Глава 70. Прогулка к озеру

Как только они вышли за пределы замка, прохладный воздух мягко ударим им в лица. Каменные стены остались позади, а перед ними простирался простор: тропинка, петляющая вниз к берегу, блестящее зеркало озера и лёгкий ветер, приносящий с собой запах влажной травы и водорослей. Петунья на мгновение прикрыла глаза, вдыхая полной грудью. Как же давно она не гуляла вот так — без спешки, без мыслей о недоделанных заданиях, просто в тишине, рядом с кем-то близким. Тут Петунья вспомнила как Джеймс спрашивал Петунью про Лили и о ее настроении. Девочка скосила глаза на сестру, шагавшую рядом, и стараясь звучать как можно более нейтрально, негромко спросила: — Слушай, а почему ты так злишься на Джеймса Поттера? Он что-то тебе сделал? Сестра мгновенно изменилась. Лицо Лили, только что мягкое и довольное, нахмурилось — брови сдвинулись, губы поджались в тонкую линию. — Что он сделал?.. — отрезала она, голос задрожал от едва сдерживаемого раздражения. — Да не только он. Вся его дурацкая компания. Петунья даже невольно подняла брови удивленная такой злостью. — Мы стараемся, — продолжала Лили, уже на взводе, размахивая руками. — Я, девочки из комнаты, половина факультета, мы тянем баллы, сдаём задания, отвечаем на каждом уроке, чтобы Гриффиндор наконец-то выиграл Кубок школы! А эти идиоты... они только всё портят! Она резко остановилась, развернулась к сестре и вспыхнула взглядом. Щёки пылали, а в глазах горело настоящее возмущение. — Представляешь, что они устроили? Недавно! — Она всплеснула руками так, что рукава мантии метнулись, как крылья. — Попёрлись на кладбище. Да, еще ночью! Решили залезть в склеп. Склеп древнего мага, между прочим. Расковыривать могилу! — Что?.. — выдохнула Петунья удивленно, история показалась ей знакомой. — Но не получилось! Их застукала профессор Макгонагл. Так отчитала, что у меня самой уши загорелись, хотя я просто услышала её рассказ позже. Обозвала их мародёрами. И что ты думаешь? Лили сердито ткнула пальцем в воздух, будто прямо в грудь невидимого Джеймса. — Они гордо начали так себя и называть! Мародёры! Прямо с придыханием: "О, да, мы теперь Мародёры!" С ума сойти. Она закатила глаза, сердито фыркнув. Петунья не удержалась от сдержанной усмешки. — То есть… они решили, что это отличное название для их кружка по безрассудству? — Именно! — Лили развела руками. — Ну не идиоты? — Пожалуй, да, — осторожно сказала Петунья. — Но, может… им просто скучно? — Пусть тогда собирают пазлы! А не шатаются по кладбищам! На этот раз Петунья не удержалась и расхохоталась. Ярость Лили, искренняя и почти театральная, вкупе с этой фразой прозвучала так забавно, что удержаться было невозможно. — Хорошо, — сказала она, — тогда не буду упоминать, что Джеймс показался мне вполне вежливым. — Даже не начинай, — буркнула Лили, но в её голосе уже слышалась не ярость, а скорее… усталость. И ещё что-то — смущённое, неохотно прорывающееся наружу. — Хотя… ладно. Признаю. Он иногда может быть… нормальным. Иногда. Очень редко. Очень, очень редко. Пока Лили негодовала, Петунья вдруг вспомнила рассказ Вивьен, тот самый, про четырёх мальчишек, которые шлялись по кладбищу ночью и что-то там копали. Возможно, она как раз и стала невольной свидетельницей этой сцены. — Интересно, что они там искали, — задумчиво проговорила она. — Или просто залезли, чтобы пощекотать себе нервы? — Не совсем, — процедила она, раздражённо. — Джеймс потом сам всё мне вывалил. Они, оказывается, искали какой-то артефакт. По их версии, его якобы закопали вместе с тем древним магом. Конечно, доказательств — ноль, только чья-то байка и желание почувствовать себя героями. Но, к