Глава 75. Причины Северуса

Они шагали по уже знакомой тропинке к озеру. С каждой минутой лес вокруг густел, и редкие солнечные лучи, прорываясь сквозь ветви, ложились на землю дрожащими золотыми пятнами. Шорох листвы и хруст гравия под ногами были громче, чем разговор: он шёл вяло, обрывками фраз, и был, в основном, между Лили и Северусом. Короткие реплики, тихие смешки и паузы, в которых Петунья ясно ощущала: с тех пор как пути ребят разошлись по разным факультетам, между ними натянулась невидимая нить дистанции. Не ледяная стена — скорее тонкая паутина, мешающая говорить так свободно, как прежде. До озера они добрались без спешки. Сквозь стволы мелькнула тёмная гладь воды, поблёскивающая в просветах. Ветер принёс влажный запах тины и чего-то болотного. Девочки обменялись взглядами, обе ждали момента, чтобы осторожно заговорить о Люциусе, но начали с безопасной темы: русалок. Все трое выросли в магловской среде, но детские сказки знали по-разному. Лили и Петунья с детства читали истории о дивных русалках — с чарующими голосами, которыми заманивают моряков в свои подводные владения, про жертвенных красавиц что отдают голос и жизнь за любовь. Северус же лишь равнодушно пожал плечами: в детстве мама рассказывала ему вовсе не о чудесных морских девах, а о травах, зельях и тёмных свойствах болотной жижи. Поэтому, не понимая подтруниваний, он мрачно слушал, как Лили со смехом предупреждает его, чтобы он, ослеплённый красотой русалок, не кинулся в озеро за поцелуями. — Представляю, — засмеялась Лили, — увидишь русалку и влюбившись сразу поплывёшь за ней. — Не смешно, — буркнул Северус, отворачиваясь. Ему было неловко. Русалок на первом курсе упоминали лишь вскользь, а подробно их изучали только с третьего года обучения. Поэтому их внешность оставалась загадкой для всех троих. Даже для Петуньи — несмотря на то, что она успела просмотреть программу третьего курса и некоторое время даже училась по ней. Но в её голове всё перемешалось, и потому девочки опирались скорее на сведения из детских сказок. Младшая из сестер первой подошла к кромке воды, достала из кармана мантии булку и начала крошить ее, бросая кусочки в воду. Северус наблюдал за этим с недоумением, нахмурив брови. — Ты что, призрачных уток кормишь? — недоверчиво спросил он, смотря на пустую гладь озера. — Не уток, а русалок, — спокойно ответила Лили. Северус моргнул, как будто не поверил своим ушам. — Русалок?.. Ты серьёзно думаешь, что они приплывут на хлеб? — А кто знает, — пожала плечами Лили, — вдруг они его любят. Петунья, молча наблюдавшая за этой сценой, вздохнула и достала из кармана свёрток с колбасой. Она аккуратно кинула их к хлебным крошкам, что летели в воду. — О, смотри, получается полноценный бутерброд, — хихикнула Лили. — Да уж, — протянул Северус, — осталось только заварить им чашечку чая и вылить прямо в озеро, чтобы пригласить на чаепитие. Лили, воспользовавшись моментом, осторожно начала: — Я хотела поговорить про Люциуса… Тут такое… Она запнулась, но Петунья без тени колебания вмешалась: — Люциус — тот ещё мерзавец. И тебе, Северус, стоит держаться от него подальше. Лили возмущённо вскинула брови: — Ну кто ж так резко начинает? — А что? — пожала плечами Петунья. — Ходить кругами смысла нет. Я не знаю, что между вами, но знаю одно: он тебя использует. И за спиной говорит… мягко говоря, не лестно. Северус замер. Его глаза чуть сузились, но не от злости, скорее от неожиданности. Он явно не ожидал, что девочки завяжут разговор об его отношениях с Люциусом. — Так почему ты ему помогаешь? — тихо спросила Лили, глядя Северусу прямо в глаза. — Почему варишь за него зелья? Северус чуть приподнял брови, и в его взгляде мелькнуло удивление, смешанное с настороженностью. — Откуда вы… — Ну мы же не совсем идиотки, — перебила его Петунья, скрестив