Глава 67. Гремучая ива

Они вышли из мрачных стен замка, миновали крыльцо, ступени, и очутились под пасмурным небом. Петунья бросила быстрый взгляд на Вивьен. Та шла молча, с таким серьёзным и задумчивым видом, будто решала важнейшую задачу века. Петунья вела их по знакомой тропинке, что тянулась к опушке леса. Место, где она впервые столкнулась с "волком". Шли молча. С каждой минутой девочка всё острее чувствовала неловкость. Обычно тишина её не пугала, особенно когда она была погружена в чтение или писала эссе, но сейчас тишина казалась слишком плотной, натянутой, как струна. Она перебирала в голове темы для разговора, но всё звучало нелепо. Спросить Вивьен, какие конфеты она любит? Не тот человек. Обсудить, кто ей симпатичен с пятого курса? Рискованно. Пожаловаться на домашку? Она точно фыркнет. Её спутница шла задумчивая и молчаливая. Казалось, её мысли были где-то далеко, возможно, в том самом месте, куда они направлялись. Взгляд Петуньи упал на сумку Вивьен, перекинутую через плечо. Потёртая, кожаная, она выглядела старой и загадочной. Вивьен подхватила её в последний момент перед тем, как они вышли из комнаты, и теперь девочка всё больше гадала, что может там быть. Возможно, какие-то странные растения, или, может быть, причудливые предметы, найденные во время её таинственных ночных вылазок. Петунья заметила, что Вивьен всегда брала эту сумку, когда уходила ночью. Всегда. Что-то очень важное, что та никогда не оставляла в комнате. — Что? — вдруг резко спросила Вивьен, поймав на себе внимательный взгляд Петуньи. — Ничего, просто… — Петунья замялась. — Что у тебя там? — кивнула она на сумку, стараясь звучать непринуждённо. Вивьен остановилась и внимательно посмотрела на неё, как будто решая, довериться или нет. Потом её губы чуть изогнулись в кривоватой усмешке: — Самое необходимое, чтобы меня не съели посреди ночи, — сказала она с нарочитой таинственностью. Петунья нахмурилась, не зная, шутит соседка или говорит серьёзно. Они свернули с тропинки, и Петунья замедлила шаг. — Вот… — негромко произнесла она, указывая на прогалину, скрытую за низким кустарником. — Здесь он на меня чуть не напал. Ночью, оттуда, из тени. Вивьен осмотрелась, шагнула в траву, слегка ее примяв. — Теплицы вон там, за поворотом. — Она кивнула в сторону. — Забавно. У меня было почти то же самое — тоже ночью, тоже из темноты. Загнал меня на дерево, гад. — Думаешь, он появляется только по ночам? — спросила Петунья, не сводя глаз с тени между деревьями. — В моём случае тоже было ночью, — ответила Вивьен, не отрывая взгляда от леса. — И, если честно… я знаю ещё кое-кого, кто тоже иногда бродит по ночам. Возможно, кто-то из них что-то видел. Петунья удивлённо повернулась к ней. — Правда? А я думала, никто не нарушает правила. Особенно ночью. — Ну да, конечно, все такие послушные, — фыркнула Вивьен. — Есть даже малолетки — первокурсники, что всё время нарываются. Я их как-то видела, как они на кладбище таскались, в склепы лазили. — Что? — Петунья переспросила удивленно. — На кладбище? — Ага, — равнодушно кивнула та, как будто речь шла о пикнике. — И были бы очень довольны собой, если бы не Пивз. Этот призрак всегда влезает туда, куда не надо. Навёл на них Макгонагалл, и та устроила им головомойку века. Баллов сняла столько, что Слизерин благодаря этому вырвался вперёд в кубке Школы. — А ты как не попалась? — подозрительно спросила Петунья. — Ты же тоже там была? — Я — нет, — с ухмылкой ответила Вивьен. — Я просто смотрела издалека. У меня есть свои методы не попадаться. Петунья нахмурилась. — Какие методы? — Если расскажу — перестанут работать, — пожала плечами