их «несчастью», — она сделала ударение на слове, — их поймали раньше, чем они успели что-то нарыть. Петунья приподняла бровь, в её глазах вспыхнул ироничный огонёк. — Артефакт, — протянула она. — Конечно. Как же без артефакта. Может, сразу философский камень? — Профессор Макгонаглл потом им объяснила, — продолжила Лили, — что никаких артефактов с магами не закапывают. Это слишком опасно. Магия извне может срезонировать с артефактом и всё может взлететь на воздух. А мы бы ходили как по минному полю. Но попробуй объясни это этим… Она запнулась, и было видно, что у неё просто не хватает слов, чтобы описать уровень абсурдности происходящего. — Ты бы видела их лица, — вспыхнула Лили. — Они стояли там, как будто им прямо из рук вырвали последнюю надежду! Прямо настоящая трагедия века. А потом… через десять минут уже ржут в гостиной, наперебой рассказывают, хвастаются. С блеском в глазах, с азартом. "О, а я чуть было не упал в яму! А у Сириуса штаны зацепились за крест!" Просто праздник какой-то! Петунья покачала головой: — И что, никто их за это не осудил? Лили вспыхнула: — Никто! — воскликнула она, а потом с нажимом добавила: — Из мальчиков. Только мы, девочки, ещё как-то реагируем! Остальные — «О, так держать, какое приключение! Герои!» А мы, значит, вкалываем. Тянем факультет. Зарабатываем баллы. Вечерами учимся, голову себе забиваем формулами, зельями, теориями. А они шатаются по кладбищам и все только восхищённо хлопают в ладоши. Она надулась и пнула ногой камешек, тот метнулся в сторону и звонко подпрыгнул на дорожке. Петунья сдержанно улыбнулась. — Ну, у мальчиков, видимо, своё представление о героизме. — И ни капли мозгов, — мрачно заключила Лили, а потом будто встряхнулась и сказала — Всё, хватит о мальчишках. Расскажи уже, какие у тебя новости. Ты там намекала на что-то грандиозное. Ну? Не томи. Петунья начала рассказывать обо всём, что с ней произошло. Первым делом — о том, что она остаётся на втором курсе и больше не будет пытаться догнать третий. Мадам Крейн поддержала её решение и даже согласилась написать их родителям и поговорить с учителями. Лили почувствовала облегчение. Наконец-то Петунья перестанет загонять себя учебой! А еще Лили понимала, как тяжело дался бы сестре разговор с их родителями. Возможно она бы так и не решилась с ними заговорить. И если мадам Крейн берет это на себя, то, возможно, всё действительно пройдёт легче. Эта женщина внушала уважение. И немного страх. Затем Петунья заговорила о своей соседке — Вивьен. Лили уже знала, что той тяжело далась идея делить пространство, с человеком у которого в голове, кажется, даже больше беспорядка, чем в комнате. Лили с трудом представляла, как Петунья, с её маниакальной тягой к порядку, вообще выдерживает подобное соседство. Живёт с ураганом и ещё не сбежала? Невероятно. И еще, она не ожидала услышать, что Вивьен тоже видела того зверя. Причём почти в том же месте, что и Петунья. Вот это совпадение... — мелькнуло в голове у девочки. Но то, что Петунья сказала дальше, вызвало у Лили настоящий шок. Оказалось, что сразу после выписки из лазарета она пошла на приключение — вместе с этой самой Вивьен. Петунья рассказала, что они пошли к дереву. Тому самому. К дереву? С ней? Не со мной? — кольнуло внутри. Лили на секунду стало обидно. Она даже подумала, что Петунья могла бы её позвать… пока не вспомнила, что в это время сама была на уроках. Ладно. Но все равно немного обидно. Но Лили удивилась зачем нужно было идти проверять Иву? По её мнению, с деревом и так всё ясно. Но, как объяснила Петунья, это Вивьен им заинтересовалась, та всегда чувствует тягу ко всему странному. Лили