руки на груди. — Скрытая от других лаборатория… Там постоянно находится его домовой эльф, и он тебя оттуда не прогоняет, а даже слушается. И, как вишенка на торте, поразительное «внезапное» улучшение навыков зельеварения у Люциуса в этом году. Слишком уж всё красиво совпало. Особенно если вспомнить, кто у нас тут сам себя считает гением зельеварения, — она прищурилась, уголки губ чуть дрогнули в усмешке. Северус шумно выдохнул, проведя рукой по волосам и взъерошив их. — Да, — процедил он, — не стоило приводить тебя туда. Петунья лишь пожала плечами, словно говоря: «Поздно». — Ну так что? — не отступала Лили. — Что он тебе пообещал? Это вообще стоит того чтобы терпеть его лицемерие? Северус сел прямо на траву у кромки воды, склонившись вперёд, и начал лениво швырять в озеро сорванные травинки. По лицу было видно, что говорить он не хочет. Но девочки уже вцепились намертво, и он прекрасно понимал: пока хоть что-то не скажет, они не отстанут. — Ладно, — сказал он наконец. — Это не то чтобы великая тайна… Просто история длинная. Он с минуту молчал, будто собираясь с мыслями. Голос, когда он заговорил, был преувеличено ровным: — Как вы знаете пару лет назад мама восстановила связь с нашими родственниками… с бабушкой и дедом. С ними мы стали иногда ходить к Малфоям, они живут по соседству. Семья Принц, знаете ли, раньше считалась чистокровной.. — он замялся, едва не произнеся «до меня», и продолжил — ... как и Малфои. Между нашими семьями была давняя… хм… связь. Губы его дёрнулись, но трудно было понять, это ирония или неловкость. — Я понимал, что в гости меня зовут не из великой любви, а просто потому что не могли не позвать. Так я познакомился с Люциусом. Северус на секунду замолчал, глядя на то, как трава в его пальцах рвётся на тонкие зелёные нити. — Постепенно разговор зашёл о том, что мама открыла лавку с зельями и о ее таланте к зельеварению. И тут… — он сделал паузу и бросил травинку в воду, — выяснилось, что у них в библиотеке хранятся различные книги. Такие, которых уже нет нигде. Старые, с утерянными знаниями, с рецептами, которых больше никто не знает. Он криво усмехнулся: — Как вы понимаете, туда меня никто не звал. Они, между прочим, совершенно «случайно» обмолвились, что книги доступны только для семьи и… «достойных». В коротком смешке, что вырвался у него, горечи было куда больше, чем веселья. — Я захотел быть достойным. Люциус это заметил. И запомнил. Северус опустил взгляд, словно в отражении воды видел тот самый день. — Когда он понял, что я достаточно талантлив в зельеварении, предложил сделку: он даёт мне знания, а я помогаю ему. Не скажу, что всё делаю за него, нет, — он чуть пожал плечами— Часто я работаю над своим — экспериментирую, пробую повторить формулы из старых книг, иногда придумываю собственные. Он же поставляет ингредиенты и даёт возможность варить в хороших условиях. Лаборатория под боком, тепло, полки, полные редкостей… Что ещё нужно для счастья? Последние слова прозвучали так, будто он пытался убедить в этом не их, а себя. — Может, можно было бы просто попросить Слизнарда дать тебе место для экспериментов? — осторожно спросила Лили. Северус фыркнул, почти рассмеялся, но смех этот был колким. Взгляд его стал чуть насмешливым, как у взрослого, выслушивающего наивное рассуждение ребёнка. — Слизнард? — протянул он. — Да он за всю жизнь ни на шаг не отступил от рецепта! Ничего нового не открыл. И ничем не лучше Малфоя. Точно так же, как Люциус, он предпочитает работать через других: находит подающих надежды, берёт под крыло, но только чтобы потом использовать. — Северус чуть прищурился, и в голосе зазвенела тихая злость. — Знали бы вы, сколько великих алхимиков перемолол ваш дорогой учитель, не давая им возможности проявить себя, ограничивая их потенциал, не давая им