Вивьен. — Но скажу одно: если уж занимаешься странными вещами ночью, нужно быть тихой. А эти малолетки шуму наводят, как стая гиппогрифов в брачный период. Встреть они “волка”— первыми бы оказались у него на ужин. Петунья нервно сжала и разжала пальцы. Её передёрнуло. Склепы, ночные вылазки, “волк”. Она в жизни бы не рискнула просто так бродить по ночам и тем более не в одиночку. Но Вивьен, кажется, и не думала бояться. — Ещё знаю пару пуффендуйцев и одного когтевранца, — продолжила Вивьен. — Те тоже иногда выскальзывают ночью. Могу узнать у них, видели ли что-то. Может, мы тут с тобой не единственные свидетели. — Это было бы… — Петунья чуть помедлила. — Полезно. — Ага. — Вивьен снова осмотрелась. — Хм. Если он снова появится — хорошо бы быть к этому готовыми. — К чему именно? — спросила Петунья. — К встрече? Или к бегству? — И к тому и к другому , — ухмыльнулась та. Петунья медленно шагала по узкой тропинке рядом с Вивьен и размышляла, стараясь не выдавать своих мыслей слишком очевидно. Её первая встреча с соседкой казалась теперь такой далёкой, тогда Петунье казалось, что Вивьен будет шумной, непредсказуемой, вечно создающей вокруг себя вихри проблем и хаоса. Комната, конечно, была тому главным подтверждением: гора старых вещей, неразобранные сумки, разбросанные бумаги, залежавшаяся еда — почти декорации к спектаклю «Безумная ведьма и её обиталище». Но сейчас, идя в тени деревьев, наблюдая за уверенными движениями и внимательным взглядом Вивьен, Петунья начинала замечать совсем другую сторону её личности. Казалось, стоило только коснуться темы её странных исследований, как из шумной соседки она превращалась в совершенно другого человека — тихого, осторожного, собранного. В ней появлялась некая сдержанность и даже ответственность, которую трудно было представить, видя, как она с непринуждённостью разбрасывала одежду и бумаги по всей спальне. И тут же Петунья вспомнила, как выглядел рабочий стол Вивьен. Единственный островок порядка посреди хаоса. Стол, на котором всегда всё лежало идеально ровно, почти болезненно аккуратно. Сама Вивьен могла забыть кусок пирога на подушке, но её перья, блокноты, чернильницы и странные приспособления всегда были на своих местах. Петунья поймала себя на мысли, что, несмотря на их соседство, она так и не узнала, что именно Вивьен делала за этим столом. Никогда соседка не делилась своими занятиями, не предлагала взглянуть поближе на записи или таинственные предметы, над которыми корпела часами. И это было странно. Порой Петунья видела, как над столом появлялась мутная, еле заметная пелена — явно магический артефакт, заглушающий чужие взгляды. Такая осторожность, такая скрытность. Интересно, почему Вивьен настолько избегает чужого внимания? Что могло быть настолько важным и секретным в её занятиях? Петунья усмехнулась своим мыслям. Раз уж соседка не доверяла домовым эльфам, которые верно служат волшебникам, то что уж говорить о ней, Петунье, девочке, которой она знала без году неделю. Конечно, у Петуньи не такие уж длинные уши, как у эльфов, но уши, пожалуй, всё равно здоровые. И эти уши легко могли услышать много лишнего, если им позволить. — Здесь, — сказала Петунья, остановившись и обернувшись к Вивьен. — Именно здесь тогда были следы. Очень тяжёлые, как будто что-то огромное стояло. Клетка, вероятно. Мы с Северусом и Лили это заметили. Вивьен даже не наклонилась, чтобы разглядеть поближе. За несколько месяцев даже самые очевидные следы успели смыться дождями и стереться под ногами случайных прохожих. И всё же она произнесла: — Странно, конечно. Если ты видела его осенью, а я буквально пару