Глава 54. Хогвартс-экспресс

На следующий день вокзал гудел и звенел, будто гигантский улей, в котором каждый был занят своим важным делом. Повсюду сновали родители с тележками, багажом, животными в клетках, а дети — кто с сияющими глазами, кто с тревожным лицом — вертелись между ними, словно маленькие спутники в орбите взрослой суеты. Петунья стояла рядом с Лили, обе с новенькими чемоданами, аккуратно поставленными у ног, и озиралась по сторонам, пытаясь не выдать волнения. Они только что прошли через стену между платформами — то самое, что казалось невозможным. Если бы не помощь других родителей, они бы, наверное, ещё долго стояли перед кирпичной преградой, не понимая как пройти. Какая-то добродушная волшебница с огромной шляпой и в пёстром плаще усмехнулась и подбодрила девочек, показав на собственных детей, что уже прошли вперёд. — Просто идите уверенно и не тормозите, — подмигнула она. Петунья взяла Лили за руку и, прежде чем успела испугаться по-настоящему, они шагнули вперёд — и очутились по ту сторону. Мир закричал, запел, задышал магией. Они стояли на платформе 9¾. Перед ними, пыхтя клубами белёсого пара, стоял алый поезд с надписью «Хогвартс-экспресс». Стены вагона блестели, словно только что были отполированы. Где-то слышался гудок, а у дверей вагона стоял проводник в форме, приветливо кивая ученикам. Шум голосов, стук чемоданов, крики и смех перемешивались в единый многоголосый поток, и Петунья никак не могла насытиться этим ощущением — так много магов в одном месте. Разные — высокие и низкие, с мантиями всех цветов радуги, с котелками, шляпами и волшебными палочками на ремне. Кто-то сердито спорил с летучим чемоданом, кто-то подкармливал сову в клетке, кто-то в последний раз пытался дотолковать ребёнку, как себя вести в Хогвартсе. Кошка Лили, пушистая Тучка, сидела в переноске, с важным видом следила за происходящим. Однако её внимание всё чаще приковывала клетка, стоящая рядом — та, в которой сидела Плюшка, сова Петуньи. Тучка, вытянув лапу сквозь решётку, пыталась дотянуться до клетки, издавая глухое мяуканье, будто бы не теряла надежды познакомиться поближе с новой подругой. Плюшка же надменно отодвинулась на жёрдочку подальше, прищурившись с видом «меня так просто не возьмёшь». Петунья бросила взгляд в сторону — и замерла от лёгкого шока. В нескольких шагах от них чья-то мать — полная женщина в цветастой мантии, судорожно высмаркивалась в огромный платок, похожий скорее на занавеску. Платок был уже весь мокрый, с подтеками разводами, но дама не унималась, хватая своего смущённого сына за рукав и завывая: — Как же ты без меня там будешь? — всхлипывала она, громко шмыгая носом. — Кто тебе будет завтрак готовить? А если ты заболеешь? Ты же у меня ничего сам не умеешь! Ну скажи, зачем ты туда едешь?! Как же я без тебя?.. Мальчик явно хотел провалиться под землю. Он вздыхал, упрямо пытался вырваться из цепких рук матери и смущённо оглядывался по сторонам, будто ища способ исчезнуть, испариться, стать невидимым. Лили, заметив эту картину, едва заметно скривилась. — Я даже не знаю, что хуже, — прошептала она, наклоняясь к уху Петуньи. — Иметь таких родителей, как у этого бедняги… или таких, как у нас. Она кивнула в сторону их родителей. Те стояли чуть в стороне. Отец хмуро смотрел на часы, раз за разом проверяя стрелки, будто бы хотел этим ускорить ход времени. Мать, как всегда, держала спину прямой, лицо её было собранным, холодным — взгляд блуждал по окружающим, словно она мысленно оценивала чужие наряды и прически. Судя по выражению на