Глава 81. Битва под водой

Петунья врезалась в ледяную толщу озера, и холод тут же обжёг кожу, словно тысяча иголок впилась в тело. Она распахнула глаза, стараясь не думать о том, как грудь болезненно сжимает от холода, и попыталась найти Алису. Почти сразу увидела впереди силуэт девочки, вернее, её тела, управляемого Фредериком. Движения её были неловкими, слишком угловатыми, видимо призрак все ещё не привык управлять чужим телом. Это дало Петунье шанс. Стиснув зубы, она рванулась за ней. Холод пробирал до костей, лёгкие горели, но мысль была одна: догнать её, вытащить обратно. Вода гудела в ушах, каждый гребок отдавался в мышцах болью, но расстояние между ними сокращалось. Она нагнала Алису и вцепилась в её руку. Тело дёрнулось, и началась короткая, отчаянная борьба. Фредерик метался внутри Алисы, пытаясь вырваться, двигал её руками, толкал ногами, но неуклюже, без особой силы. Петунья, стиснув зубы, вцепилась крепче. Вода мутнела от их рывков, пузыри взметались вверх. И тут, в этом хаосе, её локоть случайно угодил прямо в висок подруги. Голова девочки резко запрокинулась, глаза закрылись, тело обмякло. В тот же миг от тела Алисы оторвалась фигура Фредерика. Его призрачная оболочка вспыхнула мертвенным голубым светом и вылетела наружу. Он застыл на секунду, глядя на девочек, и кровожадно улыбнулся. Его взгляд был полон угрозы, словно он заранее знал — они не выберутся. И когда из глубины показались русалки с бледными рыбьими лицами и острыми зубами, он только шире ухмыльнулся и растаял как дым в толще воды. Петунья осталась одна с безвольным телом Алисы в руках. Лёгкие горели, воздуха не хватало. Она судорожно толкнула себя вверх, стараясь тащить подругу за собой. В воде Алиса была легче, но сейчас она казалась неподъёмным грузом. Силы уходили с каждой секундой. Тело и разум кричали: отпусти её, спасай себя! Но Петунья стискивала подругу всё крепче. Страх от погони заставлял тело двигаться быстрее обычного. Когда они вырвались к поверхности, Петунья едва не захлебнулась, хватая ртом воздух. Казалось, он разорвал лёгкие, но не успела она почувствовать облегчения, как её тут же дёрнуло вниз. Что-то схватило её за ногу. Петунья взвизгнула, захлебнувшись, и снова ушла под воду. Русалки. Они нагнали их. Холодные руки с острыми когтями вцепились в ноги, зубы заскрежетали о кожу ботинок. Русалки с бледными, жуткими лицами и длинными змееподобными волосами окружили их, утягивая девочек в темноту. Одни вцепились зубами в ткань, другие пытались вырвать Алису из её рук. Петунья билась, как могла. Она изо всех сил ударяла тяжелыми ботинками, чувствуя, как каблуки натыкаются на плоть и зубы. Но монстры не сдавались. В вблизи их лица казались ещё страшнее, чем когда она видела их издали. Алиса безвольно повисла в её руках, не реагируя ни на укусы, ни на удары. Петунья ощущала, как последние силы ускользают из тела. Руки дрожали, хватка ослабевала. Собрав остатки воли, она подняла руку с палочкой, направила её вниз — туда, где из мрака тянулись чужие руки. Выпустив изо рта драгоценные пузырьки воздуха, Петунья выкрикнула заклинание, вложив в него всё, что у неё оставалось: — Инсендио! Мутная вода забурлила, и ослепительный поток пламени, вопреки законам природы, пронзил глубину, как стрела. Свет от пламени осветил значительную часть озера. Огонь оказался такой разрушительной силы, что даже вода не смогла его погасить. Это был магический огонь, несуший смерть и страх. Русалки почувствовали его силу. Петунья успела заметить, сколько русалок кишело под ними, им не было счёту. Но теперь они в панике бросились прочь, боясь обернуться в пепел. Заклинания прорезало воду так глубоко, что на миг осветил