дней назад, значит либо это тот же самый зверь, и его поймали, а потом выпустили.. — она метнула на Петунью взгляд. — Либо это другой, — закончила за неё Петунья и нахмурилась. — И вот это уже пугает. Не один, а несколько таких. Она обернулась, оглядываясь по сторонам, будто в любую секунду один из них может выйти из-за ближайшего дерева. — Покажи лучше то дерево, — вдруг сказала Вивьен, встряхнув головой, будто сбрасывая с себя мысли о клетке и её загадочном обитателе. — Меня оно больше заинтересовало. Петунья с лёгкой усмешкой покосилась на соседку: — Удивительно. Ты так любишь всё необычное, странное и загадочное, но не заметила, как прямо возле замка выросло огромное агрессивное дерево. Даже как-то непривычно для тебя. Вивьен пожала плечами и насмешливо улыбнулась, глядя куда-то поверх плеча Петуньи. — Сейчас мое внимание сосредоточено на других местах, подальше от Хогвартса. Здесь я уже давно всё изучила. Всё самое интересное уже найдено, осмотрено, перевёрнуто вверх дном и поставлено обратно. Теперь приходится ходить дальше и копать глубже. Петунья с любопытством взглянула на неё, поражаясь тому, как далеко могла продвинуться соседка. — Тогда пойдём, — кивнула она наконец. — Думаю, это дерево тебе понравится. Как раз для таких, как ты. Вивьен заинтересованно подняла брови: — «Для таких, как я»? — Для тех, кто любит искать проблемы на свою голову, — усмехнулась Петунья и повела её вперёд. — Слушай, — внезапно сказала Петунья, чтобы не возвращаться в то неловкое молчание, — а когда ты вообще успеваешь учиться? У тебя, похоже, бесконечное время на ночные прогулки и поиски странных вещей. Сегодня вообще все на уроках, а ты сидишь в комнате, рисуешь глазки в блокноте и явно не торопишься на занятия. Тебе не страшно, что тебя исключат за прогулы? Вивьен усмехнулась, не поворачивая головы: — Иногда прогуливаю, иногда пропадаю. Но знаешь что? На экзаменах у меня всегда всё отлично. Потому что я умненькая, — она обернулась и подмигнула Петунье. Петунья закатила глаза, внутренне вздыхая. Да что ж за жизнь такая — сплошные гении и таланты, и среди них ей, простой смертной, приходится выживать. У одной всё идеально со спортом и учебой, у второго прирождённый талант, третья вообще «умненькая и скромная», но почему-то ночует на деревьях и прогуливает уроки. Она вздохнула и ускорила шаг, стараясь не отставать от уверенно шагающей впереди соседки. Когда они наконец вышли на открытое пространство, Петунья указала на дерево, и тут её взгляд зацепился за лицо Вивьен. Та внезапно замерла, остановившись на месте, словно околдованная. Её глаза расширились от удивления и восторга. — Ничего себе… Гремучая Ива, — прошептала она, почти заворожённо разглядывая гигантское, странно подвижное дерево. — Никогда не видела, чтобы они вырастали такими большими… Петунья проследила за её взглядом. Дерево действительно было впечатляющим: толстый ствол, переплетение узловатых ветвей, длинные плети, похожие на щупальца мифического чудовища. Самым странным было то, как оно слегка покачивалось, будто бы от лёгкого ветерка, которого не было и в помине. Казалось, даже порыв ураганного ветра не смог бы сдвинуть такую громаду, но дерево мягко и неспешно двигалось само по себе, словно дышало. Вивьен, казалось, уже решилась подойти к дереву вплотную, но Петунья внезапно схватила её за рукав и остановила на почтительном расстоянии. — Стой, не подходи ближе, — быстро сказала она, кивая на Иву. — Оно нас заметило. Действительно, дерево, только что лениво покачивавшееся, вдруг насторожилось и начало слегка скрипеть и раскачивать ветки куда интенсивнее. Теперь его движения