лице, ее не очень вдохновляла одежда магов. “Безвкусица” так и читалось в её взгляде. Петунья вновь бросила взгляд на женщину с платком и неожиданно для себя почувствовала зависть. Кто-то провожает своего ребёнка так, будто теряет часть себя. Она же знала, что в их семье такое отношение — недосягаемая роскошь. Но вслух она ничего не сказала. Просто чуть крепче сжала ручку от чемодана. — Смотри, — шепнула Лили и ткнула её локтем. В нескольких шагах от них стоял Северус. Сегодня он выглядел чуть иначе — волосы были приглажены, одежда выглажена, а лицо было ещё бледнее, чем обычно. И он был не один. С ним стояла женщина — уже знакомая им мама Северуса. Она смотрела на сына с теплотой в глазах. И выглядела она куда лучше, чем в их последнюю встречу. Без той болезненной худобы и следов насилия, ее даже можно было назвать красивой, особенно когда она с улыбкой смотрела на сына. Рядом также стояли пожилые люди — вероятно, его бабушка и дедушка. Петунья и Лили раньше их не видели. Они поправляли складки на одежде мальчика, что-то тихо ему говорили, а дедушка, подмигнув, незаметно сунул ему в карман небольшой кошелек. Мальчик, похоже, не знал, как себя вести — и просто смущённо застыл на месте. В этот момент миссис Снейп, кажется, их заметила и перевела взгляд на семью Эванс. Петунья и Лили вежливо помахали — миссис Снейп кивнула им в ответ. Их мать, уловив движение, тоже медленно кивнула, слегка прищурившись и оценивающе разглядывая семью Снейпов. Отец семейства, конечно, ничего не заметил — в этот самый момент он уже в третий раз проверял часы. И тут к Северусу подошла другая семья. Родители с мальчиком, уже старшеклассником. Парень был высок, с платиновыми волосами и уверенностью в осанке, словно с рождения привык к вниманию. Он заговорил с Северусом, легко, без натуги, будто они давно знакомы. Северус не выглядел удивлённым. Напротив — он слегка улыбнулся и кивнул, отвечая на вопрос. Петунья чуть приподняла брови. "Выходит, он не такой уж странный одиночка, как казалось." Она украдкой взглянула на Лили. Судя по округлившимся глазам младшей сестры, та была не менее удивлена. Прозвенел первый гудок поезда, и суета вокруг усилилась. Люди задвигались быстрее, начались прощания. Кто-то обнимал ребёнка в слезах, кто-то торопился всучить последние инструкции. Родители девочек, как по сценарию, одновременно повернулись к Петунье. — Не забудь следить за Лили, — сказала мать. — Следи, чтобы она не натворила глупостей, — подхватил отец. Лили закатила глаза, а Петунья еле сдержалась, чтобы не цыкнуть. Кто бы сомневался, что их последние слова окажутся именно такими. — И не позорь нас, — добавила мать с привычной холодной строгостью. — За этот год ты должна перейти на курс, соответствующий твоему возрасту. Мы надеемся, что ты справишься. Поэтому от учёбы не отлынивай. Мамино «надеемся» звучало как приговор — провала они не приемлют. Петунья чувствовала, как начинает болеть голова от всех этих наставлений и ожиданий. Она даже ещё в поезд не села, а на неё уже взвалили груз обязательств. Их неловко похлопали по плечам — словно родители не до конца понимали, как нужно прощаться с детьми в таких случаях. Сестры переглянулись. Кажется, неловкость чувствовали все. Очередной гудок, теперь уже настойчивый, заставил толпу потянуться к дверям. — Пойдём, — коротко сказала Лили, и обе заскочили в вагон, утягивая за собой сумки и клетки, их чемоданы под действием магии поплыли по воздуху к одному из вагонов. Девочки, смеясь и извиняясь, пробирались мимо толпы учеников, пока не заглянули