очертания какого-то гигантского существа, дремавшего в бездне. Ужас сковал Петунью, но ненадолго, она яростно заработала руками, лишь бы увеличить дистанцию между ними и этим чудовищем. Кого-то из русалок задело заклинание, другие успели укрыться в темноте. Но главное удалось: их с Алисой отпустили. Но, к сожалению, вместе с заклинанием ушло слишком много сил и воздуха тоже. В груди жгло, руки налились свинцом. В голове отчаянно метались обрывки знаний, и лишь немногие заклинания всплывали на память. Она ухватилась за одно — простое, бытовое, но, возможно, единственное, на которое хватило бы остатка её сил. Крепче прижав Алису к себе, Петунья направила палочку вниз, в темноту, и произнесла заклинание, которое раньше использовала лишь для уборки. Под ногами закрутился вихрь. Обычный помощник в сборе носков теперь стал их последней надеждой. Русалки затащили их слишком глубоко — выбраться самостоятельно было бы невозможно. Но чары сработали. Вихрь, сработав как мотор, рванул их вверх, и девочки с головокружительной скоростью устремились к поверхности. В следующий миг они вылетели из воды, словно пробка из бутылки, подняв за собой фонтан брызг. Девочки рухнули на мелководье с гулким всплеском. Петунья, больно ударившись боком о камни, застонала, но не успела даже толком вдохнуть, как заметила неподвижное тело рядом. Алиса лежала лицом в воде, её темные волосы расплылись по поверхности, словно водоросли. У Петуньи будто всё оборвалось внутри. Ещё миг назад она едва могла пошевелиться от усталости, но теперь адреналин снова подхватил её и швырнул на ноги. Она вскочила, сквозь боль и дрожь, бросилась к подруге и с силой перевернула её на спину. Алиса была страшно бледной, губы посинели. — Нет, нет, нет… — зашептала Петунья, не узнавая собственного голоса. Она схватила её за плечи и потащила вверх по берегу. Вода тянула вниз, ботинки тяжело чавкали по илу, и мешали идти, но она не останавливалась, тащила, спотыкаясь и задыхаясь, пока они не оказались на полоске земли. Там Петунья рухнула на колени, уложив Алису на мокрый песок. Девочка наклонилась, прижала ухо к губам подруги. Тишина. Ни малейшего дыхания. В голове пронеслось: вода… надо вытащить воду… С дрожащими руками Петунья схватила палочку. Она зажмурилась и, собирая остатки сил, выдохнула: — Левиоса! Она сосредоточилась так, будто от этого зависела жизнь целого мира, и заклинание сработало: изо рта Алисы вырвалась мутная вода. Но дыхание так и не появилось. Петунья прижала ухо к груди подруги, надеясь услышать хоть слабый стук сердца, но всё, что доносилось, было гулким биением её собственной крови в ушах. Что теперь?! Что делать?! В лазарете она никогда не видела, чтобы к ним приносили кого-то без дыхания. Никто её этому не учил. Только смутные обрывки фильмов, увиденные украдкой, когда родители думали, что они с Лили спят. Петунья отбросила палочку, сложила руки в кулак и ударила Алису по груди. — Дыши! — выкрикнула она, не узнавая свой голос. Один удар. Второй. — Ну же… пожалуйста! — горячие слёзы уже текли по щекам. На третьем ударе тело Алисы дёрнулось. Она резко согнулась вперёд, закашлялась, хрипло втягивая воздух, а изо рта вырвался надрывный звук. Петунья отпрянула, но тут же схватила её за плечи, поддерживая. Алиса широко распахнула глаза и в изумлении уставилась на неё. Лицо её было в бледных пятнах, дыхание было сбивчивое, но она была жива. Петунья почти не могла говорить, в горле стоял ком, глаза жгло. Слёзы и брызги воды стекали по щекам, и она лишь выдавила: — Ты… ты жива… А потом крепко прижала Алису к себе, чувствуя, как руки дрожат. В груди разливалось тяжёлое, но сладкое облегчение. Она спасла человека. Она её спасла. Сзади