Глава 50. Первый урок

Петунья проснулась внезапно. Комната была окутана полумраком, за окном ещё царила ночь, и только слабый свет фонаря пробивался сквозь шторы. Девочка не понимала, сколько сейчас времени, но было ощущение, что ночь ещё далека от завершения. Как только она приоткрыла глаза, с её правой стороны раздался лёгкий шум. Взмах крыльев. Плюшка в клетке напоминала о себе. — Ой, — тихо выдохнула Петунья и села в кровати. Почти сразу пожалела об этом — голова немного закружилась, как будто организм протестовал против резкого движения. Она замерла, подождала, пока лёгкая слабость отступит, и аккуратно встала. Подошла к окну и открыла его, впустив в комнату ночной, свежий воздух. Затем приблизилась к клетке и, поколебавшись секунду, открыла дверцу. — Надеюсь, ты найдёшь дорогу назад, — тихо произнесла она, глядя, как Плюшка осторожно вылезает из клетки, мягко спрыгивает на подоконник и окидывает хозяйку внимательным взглядом. Сова щёлкнула клювом, словно давая понять, что всё под контролем и расправив крылья, вылетела в темноту. Петунья на секунду задержалась у окна, потом решила оставить его открытым — вдруг её не окажется в комнате, когда сова вернется обратно. В животе заурчало. Видимо, зелье сделало своё дело, и организм, наконец, вспомнил, что ему нужно питание. Самое время и ей отправиться на охоту — пусть и не за мышами, а за чем-то менее.. живым. Девочка на цыпочках вышла из комнаты и украдкой заглянула в комнату Лили. Через распахнутую дверь было видно, как младшая сестра развалилась на кровати, а одна нога беззаботно свисала вниз. Она тихо спустилась вниз, стараясь не разбудить никого из семьи. На кухне царила полная тишина, только тикающие часы на стене подтвердили её догадку — было четыре утра. Заглянув в холодильник, она достала ветчину, кусочек сыра и хлеб. Собрав из этого бутерброд, поставила чайник и, опершись на столешницу, стала ждать, когда закипит вода. Пока ожидала, в кухне появилась ещё одна участница ночной жизни — Тучка. Кошка молча подошла к ящику с кормом, села и уставилась на Петунью таким выразительным взглядом, что объяснять ничего не требовалось. — Поняла, поняла, — вздохнула девочка и наполнила миску. Кошка в знак благодарности коротко потерлась о её ноги. Петунья замерла — внутри всё сжалось от привычного страха, но Тучка уже потеряла к ней интерес, уткнувшись мордой в миску. Это было неожиданно… приятно. Засвистел чайник. Петунья заварила себе чай, села за стол и неспешно поела. Её организм ещё не был готов к полноценной порции, но бутерброд и глоток горячего напитка оказались кстати. Она посидела немного в тишине, прислушиваясь к хрусту кошачьих зубов, грызущих корм, и к лёгкому гудению радиатора в холодильнике. Когда она доела, то быстро помыла за собой посуду и вышла из кухни, оставив Тучку доедать в одиночестве. Потом поднялась наверх, чувствуя, что зелье действительно сработало — тело ее слушалось. В комнате царил легкий хаос, оставшийся после вчерашнего шопинга. На полу лежали свертки, книги, коробки с перчатками и очками, пакеты с мантиями, и всё это казалось одновременно её гордостью и испытанием. Петунья окинула комнату сосредоточенным взглядом, закатала рукава и принялась наводить порядок. Она аккуратно разложила книги на столе, учебники — в стопку по курсам, свитки — в ящик. Каждую вещь она брала в руки как нечто значимое, и на мгновение замирала, читая названия, поглаживая обложки. Всё это было её. Её мир. Её новая жизнь. С уборкой она справилась довольно быстро — даже удивительно быстро для человека, который обычно десять минут не мог решить, где лучше лежать карандашу. И, когда в комнате воцарился порядок, Петунья схватила один из учебников — толстую книгу с названием «Основы заклинаний. Первый курс». Она плюхнулась на кровать, натянула одеяло до пояса, вытянула ноги и с головой ушла в мир заклинаний. Время пролетело незаметно. Буквы, слова, латинские названия, взмахи палочек — всё это затягивало