в одно из купе там они заметили знакомое лицо: Северус. Он сидел у окна и чуть поднял голову, заметив их. Рядом с ним было одно свободное место. Остальные четыре сиденья уже заняли мальчики, примерно одного возраста. Судя по всему, все — первокурсники, как и они. Они разговаривали, но при виде девочек немного затихли, с интересом глядя на вошедших. Северус слегка порозовел, будто только сейчас понял, что предусмотрел место только для Лили. Он ничего не сказал, но в его взгляде читалась неловкость. Петунья остановилась на секунду, поняла, что для нее места просто нет, и спокойно сказала: — Я поищу другое место. Лили, смутившись, уже потянулась было за ней: — Может, я пойду с тобой?.. — Не надо, — перебила её Петунья. — Садись. Он тебя ждал. Она уже разворачивалась, когда мальчик с тёмными лохматыми волосами и в круглых очках вдруг вскочил на ноги. — Эй, нет, ну что вы! — выпалил он. — Раз вы вместе, это глупо — разъединяться! Мы втиснемся! Правда ведь, парни? Он бодро пихнул в плечо сидящего у окна Северуса, и другого мальчика рядом, который до сих пор сидел с опущенной головой. — Да мне всё равно, — буркнул Северус, отводя взгляд. — Угу, — только кивнул второй, даже не подняв головы. Петунья, которая уже успела обрадоваться, что не придётся сидеть в одном купе с Северусом, замерла. Она зыркнула на лохматого энтузиаста и прошипела: — Не утруждайся. Сиди. Но тот, похоже, её слов даже не услышал. Он бодро устроил какие-то импровизированные внутренние перестановки, сдвинув всех и создав тесноватую, но рабочую рассадку. Пришлось сесть. Петунья устроилась на сидении рядом с Лили, напротив Северуса и двух его соседей. Два мальчика рядом с ней пока молчали — один задумчиво грыз ноготь, другой смотрел в окно. А поезд, тем временем, уже начинал движение, плавно тронувшись с места. Молчание повисло на несколько секунд. Затем нарушитель тишины, лохматый мальчик в очках, не выдержал: — А вы все поступаете в этом году или нет? — спросил он, оглядывая собравшихся, но взгляд его задержался на Петунье. Видимо он решил что та, судя по внешности, уже учится в Хогвартсе. — А как там, в Хогвартсе? — вдруг спросил он у нее. — Там… так же, как говорят? Петунья подняла бровь. — Во-первых, что значит "как говорят"? Откуда мне знать, что ты слышал, и что из этого правда? — ответила она немного с иронией. Справа от неё послышался сдержанный смешок. — А во-вторых, кто сказал, что я там была? Мальчик ничуть не смутился. Наоборот — глаза его загорелись. — То есть ты тоже поступаешь? — Да, — коротко ответила она. — Но ты… выглядишь старше, — с удивлением произнёс он. — Я не только выгляжу. Думаю, я старше всех в этом купе, — спокойно заметила Петунья, скользнув взглядом по лицам остальных. Она даже была удивлена что так спокойно могла об этом говорить, не переживая как прежде. Возможно все потому что она говорила с ребятами младше нее. — Правда? — удивился сосед справа. — Я думал, это я буду старше всех в этом году. Ты… старше меня? Петунья устало прикрыла глаза. — Ещё раз: тебя — это кого? Я не умею читать возраст по лицам. — Я Сириус, пятьдесят девятого года рождения.