экспериментировать. Его взгляд потемнел. — Даже возьмите мою мать. Она не всегда следовала рецептам, любила экспериментировать. За это он загнобил её, выбил из неё уверенность. — Голос стал низким, глухим, со злой дрожью. — Если бы он хоть раз увидел в ней талант, а не был закостенелым шовинистом, уверенным, что женщина не может стать великой, возможно… — он запнулся, глядя в сторону, — возможно, она уже двенадцать лет назад стала бы известной зельеваркой. И, возможно… не встретила бы моего отца. Тонкая травинка, сжатая в его пальцах, хрустнула, и он с раздражением отшвырнул её в озеро. Петунья прикусила губу, а Лили сделала шаг ближе, будто хотела что-то сказать, но опасалась нарушить хрупкую тишину. — Северус… — тихо начала она. Он поднял руку, обрывая её, и лицо его вновь стало закрытым, хмурым. Глубоко вдохнул, будто запирая всё, что сказал, в самый дальний угол. — Всё это не важно, — коротко бросил он. — Главное — я нашёл способ идти вперёд. И пока он работает, я буду им пользоваться. Даже если приходится платить… неудобной компанией. Он поднялся, отряхивая мантию. — Поэтому не думайте, что я какой-то бедняжка, которого используют, — в его усмешке мелькнуло что-то хищное. — Я тоже умею использовать людей. И, возможно, моё положение даже выгоднее, чем у чистокровного, которому пришлось унижаться и просить о помощи полукровку. — Он коротко хохотнул. — Я выжму из него всё, что смогу. Я хочу достичь невиданных высот. Хочу стать великим волшебником. А Люциус… — он чуть прищурился, — может стать для меня отличным трамплином. Девочки переглянулись. Слова его были дерзкими, но за ними стояла холодная расчётливость, и обе невольно задумались: смогли бы они сами терпеть общество такого человека, как Люциус, ради выгоды? Лили ответила себе без колебаний — твёрдым «нет». А вот Петунья не могла сказать того же с такой уверенностью. — Вот это, конечно, у тебя планы… — после короткой паузы произнесла Петунья.— амбициозные.. Северус бросил на неё взгляд. — Ну, не тебе о таком говорить. Петунья улыбнулась, не обидевшись. — Верно. Главное, что ты хотя бы в курсе, кто он на самом деле. — О, да, — кивнул Северус, уголки губ едва дрогнули. — Думаю, о его лживой натуре я знаю даже больше, чем вы. Лили, до этого молча глядевшая под ноги и неторопливо крошащая хлеб, подняла глаза на Северуса. Последний кусок булки она бросила в воду машинально, словно руки действовали без участия мыслей. — Всё же … — произнесла она тихо, но твёрдо. — Ты слишком уверен, что сможешь его использовать. Но, мне кажется, такой, как он, не даст себя провести так легко. Будь осторожен. — Спасибо за заботу, — лениво отмахнулся он, даже не глядя на неё. — Чему меня и научила жизнь, так это осторожности. Лили посмотрела на него внимательно и добавила. — Он плохо относится к своему домовому эльфу, — Лили нахмурилась. — Можешь хотя бы попытаться… поговорить с ним об этом? Северус чуть заметно поморщился, словно не хотел, чтобы Лили видела его в роли человека, который закрывает глаза на подобные вещи. Он отвёл взгляд и посмотрел на озеро. — Если представится возможность, попробую, — коротко сказал он. — Спасибо.. Лили улыбнулась и взглянула на усыпанное хлебом и колбасой озеро. — Эх… — вздохнула она. — Похоже, и в этот раз русалки нас игнорируют. Петунья, только сейчас взглянув на руки, поняла, что уже смяла пустую салфетку. Вся колбаса, незаметно для самой девочки, оказалась в озере. На пальцах остался жирный след и стойкий запах. Мелькнула мысль вытереть руки о мантию Северуса, но она передумала и подошла ближе к воде. Тут поверхность озера дрогнула. Сначала чуть-чуть, едва заметно, лишь пара пузырьков, будто там что-то выдохнуло. Потом — сильнее, и вода забулькала, словно кто-то подогревал её снизу. Петунья остановилась насторожившись. — Что за… — начала