раздался пронзительный, хриплый крик, будто разорвавший воздух: — Нет! Нет! Нет! Ты должна была умереть! А потом вернуться ко мне! Петунья и Алиса вздрогнули. Из озера, показался призрак Фредерика. Его очертания были искажены, неустойчивы, и казалось, сама тьма питала его силу. Привычное голубое свечение теперь сменилось багровым, словно кровавым, и лицо исказилось яростью. Алиса, всё ещё не до конца оправившаяся, отшатнулась назад. В её глазах застыл ужас, вся она дрожала. Она видела в нём того, кого любила, и в то же время — незнакомое чудовище. — Ты помешала! Опять! — прорычал он, обращая ненавидящий взгляд прямо на Петунью. Его глаза, налитые багряным светом, будто прожигали её насквозь. Но Петунья не дрогнула. В ней, как от удара молнии, вспыхнула ненависть, такая сильная, что она сама удивилась её глубине. Схватив палочку, валявшуюся рядом, она вскинула её прямо на Фредерика. — Ну попробуй, подойди ближе, — прошипела она, и её голос звенел от ярости. — Я заставлю тебя исчезнуть! Вокруг неё затрепетал воздух, на берегу завибрировали камешки и галька. Крохи магии, что ещё оставались в её истощённом теле, вдруг ожили, почувствовав накатившую волну эмоций. Злость, возмущение, решимость — всё это слилось в одну точку. Как он посмел! Её подругу, единственную за всю жизнь, он хотел её утопить, хотел отнять! Алиса, которая была добрее и светлее всех, кого Петунья встречала. Которая даже несмотря на собственные невзгоды, находила силы поддерживать и смешить других. И этот призрак — этот обманщик, воспользовавшись её доверием, осмелился покуситься на ее жизнь! В этот миг в облике Петуньи появилось что-то чужое. Тёмные глаза горели угрозой, светлые мокрые волосы прилипли к щекам, придавая её лицу дикий, почти хищный вид. Хотя она и стояла на коленях, в её позе чувствовалась сила, которой она сама до конца не осознавала. Фредерик застыл. Он был призраком, существом, которое не знало боли, не знало страха уже много лет. Но сейчас его сковало странное чувство, будто в этой девочке, смертной, дрожащей от усталости и холода, таилась сила, которую он не хотел испытывать на себе. Ему вспомнилась схватка под водой, за которой он наблюдал издали: её заклятия, её упорство, её воля. Неожиданная мощь, которая обрушилась на русалок. Он не хотел рисковать. Его лицо исказила усмешка, больше похожая на оскал, и он медленно отступил назад. — Ты ещё пожалеешь… — прошипел он будто обеим девочкам одновременно, и багровое свечение его тела растаяло, растворившись в сумраке. На берегу воцарилась тишина, лишь плеск воды и тяжёлое дыхание девочек нарушали её. Петунья опустила палочку и резко выдохнула, словно только сейчас позволила себе ослабить напряжение. Она тут же обернулась к Алисе. Подруга сидела на земле, обхватив руками колени, её глаза были пустыми, будто смотрели в никуда. Лицо оставалось бледным, губы дрожали. — Ты в порядке? — Петунья вглядывалась в её лицо. — Я… я… — Алиса едва могла говорить. Сначала её взгляд был стеклянным, устремлённым вперёд, но потом она медленно перевела глаза на Петунью. — Ты… как ты здесь?.. — Давай я расскажу потом, — мягко, но твёрдо ответила она. — Сейчас нужно быстрее вернуться в Хогвартс. Вдруг он решит сюда вернуться. Алиса кивнула, всё ещё дрожа. Она попыталась подняться, но ноги её не слушались. Петунья подставила плечо и помогла ей встать. — Он трус, — прошептала Алиса неуверенно. Всё, что она знала об этом «человеке», вдруг показалось ей лишь маской. — Не думаю, что он решится повторить это, когда нас двое. Но лучше не испытывать судьбу, в замок он сунуться побоится. Там его встретят неласково. Они не стали задерживаться ни на секунду: слишком свежи были воспоминания