— немного смущаясь пояснил мальчик. — Тогда я всё ещё старше. Мальчик в очках присвистнул, впечатлённый. — Во дела. А как так вышло? Не могла пойти в школу? В другой стране была? Или скрывалась? Может, болела? — Он говорил быстро, взахлёб, глаза сияли от интереса. — Всего понемногу, — коротко бросила Петунья и достала из сумки книгу. Она открыла её с нарочитым вниманием, показывая, что разговор окончен. — О, так ты, наверное, поступишь в Когтевран , — не унимался он. — Мой папа говорил, у них все таскаются с книгами. Петунья не ответила. Она уже знала, как обращаться с подобными болтливыми людьми— это работало и с Лили: игнорировать все что они говорят. — Тебе нужно поступить в Слизерин, — вдруг раздался голос Северуса. Он обращался к Лили тихо, почти шепотом, но в тоне его звучала уверенность. — Там учатся многие умные и амбициозные волшебники. Лили чуть наклонила голову. — В Слизерин?.. — задумчиво произнесла она. Петунья, до того притворно погружённая в книгу, чуть заметно навострила уши. Амбиции- это то что у нее не отнять. — Кто это тут хочет в Слизерин? — тут же встрял лохматый мальчик в очках, с весёлым блеском в глазах. — Да я бы сразу из школы сбежал! А ты? — он обратился к соседу напротив, который назвался Сириусом. Тот не улыбался и хмуро ответил. — Вся моя семья училась в Слизерине, — глухо сказал он. — Елки-палки! — воскликнул мальчик, хватаясь за сердце. — А ведь ты мне показался приличным человеком! Сосед криво усмехнулся. — Возможно, я нарушу семейную традицию, — бросил он. — А ты сам куда метишь, если бы дали выбрать? Мальчик в очках гордо поднял подбородок и извлек невидимый меч, взмахнул им в воздухе и произнёс: — Гриффиндор! Славный дом храбрецов! Как мой отец! Северус тихо, но весьма выразительно фыркнул. — Что-то не так? — моментально обернулся мальчик в очках. — Да нет, почему же? — холодно ответил Северус. — Если кто-то предпочитает быть храбрецом, а не умником — это его выбор. — А ты-то куда пойдёшь, если ты ни то, ни другое? — лениво бросил сосед Петуньи. — Очень смешно, — буркнул Северус, отворачиваясь к окну. Мальчик в очках расхохотался, хлопнув себя по колену. Лили покраснела, сжав губы. Она метала взгляды от одного к другому, и, судя по всему, больше всего её раздражал именно мальчик в очках. Петунья задумалось о том, что уже и забыла, насколько мальчишки бывают мерзкими — вечно спорят, дразнят и ищут с кем бы сцепиться. Спор продолжался и уже начинал действовать на нервы. Она подняла голову от книги. Вся сцена начинала напоминать дешевую перебранку на перемене в школе. Девочка захлопнула свою книгу с такой силой, что даже Тучка в переноске испуганно шевельнулась. Девочка подняла на мальчишек тяжёлый, почти ледяной взгляд. — Вы слишком громкие, — произнесла она сухо. Мальчики затихли, явно удивленные. Будто только в этот момент осознали, что в купе они не одни. — Лучше бы вам её не злить, — шепнула Лили с преувеличенной серьёзностью, проведя пальцем по горлу, как бы намекая на последствия. — Она уже умеет колдовать. Тишина. То ли это был взгляд Петуньи — прямой, темный, немного снисходительный, как у взрослой, что смотрит на шумных младшеклассников, то ли слова Лили произвели эффект, но перебранка затихла. И именно в этот момент дверь купе сдвинулась, и внутрь заглянул староста. Это был тот самый парень с белыми платиновыми волосами, который здоровался с Северусом на платформе. Он пришел, привлечённый шумом, но увидев спокойную картину, приподнял бровь с лёгкой иронией. — Жаль, что нельзя назначить первокурсницу старостой, — сказал он, глядя на Петунью, судя по всему конец перебранки он все же застал. — У тебя бы вышло великолепно. Девочка опустила глаза и поспешно уткнулась в книгу, стараясь скрыть лёгкий румянец. Староста кивнул Северусу, показывая тем самым чтобы тот вышел. Мальчик без лишних слов поднялся и вышел вслед за ним. — Кстати, — обернулся староста, бросая на остальных короткий взгляд, — через сорок минут все должны