Глава 82. Кресты, колья и соль

Им всё же не удалось проскользнуть в замок незамеченными. Судьба словно решила испытать их на прочность: в тот момент, когда девочки, мокрые с головы до ног и босые, проходили мимо живой изгороди лабиринта, навстречу неспешно вышел директор школы. Они остановились как вкопанные. Раненые босые ноги, волосы липли к щекам, одежда тяжело прилипала к телу. Следы их приключений невозможно было скрыть, сколько бы они ни пытались выглядеть спокойно. Дамблдор остановился, приподнял брови и, посмотрев на них поверх овальных очков, спросил мягко, но требовательно: — Что с вами случилось? Алиса, всё ещё находившаяся в шоковом состоянии, не смогла вымолвить ни слова. Её губы дрогнули, но голос не подчинялся. Петунья же замерла, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. Что сказать? Рассказать всё как есть? Если признаться, директор, возможно, разберётся с призраком, и тогда им больше не будут страшны его угрозы. Но вместе с тем это означало бы признаться в нарушении правил. Она открыла рот, чтобы заговорить, но почувствовала, как Алиса крепко сжала её руку. И это решило исход. — Мы… ну… понимаете… — начала Петунья, и слова запутались у неё в горле. — Мы упали в фонтан. Она тут же захлопнула рот, прекрасно понимая всю нелепость сказанного. Дамблдор посмотрел на них долгим, внимательным взглядом. Девочки замерли, не смея даже дышать. И вдруг директор, словно взвесив что-то про себя, тихо произнёс: — Видимо, фонтаны Хогвартса стоит почистить. Похоже, в них завелись водоросли. Петунья и Алиса машинально посмотрели друг на друга, и действительно, в их мокрых волосах застряли обрывки тины и водных растений. Директор не выглядел злым, скорее задумчивым. — Ступайте в свои комнаты, — сказал он мягко. — Примите тёплую ванну и отдохните, чтобы не простудиться. А мне… нужно кое-куда заглянуть. Девочки, не веря своему счастью, облегчённо выдохнули, когда он двинулся дальше. Но не успели сделать и пары шагов, как директор остановился, а они обе выпрямились, будто по команде. — Но я, разумеется, передам вашим кураторам о ваших случайностях, — добавил он негромко, не оборачиваясь. Кровь отхлынула от лиц девочек. Они побледнели, как полотно. Когда директор скрылся за поворотом, Алиса тихо сказала: — Извини… я не хотела втягивать тебя во всё это. Петунья промолчала. Внутри всё сжалось от страха: выгонят ли её из Хогвартса? Что скажут родители, если узнают? Она уже готова была пожалеть, что сунулась следом за Алисой… но пальцы подруги всё ещё держали её руку. И тогда она резко вздохнула и сказала: — Ты меня не втянула. Я сама втянулась. Алиса удивлённо взглянула на неё, и напряжение в её лице чуть ослабло. — Спасибо, что не рассказала о Фредерике, — прошептала она. — Если бы учителя узнали, они бы сразу написали папе. Он… он бы забрал меня из Хогвартса. Запер дома и больше не отпустил. — Ты уверена, что это правильное решение? — Петунья покачала головой. — Думаешь, всё можно решить без помощи учителей? Но призрак ведь не исчезнет сам. Он не устанет, не постареет… он будет ждать. Алиса побледнела. Похоже, именно так она и представляла своё спасение: спрятаться за стенами замка и надеяться, что этого хватит. Ветер сорвался с башен и обдал девочек ледяным дыханием. Они обе вздрогнули и закутались в мокрую одежду. — Ладно, — тихо сказала Петунья, дрожа. — Давай обсудим все завтра с утра в библиотеке. Они двинулись прямо к своим комнатам, не сворачивая никуда, держась рядом. Было холодно, каждая минута тянулась вечностью, и обе они мечтали лишь о тепле. При прощании Алиса выглядела так, будто её душу разрывали тревога и сомнения. Слова Петуньи глубоко задели её, и она не могла выкинуть их из головы. — Главное, не переживай, — сказала Петунья, стараясь улыбнуться, хоть зубы и стучали от холода. — Ты же говорила что он сюда не сунется. А в голове добавила: «Я правда не понимаю почему, но мы потом это обсудим.» Алиса кивнула и пошла прочь, погружённая в свои тяжёлые мысли. Петунья проводила её взглядом и почувствовала: настоящая буря только начинается.