её, будто заклинания уже начали работать на неё саму. Даже Плюшка, вернувшаяся с ночной охоты, была проигнорирована. Сова бесшумно опустилась в клетку, попив воды она начала вычищать перья, не потревожив хозяйку. Лишь когда до прихода Кингсли оставалось десять минут, Петунья спохватилась. Резко подняв глаза на часы, она взвизгнула, вскочила с кровати и бросилась к умывальнику, одновременно пытаясь привести в порядок волосы и застегнуть рубашку. Процесс был не самым изящным, но к десяти она уже стояла в холле перед камином, выпрямив спину и сжимая палочку в руке и чувством, будто бы её сейчас будут экзаменовать. Отец уже ушёл на работу, мама сидела на кухне с чашкой кофе, а Лили всё ещё наслаждалась сном. Она ждала его одна. И немного волновалась. Когда огонь в камине вспыхнул зелёным пламенем и из него вышел Кингсли, она внутренне подобралась, но старалась выглядеть уверенной. Он отряхнул с мантии золу, привычно осмотрел помещение и, не тратя времени на долгие приветствия, сказал: — Ну что ж, давай без расшаркиваний. Время — учиться. Она была немного обескуражена, что он так сразу перешёл к делу. В голове у неё уже мелькнула мысль предложить кофе или чай, завести пару вежливых фраз перед началом. Но, взглянув на азартно настроенного наставника, она поняла — не одна она с нетерпением ждала этого момента. Поэтому она просто кивнула. — Ты что-нибудь уже читала? — Да! Я изучила всё про заклинания — Люмос, Акцио, Вингардиум Левиоса, Репаро, Инсендио... — Петунья заговорила так быстро, что язык начал заплетаться. Кингсли поднял бровь и, подняв руку, чуть усмехнулся: — Притормози. Не всё сразу. Начнём с самого начала. Он достал палочку, спокойно поднял её перед собой и произнёс: — Люмос. Кончик палочки мягко засветился, освещая пространство вокруг, как маленький фонарик. — Это заклинание освещения. Просто, но полезно. Повторишь? Петунья, словно по команде, аж подпрыгнула на месте, вытянув руку с палочкой. Он ещё раз показал движение — взмах вперёд, лёгкий изгиб кисти, словно ты подаёшь свет вперёд, навстречу тьме. — Не спеши, — предупредил он. — Чётко выговаривай. Если не получится сразу — ничего страшного. Но получилось. Кончик палочки засиял таким ярким светом, что она даже зажмурилась, не ожидая такой силы. Свет был плотный, мощный, почти слепящий — совсем не как у Кингсли. И это были не искры, не хаотичные всполохи, как раньше, а настоящий, стабильный свет. Петунья замерла. У неё получилось. С первого раза. Она смотрела на свою палочку как на чудо. Кингсли тоже слегка приподнял брови, но быстро вернулся к привычной невозмутимости. Он хотел было что-то подправить в её движении, но осёкся — оно было безупречно. Было ли дело в том, что это заклинание относилось к одним из самых простых, или, возможно, у неё была неплохая зрительная память — это ещё предстояло выяснить. — Эффект у тебя сравним с «Люмос Максима». Видимо, дело в твоей магии. Но давай попробуем другой вариант. Есть такой приём — «Люмос Минима». Свет едва заметный, не слепит в темноте. Смотри. Он взмахнул палочкой чуть в сторону, добавив мягкое закрученное движение и повторил: — Люмос Минима. Кончик палочки едва-едва засветился, будто кто-то зажёг свечку. Петунья повторила. Её свет все равно получился ярче, чем у Кингсли, но был всё же в разы слабее предыдущего. Это был прогресс. — Отлично, — кивнул наставник. — Теперь, чтобы выключить свет, нужно произнести «Нокс» и сделать движение вниз. Он продемонстрировал. Его свет погас. Петунья скопировала движение, произнесла: — Нокс. Свет исчез. И она стояла с палочкой в руке, затаив дыхание. У нее получилось! Снова! Кингсли, не отходя далеко, попросил её несколько раз повторить уже выученные заклинания — Люмос, Нокс, Люмос Минима, чтобы закрепить результат и убедиться, что она действительно запомнила всё. Он следил за движением её запястья, углом наклона палочки, произношением, и с каждым разом убеждался девочка схватывала на лету. Исправлять было почти