уже не казались случайными. Вивьен застыла на месте, напряжённо глядя на ожившие ветви. — Дамблдор и профессор Стебль вырастили его за несколько минут, — быстро продолжила Петунья, понизив голос, словно дерево могло подслушивать. — И именно поэтому оно стало таким... нервным и агрессивным. Вивьен удивлённо подняла брови: — За несколько минут? Такое огромное дерево? Невероятно. — Может, и невероятно, но лучше не подходи, — отрезала Петунья серьёзно. — Если не хочешь, чтобы оно вбило тебя в землю, как гвоздь. На лице Вивьен вдруг вспыхнула улыбка, глаза её загорелись, как будто мысль об агрессивном дереве, способном загнать её в почву по шею, была лучшей новостью за последние недели. — Хм, вот это я понимаю — неожиданный экспонат! — восхищённо выдохнула она, но всё-таки благоразумно остановилась. — Ладно, убедила, останусь здесь. Петунья облегчённо выдохнула, отпуская рукав соседки. И в этот самый момент раздался странный звук, похожий на глубокий, печальный вздох. Девочки замерли и переглянулись. — Тебе тоже это послышалось? — прошептала Петунья. — Ага, — кивнула Вивьен, прищурившись и с интересом глядя на дерево. — Такое чувство, будто оно расстроилось, что мы не подходим ближе. Ива вновь замерла, но выглядела теперь не просто грозной — скорее, капризно-разочарованной. Казалось, огромные ветви опустились чуть ниже, словно от обиды. Петунья почувствовала, как у неё на руках выступили мурашки, оно что их понимает? Вивьен словно приняв какое-то решение, скинула сумку с плеча, широко раскрыла её и полезла внутрь рукой. Петунья с удивлением наблюдала, как Вивьен сначала опустила туда руку по локоть, затем — засунула плечо, а потом и вовсе, расширив сумку пошире, полезла в неё почти целиком. Соседка теперь торчала из сумки только ногами и талией, слегка перебирая ботинками по мокрой траве, словно пытаясь нащупать точку опоры. Петунья почувствовала, как её брови медленно поднимаются всё выше и выше. В следующий миг ноги Вивьен заскользили сильнее, и та почти полностью провалилась внутрь, успев лишь что-то невнятно и испуганно вскрикнуть. — Эй! — резко вскрикнула Петунья, бросаясь к ней и хватая её за лодыжки. — Ты что, совсем?! Она попыталась вытянуть соседку, но ноги самой Петуньи тоже начали скользить по влажной земле. С отчаянием вцепившись в ботинки Вивьен, Петунья сумела с трудом удержать равновесие и, отчаянно упираясь пятками, начала медленно вытягивать её обратно из сумки. В конце концов они обе рухнули на мокрую траву. Петунья отдувалась и приходила в себя, а Вивьен лежала на спине, прижимая к груди какой-то странный кусок ткани, и улыбалась, будто ничего особенного только что не произошло. — Всё-таки иногда полезно ходить не одной, — совершенно спокойно заявила она, поглаживая ткань и совершенно игнорируя потрясённый взгляд соседки. — Ты вообще… нормальная? — выдохнула Петунья, тяжело дыша. — Что это было вообще? Вивьен села на траве, отряхивая одежду и невозмутимо ответила: — Сумка с хранилищем. Однажды я три дня в ней провела. Когда все же провалилась. — Что? —Петунья приподнялась на локтях, не веря своим ушам.