задумалась. Наверное, на её месте я бы тоже пошла, если бы услышала что-то подобное от кого-то. Петунья продолжила рассказывать о своей недавней вылазке. Про магические мантии, про то, как дерево бесновалось, как Вивьен успела выставить щит. Лили остановилась и уставилась на неё, широко раскрыв глаза. — Ничего себе у тебя выписка из больницы, — наконец выдавила она. — Чуть не загремела обратно. — Ну… как-то так вышло, — хмыкнула Петунья, лениво крутя между пальцами тонкую травинку, сорванную с обочины. В её голосе не было ни драматизма, ни хвастовства, просто констатация факта. — В следующий раз бери меня с собой, — сказала Лили с вызовом. — Я тоже хочу участвовать в приключениях! Петунья тут же представила, как Лили отпрыгивает от хлещущих веток, как в панике падает между корней и её передёрнуло. — Нет, — резко отрезала она. — Ты туда не пойдёшь. — Почему это?! — воскликнула Лили, возмущённая не столько запретом, сколько тем, как безапелляционно он прозвучал. Но Петунья не ответила. Она только глубже вдохнула и продолжила рассказ, как будто ничего не произошло. Потому что нет и всё. Оказалось, Вивьен заметила под деревом какую-то нору или проход. Но пока не решила, стоит ли туда лезть. Петунья добавила, что и сама ничего больше делать не собирается. Ни с деревом, ни с волком. Один раз хватило. Лили, напротив, при слове волк словно оживилась ещё больше. Её ничуть не пугала возможность столкновения. Конечно, не за ней же он гнался в тот раз. Но само существо вызывало у неё... даже не страх, а азарт. Любопытство. А Петунья всё шла и задумчиво вертела в руках травинку. Небо над озером начинало багроветь, вода темнела, и лёгкий ветер рябил её поверхность, словно кто-то проводил по глади озера кончиками пальцев. И вдруг, будто что-то щёлкнуло у неё в памяти, она резко сказала: — Ах да. Я же видела Люциуса. — Люциуса Малфоя? — переспросила Лили. Петунья кивнула. — Я узнала кое-что о нем, — сказала она и сама того не замечая скривила лицо. Лили заинтересовалась. Имя Люциуса Малфоя было ей знакомо, с ним общался Северус, да и в целом сложно было учиться в Хогвартсе и не знать о Люциусе Малфое. Особенно если ты жила в комнате с девочками, у которых при упоминании его имени глаза начинали блестеть. Половина ее факультета, да и не только ее, откровенно сохла по нему. Некоторые из соседок по спальне регулярно устраивали вечерние обсуждения, где Малфой фигурировал чуть ли не в роли героя романтической баллады. Лили не особо в этом участвовала, её куда больше волновали уроки магии и тайны замка, но слушать было весело. А уж сейчас… Она с живым интересом уставилась на Петунью: — Ну и?.. — Помнишь ту алхимическую лабораторию, про которую я рассказывала? — продолжила Петунья. — Ту самую, куда меня привёл Северус. Он тогда не сказал, чья она. Только сказал, что я должна о ней молчать. Лили кивнула. — Оказалось, она принадлежит Люциусу, — продолжила Петунья. — И Северус… он варит там зелья. Для него. Для того чтобы тот принес их в клуб “Слизней”, ну я так думаю. Лили резко остановилась и уставилась на сестру. — Что значит — варит для него? Он же еще первокурсник, а Малфой как я помню уже на 5 курсе! — То и значит, — мрачно ответила Петунья. — Я слышала обрывки разговора между ним и Добби. Люциус говорил, что ожидает результат к концу недели. И как раз тогда у них собрание. — А насчёт зелий… — она вздохнула. — Не хочется это признавать, но Северус действительно талантлив. Просто я не думала, что настолько. — Вот это да… — удивлённо выдохнула Лили. — Но это же значит… Она не договорила. Мысли сплелись в узел, не давая подобрать слова. — Он… использует его? — прошептала она