нечего. Он только одобрительно кивал, чуть поправляя её стойку, но даже это казалось лишним. Когда она уверенно справилась с задачей, он задумчиво постучал пальцем по палочке. — Сейчас мы попробуем «Вингардиум Левиоса». Заклинание левитации. Оно позволяет поднимать предметы в воздух и управлять ими. Но, — он сделал акцент, — важно не просто произносить слова правильно. Нужно быть сосредоточенной и не терять контроль. Он стал напротив дивана, достал перо из-под мантии, положил его на пол и демонстративно поднял палочку. Словно дирижёр на репетиции: — Вин-гар-ди-ум Леви-о-са. Его голос звучал ритмично и чётко. Перо мягко, почти грациозно, взмыло вверх, закружившись в воздухе, как будто подхваченное ветерком. Потом он медленно опустил палочку, и перо так же плавно опустилось обратно на стол. — Ударение на «о», не на «а», — добавил он, — и не глотай окончания. Иначе получится не полёт, а что-то вроде... ну, ты увидишь сама. Петунья кивнула, как школьница перед доской, и направилась в центр гостиной, куда он кивком предложил ей встать. Она уже подняла палочку, сосредоточившись на том, чтобы повторить всё точно, как показывал Кингсли... как вдруг сверху послышался топот. Спустя пару секунд на лестнице появилась заспанная, но оживлённая Лили. Волосы у неё были растрёпаны, а на щеке отпечатался след от подушки. — Вы уже учитесь?! — воскликнула она, потирая глаза. — Туни, ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Петунья немного смутилась, но всё же улыбнулась: — Намного лучше. — Можно я посмотрю? — Лили, не дожидаясь разрешения, уже делала шаг к дивану, но тут вмешался Кингсли: — Всё зависит от твоей сестры, — сказал он спокойно. — Петунья, ты не против? Петунья с радостью кивнула. Ей самой было приятно, что кто-то интересуется её учебой. Лили радостно уселась на диван, обняв декоративную подушку, и приготовилась наблюдать. Петунья глубоко вдохнула и начала произносить заветное "Вингардиум Левиоса", направляя палочку на перо. В этот раз она так старалась, так сильно хотела, чтобы всё получилось идеально, что её ладони вспотели от напряжения. И заклинание сработало... но явно не так, как ожидалось. Перо взмыло вверх, нет, не просто взмыло, оно буквально впечаталось в потолок, будто её палочка не приказывала ему летать, а метала его как снаряд. Оно застыло, дрожа, как прилипшее, и не двигалось ни на миллиметр. Девочка прикусила внутреннюю сторону щеки, сжав палочку покрепче. Она направила её на перо, пытаясь контролировать, как учили — движение, направление, сила… но ничего не происходило. Точнее, происходило, но не с тем предметом. Где-то сбоку послышался сдавленный вскрик Лили. Петунья повернула голову и в изумлении подняла взгляд. На потолке висели не только её перо, но и все подушки из комнаты — с дивана, с кресел, даже одна, кажется, из кухни. Она была так сосредоточена на своем пере что не заметила остальное. Они были крепко прижаты к потолку, ткань их туго натянулась от давления, и где-то уже слышался нехороший хруст. — Эм… — неуверенно произнесла Петунья, сжав палочку. — Опусти её. Спокойно. — Кингсли шагнул ближе и заговорил мягко. — Медленно, не торопясь. Она послушалась, стараясь не дёргаться. Опустила руку, надеясь, что всё просто вернётся на свои места. Но не тут-то было. С хлопком все подушки разом разорвались, как будто кто-то в них взорвал петарду. Перья вырвались наружу и вихрем закружились по комнате. Казалось, пошёл самый настоящий снег. Белый, пушистый и весьма назойливый. Он облепил всё и всех — Петунью, Лили, Кингсли... Даже портреты на стенах теперь выглядели так, будто их замело сугробами. Повисла тишина. Ошарашенная. А потом… МЯЯЯУ. С разбега в комнату ворвалась Тучка и с радостным боевым воплем влетела прямо в кучу перьев, начав в них кататься, прыгать, бить лапами по воображаемым врагам и явно наслаждаться происходящим. Петунья стояла молча, не зная, куда смотреть. На потолок? На пол? На наставника? На сестру, которую больше не было