была для неё неожиданной. Конечно, она видела Тучку — кошку Лили. Но… почему-то Петунья не задумывалась, что и ей придётся заводить подобное животное. Эта мысль вдруг показалась ей пугающей. Они пошли дальше по улице, и Кингсли, не замечая внутренней паники девочки, продолжал рассказывать о том, какие животные доступны, как за ними ухаживать и чем они могут быть полезны в школе. А Петунья всё шла рядом, но с каждым шагом её мысли всё больше уходили в воспоминания. С детства Петунья пыталась быть смелой, как Лили. Тянуться к собакам, гладить кошек, уговаривать ворон на дереве спуститься поиграть. Но всё оборачивалось провалом. Нет — катастрофой. Мама как-то говорила, что Петунью будто преследовало проклятие — все животные, с которыми она пыталась подружиться, обязательно что-то вытворяли. Её детские попытки наладить контакт с живностью почти всегда оборачивались для нее плохо. Соседская собака, которой она как-то протянула угощение, залаяла, сорвалась с цепи и понеслась за ней, будто это была игра на выживание. Кошка, застрявшая на дереве, которую Лили и Петунья хотели снять, оказалась не такой уж благодарной и спрыгнула с высоты прямо на лицо старшей сестры, оставив на щеке царапины, которые не проходили неделями. Но хуже всех была встреча с енотом. Серый, неуклюжий, с хитрым взглядом. Она тогда была совсем маленькой, лет пять от силы. Он вышел из леса, как персонаж из сказки, и Петунья, поверив в доброту мира, протянула ему печеньку. А он — вцепился в её руку. Его зубы сомкнулись так больно и резко, что она закричала, а потом долго плакала в больнице, когда ей делали уколы в живот. Очень много уколов. Даже воспоминания о той боли будто сидели до сих пор под кожей, как иглы. После этой встречи даже плюшевые зверушки вызывали у неё подозрение. Страх остался. И он жил в ней до сих пор, хотя теперь она была уже подростком. Лили же не боялась. Даже покусанная, оцарапанная, она снова и снова бросалась в объятия к каждому четвероногому созданию, которое двигалось. Как будто её любовь была сильнее страха. Или как будто она не замечала укусов вовсе. Петунья, в свою очередь, научилась держаться подальше, затаиться, не трогать, не дышать громко рядом с животным. А теперь… теперь ей предстояло выбрать одного из них. Не просто посмотреть. Не просто покормить и уйти. А выбрать спутника на всё время учёбы. Живое существо, которое будет сопровождать её, спать на её подушке, сидеть на её парте, ходить рядом, смотреть ей в глаза… Петунья сглотнула ком в горле. — Всё хорошо? — вдруг спросил Кингсли, заметив, как девочка отстала. Она кивнула, но в груди было тесно. — Я просто… никогда не думала, что это часть учёбы, — сказала она тихо. Кингсли мягко кивнул. — У всех учеников есть кто-то. Кто-то, кто будет рядом. Не обязательно опасный зверь, — он слегка улыбнулся. — Есть совы, кролики, даже жаб, знаешь, заводят. Кто-то выбирает животное по характеру, кто-то по интуиции. Он остановился у витрины магазина и сделал шаг в сторону, давая Петунье возможность подойти первой. — Но выбираешь ты. Петунья медленно подошла к стеклу и заглянула внутрь. За витриной прятался целый мир: разноцветные перья, пушистые хвосты, изумрудные глаза, крошечные лапки и когти, сверкающие как иголки. Кто-то вильнул хвостом, кто-то глухо мяукнул, кто-то перевернулся в корзинке, зевая так широко, будто его жизнь была невыносимо скучной. “Только бы никто не прыгнул на лицо”, — подумала Петунья с легкой паникой. Сейчас ей нужно было решиться. Преодолеть себя. Сделать шаг. Настоящий шаг в магический мир — с другом или врагом, пока ещё неясно. Как только Петунья вошла в магазин, её обдало тёплым, немного спертым воздухом, в котором смешались запахи сена, сухих трав, шерсти и чего-то сладкого — будто в воздухе витала карамель и звериный мускус одновременно. Перед ней открылся просторный, высокий зал, заставленный клетками, вольерами, стеллажами, а где-то вдалеке виднелись даже стеклянные террариумы. Огромное пространство, казалось, тянулось в глубину бесконечным коридором, хотя снаружи здание выглядело не больше обычной лавки. Петунья удивлённо уставилась на высокий потолок, в котором медленно кружили вороны и совы. На стенах висели деревянные балконы, по которым лениво прогуливались пушистые зверьки — одни напоминали хорьков, другие енотов. Она постаралась держаться подальше от этой части лавки. Слева, в высоких золотистых клетках, по три в ряд сидели кошки самых разных мастей — от сверкающе белых, до угольно-чёрных с янтарными глазами. Некоторые элегантно вылизывали лапки, другие — изо всех сил пытались дотянуться до соседних клеток, где, совершенно не заботясь о собственной безопасности, бегали толстенькие серые крысы. Одни грызли что-то хрустящее, другие дрыхли, животом кверху, а одна особенно дерзкая уселась на задние лапки и насмешливо смотрела в глаза ближайшей кошке, которой отчаянно не хватало ещё сантиметра чтобы её достать. От напряжения она даже выпустила коготь. Справа, в небольшом бассейне, сидели десятки жаб. Некоторые вздыхали так громко и тягуче, будто жили в вечной тоске. Другие тревожно подёргивались, как будто им снился кошмар. Над ними на хрупких жердочках, закреплённых ближе к потолку, каркали вороны, время от времени хлопая крыльями так резко, что жабам приходилось закрывать глаза от напора воздуха. Петунья покрутила головой. Её глаза не успевали уследить за всем происходящим. Магазин был... огромен. Неправдоподобно огромен. Снаружи он выглядел как обычная лавка, едва ли не с окошком на полстены, но сейчас, внутри, зал простирался далеко вглубь, разделённый на уровни и секции, некоторые из которых уходили вверх, будто занимали несколько этажей сразу. — Эм... — она осторожно ткнула пальцем в бок Кингсли. — Это только мне кажется, или тут... больше места, чем должно быть? Он улыбнулся и кивнул, похлопав по своему мешочку, из которого ранее сыпались зелья, словно из неиссякаемого колодца. — Нет, ты права, — подтвердил он. — Магия расширения. Внутри лавки пространство растянуто. Та же магия, что и на этом мешочке. В него, между прочим, уже влезло две мантии, несколько учебников, набор перчаток, котёл, очки, наушники и еще куча мелочей. Петунья, на автомате кивнув, продолжала озираться. Секция с пернатыми выглядела ещё страннее: в витрине сидели совы — полярные, сипухи, филины и множество других, названия которых девочка даже не знала. По соседству — вороны и попугаи, а чуть дальше кротко щурились голуби. Среди них прятался один невообразимо пушистый воробей — он вцепился в край своего насеста, будто боялся слететь от слишком резкого взмаха крыльев соседей. — Но… — наконец заговорила Петунья. — Они же… обычные? Ну, в смысле, это же не… магические животные? Почему тогда нельзя взять своего кота? Или, ну… хомячка, например? Кингсли усмехнулся. Он уже, кажется, привык к её вопросам и совершенно не спешил с ответом. Он просто стоял рядом, не давя, не подгоняя, словно давая ей самой привыкнуть. — Внешне — да, — наконец сказал он. — Но те звери, что ты видишь здесь, — не просто «домашние питомцы». Они особенные. Он подошёл к вольеру с жабами, и та, что была ближе всех, подняла глаза на него с таким взглядом, будто подслушивала. — Эти животные умнее обычных. Более выносливы. Они не боятся магии, даже наоборот — понимают её, как будто чувствуют. Некоторые из них способны на элементарное понимание речи, у других развито шестое чувство. А ещё… Он обернулся к ней и чуть наклонился вперёд. — Они живут дольше. Намного. Иногда в два, а то и в три раза больше своих маггловских аналогов. Ты выбираешь не просто питомца. Ты выбираешь спутника. На годы. Петунья вгляделась в вольеры с иным чувством. Те же кошки… Они не выглядели дикими, но и ручными не казались. В их глазах был какой-то осознанный блеск. Крысы не бегали в панике, не боялись — напротив, смотрели, будто оценивали. Она сжала пальцы в кулак. Да, они не похожи на тех животных, которых она боялась. Но внутри всё равно все сжалось. — Не спеши, — сказал Кингсли, словно угадав её состояние. — Ты не обязана выбрать прямо сейчас. Но можешь попробовать почувствовать. Пройтись, присмотреться, может быть, кто-то сможет запасть тебе в душу. Он положил руку ей на плечо, коротко — не навязчиво, но тепло. Петунья кивнула и сделала шаг вглубь магазина. Вниз по деревянной лестнице, навстречу десяткам наблюдающих глаз. Кингсли, пошел следом и словно чувствуя её волнение, решил немного отвлечь её. — Знаешь, не все берут сов, — проговорил он, подойдя к ближайшему вольеру. — Вот, например, кошки. Бывают очень