наконец. Петунья пожала плечами. — Возможно. И это… — Петунья поморщилась, словно проглотила что-то горькое, — даже не самое худшее.. Петунья рассказала все что успела услышать в крыле мальчиков. То, что рассказала сестра, поразило Лили. Люциус оказался гораздо менее обаятельным, чем казалось со стороны. Двуличный, жестокий, насмешливый, а ещё с пугающим высокомерием. Особенно неприятным Лили показался эпизод с домовым эльфом: Петунья видела, как он жестоко обошёлся с беспомощным существом, а потом и вовсе начал говорить гадости про Северуса. Лили была потрясена. Её лицо порозовело от возмущения. — Надо сказать Северусу, — выпалила она. — Он должен знать, что его «друг» — просто отвратительный тип! — Думаю, он и так знает, — просто сказала Петунья. — Или догадывается. Но... он не прекратил с ним общаться. И, боюсь, не прекратит. Лили сбавила шаг. Мысль, что Северус может всё это знать, и всё равно молчать, неприятно кольнула. — Но почему? — спросила она. — Почему он тогда продолжает с ним общаться? — Вот и мне интересно, — тихо сказала Петунья, глядя на озеро впереди. — Но он вряд ли скажет. Лили уже хотела возразить, но осеклась. Он действительно редко делился чем-то сам. Часто ей приходилось вытаскивать из него информацию о себе практически силой. — Наверное… ты права, — тихо пробормотала Лили. — Он не скажет. Петунья молча покрутила в пальцах сухую травинку. Девочки добрались до озера — к той его части, что располагалась прямо на территории Хогвартса. Дальше идти им было нельзя. За самыми дальними деревьями скрывались ворота, ведущие за пределы замка — туда, куда доступ открывался только с третьего курса. Именно тогда ученикам позволяли отправляться в Хогсмид — волшебную деревушку, куда стремились почти все, мечтая впервые попробовать сливочное пиво и заглянуть в легендарное «Сладкое королевство». Лили присела на корточки, запустив руку в воду. Волны лениво расходились от её пальцев. Петунья осталась стоять рядом, обхватив себя руками, с вечерними сумерками становилось прохладнее. Они продолжили обсуждать Люциуса. — Вот ведь... — пробормотала Лили. — Мы ведь чувствовали, что с ним что-то не так, правда? Петунья скривилась. — Ага. Чувствовали, как же. Только сейчас, после всего, кажется, что все эти красные флажки были очевидны. А тогда... просто не замечали. Или не хотели. — Не нужно верить сладким речам, — сказала Лили мудро — Особенно тем, кто умеет их красиво подавать. Петунья посмотрела на нее удивленно и кивнула. А потом задержала на ней ее взгляд — на её веснушках, на чуть растрепанных рыжих прядей, подсвеченных заходящим солнцем, и вдруг поняла, что давно не спрашивала у сестры самого главного: как она. Не в смысле «всё ли у тебя хорошо» — а действительно, искренне, с желанием выслушать. Она немного смущённо улыбнулась и, слегка склонив голову, спросила: — А у тебя как дела? Что нового? Сестра тут же оживилась. Казалось, внутри неё что-то вспыхнуло, как светлячок в темноте. Она даже встала почти подпрыгнув, глаза засияли, и с лёгким румянцем на щеках она начала рассказывать. Лили рассказала о своих новостях — о том, как хорошо сдружилась с соседками, как ей нравится ее факультет. И как ей нравятся уроки, особенно трансфигурация, полёты на метле, и, как ни странно, зельеварение. — Меня даже хвалили, представляешь! И Слизнард, и мадам Трюк. Причём дважды! Лили сияла. Петунья удивлённо подняла брови, а потом улыбнулась. — Молодец. Я горжусь тобой. Лили вдруг замолчала, словно эти слова отозвались в ней чем-то особенным. Щёки её порозовели, и она потупилась, но улыбка осталась. Не робкая, а сияющая. Та самая, детская, настоящая, которую Петунья помнила