видно из-за шапки перьев? Кингсли тоже был ошарашен, но быстро собрался. Он кашлянул, стряхнул с плеча горсть перьев и с философской интонацией произнёс: — Мда… Что-то я не подумал о таком исходе. Он взглянул на Петунью, взгляд у него был серьёзным, но немного смеющимся. — Только пообещай, пожалуйста… никогда не используй это заклинание на живых существах. Все поняли, что бы это могло значить. Петунья ещё не успела убрать с лица прядь облепленную перьями, как в дверном проеме гостиной появилась мама. Судя по слегка приподнятой брови, скрещённым на груди рукам и доносящемуся лёгкому постукиванию тапочка — кофе был допит, а настроение этим не улучшилось. — Ну и что тут, позвольте спросить, происходит? — голос у миссис Эванс был не злой, но очень даже насыщенный… эмоциями. — Я проходила здесь час назад, чтобы выпить кофе, а когда вернулась — у меня в гостинной метель из перьев и кошка сходит с ума! Лили судорожно стряхнула с себя несколько перьев. Тучка тут же ловко подпрыгнула, чтобы поймать одно из них, и с победным видом поскакала под стол. — Магией занимайтесь, пожалуйста, либо в комнате Петуньи, либо на улице! — строго добавила мама, не сводя глаз с наставника. — Я знаю, что вы всё тут можете заколдовать обратно, но если моя коллекция фарфора вновь разобьётся, у меня будет нервный срыв! А фарфор этот, между прочим, старше Лили! Кингсли чуть поморщился, но быстро натянул на лицо дежурную улыбку: — Простите, миссис Эванс. Мы обязательно будем аккуратнее. Гарантирую. Женщина фыркнула и, не дожидаясь других оправданий, уже удалялась в сторону кухни, при этом методично отпинывая тапочками перья с ковра. — С тех пор как в этом доме завелась магия, у меня ни минуты покоя… — пробормотала она на прощание. — Мигрень, как родная теперь. Где мои таблетки… После того как за ней захлопнулась дверь, в комнате повисло молчание. А потом Кингсли, будто переключившись, спокойно поднял палочку. — Терхео. Репаро. — произнёс он. И сразу же перья поднялись в воздух, закружились, словно подчиняясь незримому ветру, и начали возвращаться в подушки. Те сшивались, ткань затягивалась, как рана на теле, и через пару секунд всё вновь было как до начала занятия — ни перышка, ни намёка на магический ураган. — А я не должна это повторить? — осторожно спросила Петунья, следя за каждым движением наставника. — Нет-нет, — быстро ответил Кингсли, покачав головой. — Пока не стоит. Мне нужно подумать, какие заклинания тебе можно использовать без риска снести потолок. Или стены. Он задумался, почесал подбородок, затем полез в свой безразмерный мешочек и достал целую кипу бумаги. — Начнём с простого, но полезного. Заклинание Акулатио. — Он показал ей точное движение — короткий резкий выпад кистью вперёд и пару движений вправо и влево. — Оно превращает кончик палочки в подобие иглы. Медики используют его для тренировок по наложению магических швов. С его помощью ты должна пробовать «прошивать» бумагу, — он указал на стопку. — В идеале — сделать аккуратную линию проколов без разрывов. Он передал ей бумагу. — Прошу, только медленно и осторожно. Это требует совсем небольшой силы, и может тебе подойдёт как способ учиться её контролировать. Петунья с интересом кивнула. — Чтобы отменить заклинание — просто встряхни палочку, — добавил Кингсли, показывая, как именно. Затем он вновь задумался, пальцем прикасаясь к подбородку. — Мне нужно изучить возможные методы, которые помогут тебе. Думаю, пока что на сегодня всё. Позже я сообщу, что тебе стоит повторить или изучить. И добавил: — Сейчас ты можешь спокойно заняться другими дисциплинами. Почитай что-нибудь по защите от тёмных искусств, зельеварению… И особенно — по трансфигурации. Этот предмет считается самым сложным для понимания. Он уже направился к камину, но прежде чем исчезнуть в зелёных языках огня, обернулся: — Экзамены будут не только по заклинаниям, Петунья. Не забывай. И исчез, оставив после себя лишь лёгкий запах золы и кипу заданий на день.