— Как… три дня? — Ну, я полезла за бутербродом и… как-то затянуло, а палочка осталась снаружи, — Вивьен говорила как о чём-то совершенно обыденном. — Выбраться не могла. Три дня. Я начала кидать орехи наружу, пыталась договориться с белками, чтобы они скинули мне палочку. — Ты уговаривала белок?! — Петунья села, ошарашенная. Дерево встрепенулось от её крика, ветки зловеще хрустнули. — Ты… ты что, умеешь говорить с животными? Или ты им пела приманивая? Она мгновенно вспомнила себя в парке, когда пыталась подружиться с белкой, напевая ей песню и покраснела до самых кончиков ушей. Вивьен уставилась на Петунью широко раскрытыми глазами, словно пытаясь определить степень её сумасшествия. — Пела? — переспросила она, медленно моргая. — В смысле, петь? Кто вообще поёт диким животным? Петунья поспешно опустила глаза, чтобы не выдать себя. — Ладно… не важно, — буркнула она, стараясь замять тему. — Так как ты выбралась? — Ну, беличий язык, к сожалению, я так и не освоила, — продолжила Вивьен с задумчивостью. — Поэтому пришлось вызвать почтовую сову. Я выбросила наружу пару сиклей и записку профессору Слизнорту чтобы он пришел и меня вытащил. Она словно погрузилась в воспоминания, слегка улыбнувшись. — И знаешь, обошлось даже без штрафных баллов. Я откупилась от него грибами Луногривиками, которые он давно хотел в коллекцию, а я их случайно обнаружила в одной из пещер. После этого случая, я стала всегда брать с собой запас еды, спальник и складную лестницу. На всякий случай. — Да уж, — только и смогла пробормотать Петунья. Вивьен поднялась первой, отряхнула форму и осторожно развернула ту самую ткань, которую так отчаянно вытаскивала из сумки. Петунья, тоже встав на ноги и оправив одежду, заинтересованно заглянула через плечо соседки. В руках у Вивьен переливалась мягкая, чуть мерцающая мантия, словно сотканная из кусочков тумана и лунного света. — Что это такое? — спросила Петунья, невольно вытягивая шею от любопытства. — Мантия-невидимка, — спокойно ответила Вивьен, поправляя края ткани. — Мантия... какая? — Петунья удивлённо захлопала глазами. Она впервые слышала о подобном, хотя, казалось бы, уже многое изучила в книгах по магии. — В смысле… ты серьёзно? — Серьёзнее не бывает, — улыбнулась Вивьен. — Хотя заряд почти иссяк, хватит совсем ненадолго. К тому же, она одноразовая. И полностью скрыть не может. Если резко пошевелишься или начнёшь болтать — всё, считай, пропала маскировка. А уж если решишь магию использовать, считай, сразу будешь видна, как на ладони. — Ничего себе, — тихо произнесла Петунья, поражённая этим открытием. В голове тут же мелькнула мысль о том, как легко можно использовать такую вещь в нечестных целях. — Это же… просто мечта любого преступника. — Ага, — хмыкнула Вивьен. — Или исследователя. Хотя вообще-то лучше всего было бы иметь зелье невидимости. Гораздо удобнее. Но оно у меня как раз закончилось, надо будет обновить запасы. Петунья удивлённо вскинула брови: — Зелье невидимости? Я просмотрела всю программу третьего курса и там не было такого. Неужели на старших курсах изучают? Вивьен загадочно улыбнулась, поправляя ткань и перекидывая её себе на плечи. — На старших курсах есть много чего интересного. Петунья задумчиво посмотрела на неё. Вивьен тем временем накинула мантию на плечи, и Петунья невольно ахнула. Сначала исчезло тело, словно растворилось в воздухе, и только носки ботинок торчали из-под мерцающей ткани. Вивьен ещё не подняла капюшон, так что её голова забавно парила над землёй. Петунья прищурилась — если смотреть внимательно, контуры тела всё-таки угадывались. — Невероятно, — прошептала Петунья, с трудом отводя взгляд от странного зрелища. — Как такое вообще возможно? — Ну, я пошла — просто произнесла Вивьен решив на вопрос не отвечать. Петунья стояла на безопасном расстоянии и прищурившись наблюдала, как полупрозрачная фигура Вивьен осторожно крадётся к огромной, тревожно шевелящейся Иве. Шаг — пауза. Ещё шаг — снова пауза. Дерево вроде бы не реагировало, слегка покачивая ветками, будто лениво размышляя о чём-то своём. Петунья нервно сжала пальцы на палочке, сердце у неё стучало быстро, гулко, как метроном, отсчитывающий