переодеться в школьную форму. Он ушёл, закрыв дверь. Остальные мальчики переглянулись. Им явно было интересно какие отношения связывают их соседа и старосту. В особенности это было интересно Лили и Петунье. Северус вернулся через несколько минут. Он выглядел спокойным, даже немного отстранённым. Но в глазах его блеснуло что-то настороженное, когда он заметил, что на него смотрят. Лили, склонившись к Северусу, прошептала: — Кто это был? Ты мне о нём не рассказывал. Как вы познакомились? Северус бросил на неё короткий взгляд, пожал плечами, будто это не стоило объяснений. — Люциус Малфой. Его семья живёт рядом с домом моих бабушки и дедушки. Когда мы с мамой навещаем их, иногда заходим к Малфоям в гости. Или они к нам. Так и познакомились. — Он говорил небрежно, будто речь шла о ком-то малозначительном. Но Петунья заметила как он старается прикрыть гордость за безразличием. Поезд продолжал свой путь, мягко покачиваясь, за окнами мелькали поля, перелески и холмы, плывущие сквозь утренний туман. И вот раздался звонкий голос, и в коридоре появилась тележка, доверху нагруженная сладостями. Улыбчивая ведьма в зелёной мантии напевала: — Шоколадные лягушки, батончики с марципаном, сливочные шишки, зефирные ядра, ириски с хрустом, карамельные хвостики, всё для вас, юные волшебники! Глаза детей загорелись. Купе наполнилось вожделёнными взглядами, тихими вздохами и перешёптыванием. Но Лили и Петунья остались неподвижно сидеть. Лили с тоской смотрела на тележку, прикусив губу, и всё стало понятно без слов: девочки осознали что у них не было ни единого кната. Родители не подумали, что их детям могут понадобиться местные деньги. Петунья опустила взгляд, но уголком глаза не отрывалась от шоколадного печенья, точно такого, как то, которое она съела в ту самую странную ночь, когда магия изменила её жизнь навсегда. Пухлый мальчик, сидевший на её стороне, судя по всему, не имел подобных проблем. Он с энтузиазмом скупил едва ли не полтележки и, довольно причмокнув, повернулся к остальным: — Берите, не стесняйтесь! Угощаю! Радостный гомон пронёсся по купе. Мальчики наперебой благодарили его, хлопали по плечу и засыпали весёлыми шуточками. Северус молча наблюдал за происходящим. Он не взял ни одной конфеты. Вместо этого он медленно достал из кармана кошелек, а из него пару сиклей — явно припрятанных на что-то важное, и заметив как девочки старательно не смотрят на сладости, подошёл к тележке и выбрал несколько шоколадных печенек. Вернувшись, он молча протянул им. — Спасибо, Северус! — искренне сказала Лили, глаза у неё сияли. Она сразу взяла печенье и откусила кусочек. Петунья напряглась, уже собираясь отказаться, но тут получила лёгкий, но выразительный тычок локтем в рёбра от сестры. Она зло прищурилась, но потом, не глядя, взяла одну печеньку. — Спасибо, — буркнула она. Она попробовала кусочек — и тут же вспомнила всё: аромат, вкус, то тепло, что вспыхнуло в груди тогда, в ту самую ночь. Он был таким же. Пока все смеялись и болтали, мальчик, который всё это время сидел, не поднимая головы, протянул руку, чтобы взять предложенные сладости. Но когда он потянулся, рукав свитера немного съехал, и все увидели глубокие, бледные шрамы, покрывающие его руку. Он быстро сжал конфеты в ладони и отдёрнул руку, натягивая рукав обратно, стараясь спрятать то, что уже все заметили. В купе повисла тишина. Никто не знал, что сказать. И тут голос мальчика в очках, как обычно, выстрелил прямо в тишину: — Ничего себе, какие у тебя шрамы! Ты что, с медведем дрался? Все замерли. Петунья