девочка, отходя от воды подальше. И в следующее мгновение из темноты глубин вырвалось нечто с длинным хвостом. Существо пронеслось так быстро, что глаз почти не успел уловить очертания. Лили, широко раскрыв глаза, ахнула. — Это что? — Северус вскочил и нахмурился, всматриваясь в рябь. — Это русалка! — с восторгом воскликнула Лили. — Не уверена… — тихо произнесла Петунья. В отличие от сестры, она успела разглядеть больше, чем просто хвост. И это «больше» совсем не походило на сказочные иллюстрации из детских книг. Северус подошёл ближе, встав рядом с девочками, и начал вглядываться в тёмную гладь озера. Но долго напрягать зрение не пришлось, странное создание, привлечённое дорожкой из хлеба и колбасы, приближалось к берегу всё быстрее. И вот она показалась во всей своей… пугающей красе. Лица у всех троих вытянулись — это не было то милое существо, о котором мечтала Лили. Змееподобные волосы, шевелящиеся, будто жили собственной жизнью, придавали ей сходство с медузой Горгоной. Лицо — наполовину человеческое, наполовину рыбье, с острыми, треугольными зубами. На шее — жабры, на руках — перепонки между пальцами. Даже кожа, неровная, сине-зелёная, словно покрытая слизью, казалась омерзительной. — Вот тебе и русалочка — задумчиво произнес мальчик. — Ну что, уже очаровался? — хмыкнула Петунья. — Смотри, не потеряй голову от её красоты и не прыгни в озеро… а то кажется колбасой она не наелась. Лили нервно рассмеялась, но в её взгляде мелькнула тень разочарования. — Совсем не так я себе их представляла… Петунья тоже ощутила разочарование, но этого она не выдала. Тем временем русалка с неожиданной сноровкой подобрала из воды всю колбасу, полностью проигнорировав хлеб. — Эй! А как же хлеб?! — возмутилась Лили. В ответ озёрная гостья издала странный, шипящий звук, вперемежку с гортанными, неразборчивыми фразами. Это прозвучало так недружелюбно, что троица синхронно сделала шаг назад. — Хватит уже предлагать свой хлеб, Лили! — резко воскликнула Петунья. Северус, что бывало нечасто, полностью согласился с ней и коротко кивнул. Они решили не испытывать судьбу и отойти подальше от берега. Лили, всё ещё оглядываясь, с досадой пробормотала: — Может, в это озеро выливают неудачно получившиеся зелья… вот они и стали такими? — девочка всё никак не могла смириться с тем, что в реальном мире русалки оказались не такими симпатичными. — Может, русалки в море выглядят как надо? Ребята тактично промолчали.

***

На обратной дороге Северус, тяжело вздохнув, сказал, что ему нужно заглянуть в совятню — отправить письмо. Девочки переглянулись и тут же вызвались его проводить. Всё-таки они перехватили его как раз по пути туда и теперь чувствовали ответственность довести его до места. К тому же обе опасались отпускать его одного, особенно после рассказов Петуньи и Вивьен. К моменту, когда высокие башни совятни показались впереди, Петунья уже едва передвигала ноги. Северус, похоже чувствовал себя не лучше, шаги становились всё короче, плечи были чуть опущены. Одна только Лили, с детства славившаяся отменным здоровьем и выносливостью, летела впереди, словно и не было долгой прогулки до озера и обратно. Больная сестра и друг, который едва ли покидает свою лабораторию ради чего-то, кроме как сходить на уроки и поесть, явно проигрывали ей в этой невидимой гонке. Наконец, после изнурительного подъёма, они добрались до совятни. Северус сразу направился к своей сове, держа в руках конверт, а Петунья решила навестить Плюшку, давненько она не заглядывала к любимице. Но стоило ей подойти к нужному месту, как она замерла. — Лили! Ты только взгляни! — окликнула она сестру, в голосе смешались удивление и недоумение. Лили подошла, и у неё вырвалось громкое «ох!». На месте Плюшки, уютно свернувшись под самой жердочкой, лежала Тучка — её собственная