о призраке, слишком живы визги русалок, звучавшие до сих пор в ушах. Молча, не сговариваясь, девочки решили, что все вопросы и признания подождут, нужно поскорее покинуть проклятое озеро и вернуться в стены Хогвартса. Алиса поднялась с помощью Петуньи, тяжело опираясь на её плечо. Она обернулась на озеро: водная гладь уже успокоилась, лишь изредка шевелилась рябь, будто ничего страшного здесь и не происходило. В этом месте она могла остаться навеки. Русалки исчезли, скрылись в глубине, словно их никогда и не было. Но это спокойствие было обманчивым, и обе понимали — нужно уходить. Они сделали всего два шага и одновременно рухнули на землю. В первый миг в голове мелькнула паническая мысль: проклятие невезения! Но причина оказалась проще и в то же время не менее печальной. Русалки успели изрядно попортить их обувь. Алиса с ужасом увидела, что половины её подошвы словно и не было, будто её выгрызли изнутри. У Петуньи ботинки выглядели ещё хуже: остались одни шнурки да жалкие лоскуты кожи. Но всё же лучше потерять обувь, чем пальцы на ногах или руках. Ноги обеих хоть и были исцарапаны, в ссадинах, а колготки превратились в одни лохмотья, но не было ничего критичного. Они переглянулись и горько вздохнули. Петунья попыталась поднять палочку, шепнула заклинание, чтобы оно заживило ранки, но оно не сработало — слабый поток магии тут же погас. Она с трудом удержала её в руке, почувствовав, что сил просто нет. — Придётся терпеть, — устало выдохнула она, пряча палочку в карман мантии. Они избавились от испорченной обуви и пошли босиком, осторожно ступая по влажной траве и корням, поддерживая друг друга за руки и постоянно оглядываясь. Алиса, бледная и ослабленная после одержимости, чувствовала себя так, словно из неё выкачали всю энергию до последней капли. Петунья держалась чуть крепче, но и сама едва шла: её истощила магия, схватка и тяжесть пережитого. Раньше она бы уже лежала без сил, но сейчас даже могла идти и поддерживать подругу. Адреналин после борьбы, или, может быть, привычка к собственному состоянию — она не знала, что именно удерживало её на ногах. Они шли молча. Только тяжёлое дыхание и шорох мокрой травы под босыми ногами нарушали тишину. Каждая думала о своём, собирая в голове рваные мысли. Когда показались стены Хогвартса, Алиса нарушила молчание. Она не смотрела на Петунью, её взгляд был устремлён вперёд, но голос дрожал: — Я… я всё видела… но не могла вернуть контроль над телом. — Петунья остановилась и ошарашенно уставилась на подругу. — Если бы не ты… я… мой папа остался бы один… — слова сорвались со слезами, и голос Алисы дрогнул, будто на грани рыдания. Петунья уже собиралась сказать привычное: «Не нужно благодарить», но, почувствовав, как дрожит рука Алисы в её ладони, передумала. — Не знаю, как ты оказалась там… но спасибо, — добавила Алиса и впервые повернулась к ней. Слёзы стекали по её щекам. Она попыталась вытереть их рукавом, но мокрая ткань только размазала капли. Алиса бессильно махнула рукой, сдавшись. И тогда Петунья тоже впервые по-настоящему осознала, что произошло. Она тоже могла погибнуть. Обе могли. Её сердце сжалось, и тело задрожало от этого понимания. — Я рада, что успела, — только и смогла произнести она. Алиса не ответила словами — она обняла её. Холодные, мокрые, дрожащие руки сомкнулись вокруг плеч, но от этих объятий исходило тепло, такое нужное в этот момент. Спустя пару минут, добравшись до нужной стены, Алиса достала палочку. Её движения были неточными, но заклинание сработало: камни с глухим шорохом разошлись, открывая проход. Девочки шагнули внутрь, и за их спинами сомкнулась привычная, надёжная защита. Они вернулись за стены Хогвартса. Живые.