***

Если бы у девочек хватило любопытства и сил, они могли бы тихо пробраться за директором и стать свидетелями сцены, которую вряд ли бы забыли когда-нибудь в жизни. Седовласый волшебник в длинной серебристой мантии и такой же серебристой бородой, и высокой остроконечной шляпе вышел за стены Хогвартса и, не торопясь, направился к озеру. Его шаги были медленны, но уверены, и казалось, что даже ночь расступалась перед ним. Он остановился примерно в пятидесяти ярдах от того места, где недавно разыгралась битва, не там, где бушевала схватка, но всё же достаточно близко, чтобы вода ещё хранила тревожный шёпот событий. Директор постоял у кромки, покачиваясь с пятки на мысок, всматриваясь в другой берег. Затем неспешно вынул палочку и, не произнося ни слова, направил её на гладь воды. Из кончика палочки выпорхнула крошечная серебристая рыбка, словно сотканная из искр, и шлёпнулась в озеро, мгновенно скрывшись в глубине. Волшебник не спешил. Достав из кармана яркую конфету, напоминающую лимонную дольку, он бросил её в рот и с ленивым удовольствием начал есть. И только тогда вода перед ним забурлила, поднялась крупными пузырями, и из глубины поднялась русалка. Это создание не имело ничего общего с теми, кого доводилось встречать Петунье и ребятам. Эта русалка была раза в три крупнее обычной, её кожа мерцала не зелёным или синим, а чистым серебром, как лунный свет на воде. Длинные, змееобразные волосы были собраны в подобие короны и украшены жемчужинами. В руке она сжимала трезубец, отливающий тем же холодным серебром. Она заговорила на своём языке, наполненном щёлканьем, глухими раскатами и резкими переливами звуков, которые для человеческого уха сливались в какофонию. Но директор понял её сразу. Он слегка склонил голову в знак уважения и ответил спокойно, на обычном английском: — И вам не хворать, королева Нереидис. Русалка — королева подводного народа — снова заговорила, и её слова звучали гневнее. — Жив, здоров, как видишь, — отозвался старик, чуть улыбнувшись. — Я пришёл обсудить с тобой один неприятный случай. Королева вспыхнула: серебристые пряди зашевелились, как живые, вокруг головы. Она яростно жестикулировала, тыкая трезубцем в воду и резко наклоняясь вперёд. Кажется она уже знала о чем хотел поговорить пожилой маг. — Погоди, погоди, — поднял руки волшебник, призывая к спокойствию. — Так ты утверждаешь, что два человеческих ребёнка сами прыгнули в воду и напали на твоих русалок? Нереидис закивала, громко забулькав, её голос отдавался эхом над гладью. — Я не думаю, что эта версия точна, — произнёс директор, прищурившись. — Можешь ли ты предоставить мне свидетеля, о котором говоришь? Эти слова вызвали бурю возмущения. Королева взвилась, загрохотав голосом, и направила на него трезубец, будто готова была ударить. — Ну, не будь так сурова, — мягко сказал он, но в глазах за стеклом очков мелькнул холодный, угрожающий блеск. — Я ведь не просил невозможного. Но русалка, похоже, не заметила этого предостережения. Она в последний раз вскинула трезубец, грозно махнула им в воздухе и резко ушла под воду, ударив хвостом так сильно, что волна окатила берег и брызги долетели до ног волшебника. Дамблдор, не меняясь в лице, стряхнул несколько капель с остроносых ботинок и чуть засучив