кошка. Та обвила хвостом лапы, прижалась к сове и блаженно мурчала, как будто всю жизнь мечтала устроиться именно здесь. — Ну что ты будешь делать, Тучка! — воскликнула Лили, уперев руки в бока. — Я из-за тебя уже весь замок обыскала! Я все гадала, откуда у тебя каждый раз перья оказываются в шерсти… Переживала что ты половину птичек в лесу истребила. А ты, оказывается, Плюшку обдираешь! Кошка медленно приоткрыла глаза, посмотрела на хозяйку с видом: «И что?», лениво зевнула, потянулась, встала и, облизнув сову пару раз, словно прощаясь, легко спрыгнула на пол. Не торопясь, с гордо поднятым хвостом, она покинула совятню, скрывшись внизу лестницы. Плюшка же осталась сидеть на месте, лишь слегка взъерошенная, но без всяких признаков возмущения. Казалось, она давно привыкла к столь нахальной соседке. — Бедная Плюшка… — сочувственно пробормотала Петунья. Сова лишь спокойно моргнула, как будто говоря, что всё в порядке и кошачьи визиты — лишь часть её повседневной жизни. Петунья тут же вспомнила, как-то встретила кошку в коридоре. Теперь до нее дошло, что та, вероятно, как раз направлялась в сторону совятни. — Вот что значит — выпустили на волю, сразу побежала к той к кому не пускали, — протянула Лили, наблюдая, как кошка исчезает вниз по лестнице. — Да уж, — согласилась Петунья, покачав головой, — кто бы мог подумать, что Тучка окажется такой упрямой. — Стоило догадаться ещё тогда, — заметила Лили, — когда она умудрилась пометить все мамины цветы и половину двора. Лили машинально потянулась к месту ниже поясницы, явно вспомнив момент, когда пришлось держать ответ перед мамой за «подвиги» любимицы, и слегка поморщилась. — Вот уж упрямство так упрямство, — заключила она. В этот момент Северус вернулся от своей совы. — Готово, — коротко сообщил он. Петунья ещё раз погладила Плюшку по мягким перьям, шёпотом пообещав, что скоро заглянет, и они двинулись вниз. Шли как раз мимо того места, где однажды Петунья убегала от волка. Призрачного или настоящего, она уже не могла сказать. Слова Вивьен о некоем «призрачном волке» теперь невольно закрадывались в мысли и вызывали сомнение. Мимоходом она бросила взгляд на гремучую иву и тут же вспомнила, как соседка пыталась выведать способ пробраться под её корни. И, к удивлению, заметила возле зловещего дерева небольшую фигурку. — Подождите, я сейчас, — сказала она и, сама не понимая почему, поспешила туда. Возможно, всё дело было в воспоминании, как в прошлый раз ветви чуть не прибили эту самую фигурку к земле. Северус с Лили переглянулись и двинулись следом, проигнорировав просьбу Петуньи. Петунья подошла ближе к соседке и окликнула: — Привет! Как дела? Вивьен, подпрыгнув от неожиданности, обернулась: — О, привет, соседка. — Она явно решила в этот раз не называть имен, чтобы снова не попасть впросак. — Туни, представишь нас? — спросила Лили, шагнув ближе. Но Петунья не успела раскрыть рта. — «Туни»? — переспросила Вивьен, уставившись на Лили. — Это что ещё за «Туни»? Лили без лишних слов ткнула пальцем в сестру. — Что?! Да сколько же у тебя имён?! — воскликнула Вивьен и вытащила из кармана потрёпанный блокнот, полистала страницы и удовлетворённо ткнула в одну из них. — Вот! Разве тебя зовут не Петунья? То, что соседка записала её имя, девочку не удивило. Но то, что написала правильно — вот это было неожиданно. — Лили — моя сестра, — спокойно объяснила она указывая на младшую, — зовёт меня сокращённо: Туни. Вивьен перевела взгляд с одной на другую. — Так вот, если у тебя была версия покороче, надо было сразу сказать! — Она откинула прядь с носа и фыркнула. — А то язык можно сломать. Северус с Лили, хоть и были заранее предупреждены о характере Вивьен, всё же выглядели немного ошеломлёнными. Одно дело — слышать о причудах соседки Петуньи, и совсем другое видеть воочию.