с тех времён, когда они были детьми. Петунья ещё немного расспрашивала — про подруг, про школу, про всякие мелочи, которые обычно пролетали мимо в водовороте учебных заданий и тренировок. А Лили, оживлённая, рассказывала взахлёб, перескакивая с темы на тему, словно боялась не успеть всем поделиться. Особенно много она говорила о Мэри — своей соседке по комнате и лучшей подруге. — Мы как-то сразу нашли общий язык, — рассказывала она, запуская пальцы в волосы. — Обе из семей, где магия появилась неожиданно. У Мэри, например, был папа, но он ушёл из семьи, когда она была совсем маленькой, забыв рассказать что вообще-то являлся волшебником. А мама у неё — магл, и вообще про магию ничего не знала. Так что, когда Мэри начала творить странные вещи, они все чуть с ума не сошли, особенно когда однажды ночью обнаружили ее на потолке. После этого приходил священник. Она много говорила о своей подруге и внезапно фыркнула от смеха вспомнив одну из ее черт — постоянно извиняться. Петунья не сразу поняла, что именно Лили нашла таким смешным в обычной вежливости, но сестра тут же поделилась забавным случаем: — Недавно она споткнулась о ковёр… и извинилась перед ним! Представляешь?! — Лили хихикнула, прикрывая рот рукой. — А потом добавила: «У нас все в Шотландии такие, воспитание, знаешь ли». Петунья рассмеялась вместе с ней. Ей было по-настоящему тепло от того, что у Лили есть подруга. — Похоже, у вас там весело. Девочки говори и обе не отводили взгляда от озера. Смотрели на водную гладь, на лёгкие волны, надеясь увидеть, хотя бы на миг, русалок. Петунья верила, что они там есть. Возможно они просто не любят показываться людям на глаза? — Может, им хлеба кинуть? — вдруг предложила Лили. — Как уткам. Может, приплывут? Петунья фыркнула. — У них хвосты рыбьи, да. Но верх-то человеческий. Думаешь, они реально всплывут на хлеб? — Ну…может, в них всё-таки что-то есть и от уток, — пожала плечами Лили. — Это самая странная логика, которую я только слышала, — хмыкнула Петунья. — Но... в следующий раз можем взять с ужина булку. Проверим. — Договорились. Тут, у самых ворот, ведущих в сторону Хогсмида, показалась одинокая фигура. Девочка в школьной мантии шагала по тропинке вдоль озера, едва заметная на фоне серебристой глади воды и подрагивающих от ветра кустов. Лицо казалось смутно знакомым… И только через несколько шагов Петунья вспомнила. Алиса. Та самая девочка, которую она не раз видела в лазарете. Пока Петунья лежала там с последствиями магического истощения, Алиса успела попасть туда трижды — с ожогом, с ушибом после полёта и, последний раз, после падения с лестницы. Складывалось впечатление что ее прокляли. Петунья смотрела, как та приближается, и внутри у неё зародилась почти молитвенная мысль: Пусть в этот раз всё обойдётся. Пусть она дойдёт до замка, не споткнувшись, не упав в кусты, не попав под град и молнию. Алиса шла, не замечая никого. Она шла с тем видом, будто весь остальной мир временно стёрся — только дорога под ногами, ветер в волосах и какие-то свои важные мысли. Петунья не сводила с неё взгляда. Что-то в походке девочки было... тревожно-невесомое. Как будто она могла споткнуться о воздух. Рядом Лили тоже заметила её и слегка обернулась через плечо. И, как по неведомому сигналу, в тот же миг Алиса споткнулась. Настолько резко, что не успела даже выставить руки. Просто растянулась на дорожке, как срубленное деревце, лицом вниз, с глухим шлепком по гравию. Петунья тяжело выдохнула, чувствуя, как молитва испарилась в воздухе, не дойдя до адресата. — Видимо, не сработало, — пробормотала она. — Ой! — воскликнула Лили, и уже через секунду сорвалась с места. — Ты