секунды до возможной катастрофы. Наконец Вивьен достигла ствола. Она замерла, внимательно что-то разглядывая на коре. Минута прошла, другая, и Петунья уже начала нервничать по-настоящему. — Ну давай же, хватит, возвращайся... — прошептала она, покусывая нижнюю губу. Наконец девочка что-то ковырнула на стволе дерева и в этот самый миг Ива резко встрепенулась, точно пробудившись от сна. Огромная ветвь взметнулась в воздух и с громким свистом ударила вниз, прямо по месту где стояла Вивьен. — Осторожно! — крикнула Петунья, но Вивьен успела отскочить и прижалась к дереву, оказавшись за секунду вне зоны удара. От её крика Ива словно переключила внимание на саму Петунью. С треском и свистом ветки обрушились уже рядом с ней, но она, на счастье, стояла достаточно далеко, чтобы они не могли её достать. «Отлично, дерево переключилось на меня», — нервно подумала Петунья и решение пришло неожиданно быстро, она рванулась в противоположную от Вивьен сторону и закричала, чтобы отвлечь внимание дерева: — Эй! Я тут! Слышь ты, деревяшка старая, коряга кривобокая, ты вообще на что годишься, кроме как в печке гореть?! Дерево остановилось. Ветки замерли, но только на секунду. А затем резко вздрогнули и все начали поворачиваться в её сторону. Петунья стояла, вытянувшись, с горящими глазами, чувствуя себя одновременно героем и идиоткой. Интересно, оно понимает оскорбления? — пронеслось в голове. Или ему просто не нравится крик в целом? Ответа она не знала, но, судя по тому, как дерево вскидывалось и хлестало ветвями в воздухе — оно определённо что-то поняло. Тем временем Вивьен осторожно отлепилась от ствола и начала медленно, тщательно избегая корней, двигаться обратно. Но внезапно она замерла, рассматривая что-то под деревом. "Ты что там застыла, уходи быстрее!" — подумала Петунья, продолжая кричать на дерево. Фантазия на оскорбления быстро иссякала, и она принялась повторять круг оскорблений заново, прибавляя им громкости и отчаянности. — Ты пень с гнильцой, гнилой корень! Тебя даже на растопку не возьмут! Петунья с напряжённым вниманием следила за тем, как Вивьен всё ещё задерживалась у ствола дерева. Та стояла почти без движения, явно сосредоточившись на чём-то важном, может разглядывала текстуру коры, может что-то нашла. Но в какой-то момент Петунья нахмурилась. "Почему я её так хорошо вижу?" Она прищурилась. До этого Вивьен была словно тень — расплывчатая, как марево. Но сейчас контуры стали чётче. Слишком чётко. Слишком ярко. Холодный пот прокатился по её спине. Мантия... разряжается. Теперь её крики стали перемежаться отчаянными подсказками: — Доска полугнилая, из тебя и швабру не сделать… ВИВЬЕН, МАНТИЯ! У тебя заряд кончается! Ты что, коряга тупоголовая, давай сюда бей, СЮДА СМОТРИ! ВИВЬЕН, СКОРЕЕ! Вивьен резко вскинула голову, явно услышав предупреждение. Она развернулась и двинулась от дерева, но её силуэт уже отчётливо проступал сквозь воздух, как дрожащий мираж. Дерево тоже заметило девочку. Петунья отчаянно пыталась сообразить, где у этого злобного дерева глаза, может, в почках, в трещинах коры, где угодно, но оно совершенно чётко повернуло все свои огромные ветви на Вивьен. — Беги, быстрее! — закричала Петунья, и уже не заботясь о том, поймет ли её дерево. Петунья не прекращала кричать, размахивая руками, прыгала на месте, но дерево, похоже, больше не велось на её представление. Оно уже выбрало цель. И эта цель была не она. — Ну же, ты же на меня злился! — взвизгнула она в отчаянии, но одна из веток лишь лениво качнулась в её сторону и вернулась обратно — будто с пренебрежением. Будто сказало: «Ты уже не интересна». Петунья