преданные, хитрые, быстро привыкают к хозяину. Некоторые даже чувствуют заклинания ещё до того, как их произнесли. Есть и жабы, особенно болотные — они хорошо подходят для зелий. Петунья в ужасе посмотрела на наставника. — Подходят для зелий..?? — Слизь с их кожи, а не то о чем ты подумала — Кингсли быстро прервал кровавую картину возникшую в голове у ученицы. Он подмигнул, и в этот момент к ним подошёл консультант — пожилой мужчина с кустистыми бровями и бородкой клинышком, который, казалось, знал повадки каждого существа в этом магазине лучше, чем собственные. — Впервые в лавке? — добродушно спросил он, глядя на Петунью. — Поможем выбрать. Только скажи, кого бы хотела. Петунья не ответила. Ей действительно было сложно. Каждый шаг вдоль клеток давался с внутренней борьбой. Кошки, пусть и волшебные, вызывали у неё тревогу. Те, что двигались слишком быстро, казались непредсказуемыми. А жабы и вовсе вызывали дрожь — их кожа блестела неприятной влажной плёнкой и квакали слишком громко. Но чаще всего её взгляд вновь и вновь поднимался вверх. Туда, к птицам. К клеткам, подвешенным под потолком, в которых сидели совы и вороны. Одни каркали, громко и самоуверенно, с движением крыльев, будто рвались наружу. Другие — совы — молча и величественно наблюдали за миром или спали, нахохлившись, будто в ожидании ночи. Петунья заметила, как одна сова с приглушённым серо-белым оперением сидела у самого окна. Она не смотрела вниз, не реагировала на шум. Она просто наблюдала за небом, будто скучала по полёту. Её золотистые глаза ловили отблески дневного света, и было в них что-то невыразимо спокойное. Грусть и мудрость. — Они… милые, — тихо сказала Петунья, наконец остановившись перед совами. — Очень умные создания, — кивнул консультант. — Тихие, выносливые. Почту доставляют без ошибок, могут ориентироваться даже в грозу. Хорошие спутники. — А ещё, — добавил Кингсли, заметив, как плечи девочки напряжённо вздрагивают, — в Хогвартсе у них есть своя отдельная совятня. Живут они там, а не в спальне. Так что не придётся делить комнату с перьями. Эти слова стали решающими. Петунья кивнула, будто бы всерьёз приняла этот факт во внимание — и, подняв руку, уверенно ткнула в сову у окна: — Беру её. Консультант понимающе кивнул и аккуратно снял клетку с насеста, прочитав вслух описание: — Серая тундровая сова, возраст — год, в прекрасном состоянии. Спокойный характер, не любит резких движений, быстро привыкает к рукам. Он передал ей клетку и протянул свиток с инструкцией. — Выпускай на охоту каждую ночь. Так она будет кормиться самостоятельно. Если всё делать правильно — хлопот почти не будет. Петунья приняла клетку, не сказав ни слова. Она несла её немного на вытянутых руках, стараясь не смотреть слишком часто на свою спутницу. Та не шевелилась, лишь изредка моргала, словно бы вежливо наблюдала за своей новой хозяйкой. Они вышли на улицу. Шум Косого переулка встретил их с новой силой. Люди сновали туда-сюда, мантии развевались на ветру, в воздухе витал запах сладостей, жареного тыквенного хлеба и шашлыка. Петунья выдохнула — шумный, долгий выдох облегчения. Всё. Это было последнее. Магазин позади. Осталось только вернуться. Кингсли посмотрел на то, как она с трудом держит клетку, и протянул руки: — Давай, понесу. А то вдруг уронит кто-нибудь. Но Петунья покачала головой. — Нет, спасибо. Она моя забота. Я сама. Он улыбнулся. Одобрительно, сдержанно. И, не настаивая, кивнул. — Принято. А имя уже придумала? — Нет, — призналась Петунья. — Нужно подумать. — Это верно, — согласился Кингсли. — Имя должно подходить. Они свернули на небольшую боковую улочку, где вдоль стены был установлен ряд каминов, защищённых от дождя. — Вот этот, — указал наставник. — Готова? Петунья кивнула. Уже знакомое волнение пробежало по спине. Она забралась внутрь камина, держа клетку обеими руками — аккуратно, крепко. Сова внутри слегка переместилась, но не издала ни звука. Кингсли протянул ей мешочек. Петунья взяла щепотку серовато-зелёного пороха и сжала в кулаке. — Адрес? — Улица Лаванды, 17, — отчётливо произнесла она. А затем с силой бросила порошок под ноги. Вспышка. Свет. И знакомый вихрь — зелёный, яркий, закрученный — подхватил её вместе с совой и понёс прочь от волшебного, гудящего жизнью переулка.