почувствовала, как у неё пересохло в горле, а Лили покачала головой. Но вместо гнева или стыда… мальчик засмеялся. — Почти, — сказал он. — На меня напал волк. Когда я был маленький. Он поднял лицо. За светлыми прядями скрывалось миловидное лицо, на котором выделялись несколько глубоких шрамов, пересекавших скулу и подбородок. Глаза — ясные, серо-голубые, с едва заметной грустью в уголках. И все тут же заговорили: наперебой, с воодушевлением, с неподдельным интересом. — Обалдеть… — выдохнул один из мальчишек. — И ты выжил? Это ж… это круто! — Ты потом долго в больнице лежал?— спросил другой. — Он точно самый крутой среди нас, — заявил третий. — Тебе больше не больно?— поинтересовалась Лили Кто-то хлопнул его по плечу. Кто-то сунул ему в руки дополнительные ириски. Он чуть смущённо улыбался, не пытаясь их оттолкнуть . Так и прошла оставшаяся часть поездки: сладости разошлись по рукам, разговоры зазвучали живее, а купе наполнилось смехом. Петунья невольно втягивалась в происходящее, даже если не спешила показывать это. Мальчики — такие разные, но уже каким-то странным образом уже связанные — болтали, шутили, спорили и время от времени поглядывали на девочек. Она узнала имена своих соседей. Мальчик справа — тот, что смеялся чаще всех, с лёгким вызовом в каждом движении, представился коротко: — Сириус. Говорливый мальчик в очках с вечно растрёпанными волосами бодро добавил: — Джеймс. Парень со шрамами, сдержанный и мягкий в словах, кивнул: — Римус. А полный мальчик с добродушной улыбкой сказал: — Я — Питер. Приятно познакомиться! Потом они все как-то одновременно повернулись к ней, замерли, ожидая продолжения знакомства. Петунья подняла на них взгляд. — Петунья, — сказала она ровно. — А это Лили. Моя сестра. Лили махнула рукой и улыбнулась. Некоторые из мальчиков слегка кивнули, кто-то улыбнулся. Но все, как по команде, перевели взгляды на Северуса. Тот сидел, не двигаясь, уставившись в окно, и называться явно не торопился. — …и? — уточнил Джеймс. Северус фыркнул, даже не обернувшись. Петунья закатила глаза, театрально вздохнула и с ехидцей сказала: — И Северус, — протянула она. — Но он у нас скромный. Мальчики хихикнули. Северус бросил в её сторону испепеляющий взгляд. Она лишь невинно пожала плечами: сам виноват, нечего было напускать таинственности. Вскоре поезд начал замедляться, и за окном стали видны холмы, вспаханные поля и первые отблески воды. В коридоре послышались голоса старост, призывающие переодеться в форму. —Лили, пойдем, — сказала Петунья, поднимаясь. — Надо привести себя в порядок. Сестры вышли из купе и прошли в специально отведённый вагон с кабинками для переодевания. Сняв свою обычную одежду, Петунья осторожно надела школьную форму, держа ткань, как нечто священное. Накинула мантию — чёрную, с гладкими складками. Перед зеркалом она на секунду застыла. Она увидела ведьму. Настоящую. Петунья прижала ладони к губам и тихо, почти беззвучно, засмеялась. Её глаза светились от радости. Это действительно с ней происходило. Впрочем, когда она вышла из кабинки, на её лице не осталось ни капли смеха. Только уверенность и лёгкая, почти горделивая отстранённость. Она прошла мимо других учеников с высоко поднятой головой. Да, её форма ещё не была украшена цветами факультета — не было ни галстука, ни нашивки. И это, казалось, вызывало в толпе недоумённые взгляды. Но Петунья их игнорировала. Ничего. Ничего страшного. Скоро всё изменится. Она перейдёт на нужный курс. Догонит по знаниям. Восполнит всё, что упущено. И они все узнают, чего стоит Петунья Эванс.