рукава, произнёс спокойно, но с оттенком стали в голосе: — Не хотелось этого делать… но ты меня вынуждаешь. Он поднял палочку и взмахнул ею широким жестом. В тот же миг озеро содрогнулось. Вода застонала, словно гигантское живое существо, и разошлась в стороны, обнажая длинный коридор. Волшебник воспользовался древним заклинанием, известным ещё по легендам о старом колдуне, что мог раздвигать моря. Дамблдор не мог сравниться с ним по мощи, но силы, чтобы рассечь озеро пополам, ему хватило. На мгновение всё живое в озере оцепенело: рыбы, русалки, даже таинственные тени, скользившие в глубине. Серебристая королева русалок, Нереидис, застыла прямо у водной стены. Она не оказалась на сухом русле, но прозрачная завеса воды оставляла её на виду. Её глаза широко раскрылись, рот приоткрылся от изумления. За её плечом с тревогой и смятением сгрудилась свита — десятки русалок, их чешуя тускло мерцала в серебристом свете луны. — Могу ли я поговорить со свидетелем того, что девочки первыми напали? — громко и отчётливо произнёс Дамблдор. Королева вспыхнула гневом, но теперь её возмущение было направлено не на старика, а на одну из своих спутниц. Та, виновато опустив глаза, поплыла вперёд. Вот и свидетель, — подумал волшебник, пристально глядя сквозь стену воды. Выяснилось, что в донесении была не указана важная деталь: именно русалки первыми напали на девочек, из-за чего те вынуждены были защищаться. Нереидис побледнела, но на серебристой коже сложно было разглядеть изменения. В её глазах мелькнуло смятение и ярость одновременно. Она боялась этого человека, и в её величественном облике впервые проскользнуло что-то человеческое — растерянность. — Я помню, — задумчиво произнёс Дамблдор, медленно прохаживаясь по сухой полосе, — мы договаривались о добрососедстве. Но то, что я слышу сейчас, совершенно противоположно тому, о чём мы договаривались. Королева открыла рот, чтобы возразить, выпуская поток булькающих звуков, но директор резко поднял ладонь, останавливая её. — Не важно, зашли ли они на вашу территорию или нет. Если школьники оказываются в воде — вы не топите их. Вы помогаете им выбраться. Это должно соблюдаться неукоснительно. Вам ясно? Серебристые волосы-косы зашевелились, словно змеи, вокруг её головы. В её руках вновь блеснул трезубец, но теперь она ясно видела холодное, угрожающее мерцание за очками старика. И поняла: этот человек опасен и он не отступит. Она еще раз оглядела озеро и медленно кивнула — жест, одинаково понятный всем расам. — Вот и хорошо, — сказал Дамблдор мягче. — Надеюсь на ваше понимание. Он прошел на берег и вновь взмахнул палочкой, и две гигантские водные стены с гулом сошлись, подняв облако брызг и заставив поверхность озера вновь обрести привычный облик. Развернувшись, он зашагал обратно к замку. По дороге он привычно потянулся к карману, нащупал шершавую обёртку лимонной дольки… и, вспомнив, как Минерва вечно ворчит на его пристрастие к сладкому, лишь слегка похлопал ладонью по карману. Само присутствие конфеты рядом почему-то приносило радость. Озеро стихло. Вода вновь застыло вернувшись в привычный ритм ночи. Если бы Петунья и Алиса решились проследить за ним, они увидели бы всё это своими глазами. Но девочки уже спали, проваливаясь в тревожные, лихорадочные сны.