запаниковала. Что ещё она может сделать? Может, попробовать наложить защиту? Но прежде чем она успела поднять палочку, Вивьен взяла дело в свои руки или, вернее, в свою палочку. Когда ветка обрушилась на неё сверху, девочка выставила заклинание и Петунья с замиранием сердца увидела, как между Вивьен и деревом вспыхнул сверкающий купол. Ветка со всего размаху ударила по щиту, но лишь соскользнула по нему, не оставив и царапины. Петунья выдохнула. Под куполом та начала осторожно двигаться, шаг за шагом обходя ствол по дуге. Дерево явно чувствовало магию, оно не могло прорваться сквозь щит, но шевелилось всё активнее, будто искало слабое место. И тут Петунья заметила, как по земле, словно гигантская змея, кралась одна из нижних ветвей — низкая, скользкая, почти незаметная. — ВНИЗУ! — заорала Петунья, — СНИЗУ, ВИВЬЕН! Слишком поздно. Ветка обвилась вокруг ноги Вивьен и с диким рывком вздернула её в воздух. Та закричала, испуганно, яростно, и зависла вверх тормашками над землей. Но даже тогда, болтаясь в воздухе, она не выпустила палочку. —Диффиндо! — рявкнула она, направляя луч заклинания прямо в древесную хватку. Ветка содрогнулась, дёрнулась и отпустила. Она полетела вниз. Слишком быстро. Вивьен рухнула вниз, глухо ударившись о землю. Гримаса боли перекосила её лицо, и палочка вылетела из руки, прокатившись по траве. — Нет! — прошептала Петунья, пальцы побелели от усилия, сжимая её собственную палочку. Она знала, что делать. И знала, что опять может облажаться. Но всё равно направила палочку: — Протего! Щит рванулся из её руки как взрыв. Огромная волна света хлынула вперёд, окружая пространство вокруг Вивьен. Он получился слишком широким — словно гигантский купол. Несколько веток, находившихся ближе к земле, оказались внутри барьера. — Чёрт! — выдохнула Петунья. Она не рассчитала. Опять. Слишком много силы. Её руки задрожали. Магия пульсировала, как бешеное сердце, и с каждым мигом было всё труднее удерживать заклинание. Щит вспыхивал и потрескивал, как перегруженное заклинание, а дерево злилось. Оно било по границам магического поля, царапало, лупило, скрежетало. Петунья поняла — ей нужно быть ближе. Она не справится на таком расстоянии. Ей нужно сосредоточиться, скорректировать форму щита, уменьшить его. Нужно… — Нужно подойти… — прошептала она и стиснула зубы. Она бросила на дерево быстрый взгляд, оно казалось увлечённым, захваченным охотой, сражением, тем, как играется с добычей. И она надеялась, что у неё есть шанс. Петунья сделала вдох, один глубокий, полный решимости, и сорвалась с места. Всё внутри нее кричало, что это безумие. Но Вивьен была там. Одна. Без палочки. А дерево явно не собиралось останавливаться. Сердце грохотало в ушах, ноги предательски заплетались, как будто она бежала во сне, сквозь липкий воздух. — Почти… — прошептала она. Но это «почти» стало фатальным. Что-то хлестнуло её по ноге — резко, цепко. Она взвизгнула и полетела вверх. Но теперь она не была той новенькой без знания атакующих заклинаний, и потому она вскинула палочку и с отчаянием выкрикнула: — Вентисектум! Из палочки вырвался поток воздуха, острый, как лезвие, и с глухим хрустом врезался в ветку, сжавшую её ногу. Та лопнула, и Петунья с грохотом упала на землю, едва не ударившись головой о корни. Но ветка больше не держала её. Дерево завыло. Настоящее, пронзительное завывание, наполненное болью, яростью и… почти человеческим отчаянием. Скрип, будто стон столетий, разнёсся над поляной. Петунья вскочила, в груди жгло, руки дрожали, но она поднялась. — Протего! — закричала она, добежав до Вивьен, срывая старый щит и возводя новый, уже меньше, он