в порядке?! Петунья двинулась следом, наблюдая, как сестра бросается к девочке, словно к павшей героине на поле боя. Они вдвоём помогли Алисе подняться. Лили суетливо осматривала её, заглядывала в лицо, отряхивала колени, пока Петунья молча подняла упавшую сумку и аккуратно держала её, чтобы не мешать. — Всё в порядке? — заботливо спросила Лили, заметив багровеющую шишку на лбу девочки. — Да… спасибо, — пробормотала Алиса, потирая ушиб. Щёки её пылали, и она выглядела так, будто готова была сквозь землю провалиться. — Я… я не всегда такая, — выдавила она. — Просто… последнее время всё валится из рук. Петунья еле сдержалась чтобы не добавить “и с ног”. Но вовремя прикусила язык. Лили кивнула с сочувствием, а потом, всё ещё с доброй улыбкой, поинтересовалась: — Ты из Хогсмида шла? Алиса замерла. На секунду в её глазах мелькнула тень — не испуг, но что-то тревожное, личное. Взгляд дёрнулся, как у оленёнка, замеченного в чаще. Она отвела глаза и кивнула неуверенно: — Да… оттуда. — Ходила за покупками? Или встречалась с кем-то? — с привычным любопытством поинтересовалась Лили. Алиса смущенно замерла. — Не совсем, — сказала она после паузы, а потом покраснела. — Ну... почти. Петунья, наблюдавшая за ней всё это время с прищуром, заметила, как той стало не по себе. И когда Лили уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, она мягко, но ощутимо пихнула сестру локтем в бок. — Ай, — возмущённо прошептала Лили, оборачиваясь, но вгляделась в глаза сестры и замерла. Поняла. Вопросов больше не будет. Петунья подала Алисе сумку с лёгкой улыбкой: — Держи. Вроде ничего не разбилось. Девочка взяла её с благодарностью и прошептала: — Спасибо. Она еще раз их поблагодарила и поспешила дальше. Девочка шла сосредоточенно, будто теперь уж точно ни за что не оступится. Петунья и Лили молча наблюдали, как та удаляется, медленно растворяясь в мягком вечернем свете. Алиса шла сосредоточенно, почти по-военному чётко, но... не успела пройти и десяти шагов, как нога её неуклюже запуталась в подоле мантии. Одно неверное движение и она снова тяжело опустилась на землю, глухо чиркнув о дорожный гравий. На этот раз причиной падения оказался собственная мантия, неуклюже зацепившаяся за туфлю. Девочки переглянулись. Молчание длилось всего миг. — Кажется, её стоит проводить, — выдохнула Петунья. — Да.., — протянула Лили с сочувственным выражением лица. — Русалок в другой раз подкараулим. Они почти одновременно двинулись вперёд. Алиса в это время уже пыталась подняться самостоятельно — сжав зубы, потирая ушибленное колено и выискивая глазами упавшую сумку. Но прежде чем она успела как следует встать, девочки подхватили её с двух сторон, уверенно, но бережно. Петунья удерживала её за локоть, а Лили мягко придерживала за спину. — Осторожнее, — спокойно проговорила Петунья, отряхивая сухие листья с её мантии. Лили тем временем подняла упавшую сумку. — Мы, пожалуй, тебя проводим, — сказала Петунья спокойно, но с тем тоном, который не оставлял места возражениям. — Да вы что… Не надо… я нормально… — забормотала Алиса, краснея. Но потом выдохнула и, слегка сникнув, добавила: — Хотя... пожалуй, правда. Что-то у меня совсем сил нет. — Вот и отлично, — кивнула Лили с одобрением, снова подхватывая её под руку. — Пойдём, пока ещё не стемнело. Они неспешно тронулись в путь втроём. Вдоль тропинки, по которой час назад шли навстречу озеру, теперь шла процессия — слаженная, хоть и слегка перекошенная в одну сторону из-за разницы в росте девочек. К вечеру воздух стал свежее, запах воды и прелой листвы остался за спиной, и дорога к замку, будто чувствуя их возвращение, казалась легче чем до этого.