окутывал их со всех сторон кроме как с земли. Вивьен уже поднялась. Глаза горели, лицо заляпано грязью, мантия сбилась набок. И — в руках у неё меч. Настоящий, стальной, с рунами на клинке. Она яростно рубила корни, которые ползли к ним снизу. — Откуда у тебя... меч?! — прохрипела Петунья, не веря своим глазам. — Как откуда? Из сумки! — бросила Вивьен, не прекращая наносить удары. — Ты что думала, я только тетради там ношу? Петунья не успела ответить. Сверху на них снова рухнула ветка, но щит выдержал. Ещё одна и ещё. Удары звучали, как барабанный бой, над их головами. — Долго мы так не продержимся! — выкрикнула она. Петунья чувствовала, как силы утекают из рук. Щит дрожал, мигал, словно древний телевизор, которому вот-вот придёт конец. Девочка тяжело дышала и сквозь зубы проговорила: — Вивьен, слушай. Сейчас я опущу щит и призову твою палочку. Но в этот момент все ветки полетят на нас. Сразу падай на землю, а потом руби их изо всех сил. Поняла? Вивьен бросила быстрый взгляд на Петунью и коротко кивнула. В её глазах мелькнуло странное выражение: то ли восхищение, то ли просто готовность к сумасшествию, которое они сейчас собирались устроить. Петунья, глубоко вдохнув, опустила щит. В ту же секунду раздался хруст и скрип — дерево устремилось на них, как хищник, почуявший добычу. — Акцио, палочка! — выкрикнула Петунья, падая на колени. Воздух прорезал тонкий свист, и палочка Вивьен взмыла в воздух. Тем временем Вивьен даже на коленях яростно рубила налетевшие ветки, крича что-то неразборчивое и злобное. Палочка упала прямо в руки Петуньи, и она торопливо передала её Вивьен. Но в этот самый миг дерево яростно ударило веткой, схватив Петунью за пояс. Девочка вскрикнула, воздух вышибло из груди, палочка выскользнула из вспотевшей ладони. В тот же момент другая ветка с силой отбросила Вивьен в другую сторону, будто пушинку. Петунья с глухим стуком рухнула на землю. В глазах потемнело, всё закружилось, будто она упала в водоворот. Она не понимала — то ли дерево кружило её, то ли это у неё кружилась голова. Тело отказывалось слушаться, паника начинала заполнять сознание. Палочки рядом не было, защититься ей было нечем. Дерево зашевелилось с новой силой. Наконец-то обидчица было в его ветвях. Ветки хлестали землю рядом с ней, и Петунья отчаянно начала отползать, подняв руки и говоря, даже не думая о том, как смешно и жалко это звучит: — Прости, дерево! Ты очень красивое дерево! Великолепные ветви, отличная кора… Просто замечательное дерево! — Петунья уворачивалась, перекатываясь влево и вправо, как только видела очередной замах веток. И тут её взгляд зацепился за Вивьен. Девочка уже была на ногах и стояла в стороне неподвижно и смотрела прямо на Петунью, держа в руках её палочку. В её глазах было что-то непонятное и отстранённое. Она не двигалась и, казалось, даже не собиралась помогать. — Вивьен! — закричала Петунья, едва успевая отползти от нового удара. — Что ты стоишь?! Помогай же! Вивьен будто бы даже не услышала её. Она продолжала задумчиво крутить палочку Петуньи в руках, словно решая какую-то сложную загадку, вовсе не связанную с тем, что прямо перед ней дерево пыталось размазать по земле её соседку. Петунью накрыла волна ужаса. Неужели она вот так решила избавиться от своей чистоплотной соседки? — Вивьен! Ты что, совсем?! Её слова прервал сильный удар ветки, угодившей прямо рядом с её плечом. Петунья вскрикнула и дёрнулась в другую сторону, но тут же вторая ветка ударила с противоположной стороны, заключив её в тиски. Она оказалась в ловушке. Петунья поняла — всё, конец. Огромная, толстая ветвь ринулась к ней, метясь прямо в лицо.