***

На следующий день Петунья и Алиса встретились в библиотеке, но не рано утром, как договаривались, а гораздо позже. Утро оказалось занято неприятным: обеих вызвали к кураторам. Когда они наконец сели за стол в дальнем углу библиотеки, где окна завешивала тяжёлая тёмная ткань и пахло пергаментом и пылью, было видно, что выглядели они обе не лучшим образом. Под глазами синели круги, волосы торчали неровными прядями, а выражение лиц было одинаково мрачным. — Наказали? — первой спросила Алиса, понижая голос. Петунья кивнула и вскинула брови: — А тебя? — Угу, — вздохнула Алиса так же беспомощно. Обеих наградили по десять штрафных баллов, и вдобавок запретили покидать пределы Хогвартса. Для Петуньи это и раньше было правилом, так что в её жизни мало что менялось. А вот Алиса получила ограничение впервые. И как ни странно, в глубине души она радовалась: этот запрет означал, что больше не придётся искать встречи у озера. Но на этом наказания не закончились. Петунье поручили помогать профессору Слизнорту в подготовке ингредиентов для зелий. Старик многозначительно намекнул, что в этот раз дело не ограничится сушёными травами и кореньями. Ей придётся иметь дело с живыми ингредиентами — лягушками, крысами и даже саламандрами. Одной лишь мысли об этом хватило, чтобы у девочки неприятно заныло в животе. Алису же отправили в стойла и загоны магических существ — убирать там навоз, мыть кормушки и вообще наводить порядок. — И до конца учебного года, — добавила она обречённо, покосившись на Петунью. — И меня тоже, — мрачно подтвердила та. — Словно они сговорились. Алиса невесело хмыкнула, потом сказала чуть тише: — Мне еле-еле удалось вымолить, чтобы профессор Макгонагалл не говорила отцу. Я объяснила, что просто упала в воду, а ты помогла мне выбраться. — Это хорошо, что твоему папе не скажут, — ответила Петунья. Но про себя она добавила совсем другое: а вот моим, скорее всего, обязательно сообщат. И мысль о том, что будет, когда закончится учебный год и придётся вернуться к семье, заставила её плечи передернуться. Она сжала руки в кулаки, пряча это движение под столом. К их счастью и удивлению, учителя не стали досконально выяснять, как и почему они оказались за пределами Хогвартса в такой час. То ли сработала просьба Дамблдора не углубляться в подробности, то ли сказалась жалость: к Петунье, недавно пролежавшей в лазарете из-за недосмотра преподавателей, и к Алисе, переживающей тяжёлое время. Алиса сидела, нервно постукивая ногтем по корешку книги, оставленной кем-то из учеников. Под глазами у неё легли густые тени, будто кто-то нарочно нарисовал их углем, и вся она казалась какой-то дерганой, настороженной, словно ждала беды в любую секунду. — Не спалось? — осторожно спросила Петунья, наблюдая за подругой. — Как-то не удалось нормально поспать, — хмуро отозвалась Алиса, сжимая пальцы так, что побелели костяшки. — Всю ночь боялась, что Фредерик появится в комнате и снова завладеет моим телом. Она понизила голос, наклонилась ближе, будто произносила запретные слова: — Даже пришлось попросить эльфа принести мне соль. — Соль? — переспросила Петунья, приподняв брови. — Чтобы начертить защитный круг вокруг кровати, — пояснила Алиса, понизив голос, словно опасалась, что её подслушают. — В некоторых случаях соль отпугивает потусторонних существ. Она тяжело вздохнула и провела ладонью по лицу. — Но, увы, рано утром, когда я проснулась, круга уже не было. Домовики всё убрали. После этого я так и не смогла снова заснуть. Плечи её передёрнулись, будто в памяти снова вспыхнула та жуткая сцена — как чужая воля вытеснила её собственную, как тело перестало принадлежать ей. Петунья тоже вздохнула, но уже по другой причине. Пробежала быстрая завистливая мысль о том, что у кого-то в комнате уборка происходит автоматически, словно по волшебству. В их спальне с Вивьен всё было иначе: соседка наотрез отказалась пускать эльфов, уверяя, что доверять им нельзя. Приходилось самим разгребать беспорядок, а точнее, Петунье, потому что Вивьен попросту «не замечала» хаоса вокруг. Петунья смотрела на Алису с сочувствием. Всё это было чудовищно неприятно само по себе, но особенно тяжело — когда подобное совершает тот, кому ты доверяла. — Надо что-то с этим делать, — наконец произнесла она твёрдо. — Это неправильно, что ты живёшь в страхе. Ты ведь не сделала ничего плохого. Нам нужно подумать, как избавиться от него или хотя бы защитить тебя. — Сюда он не должен сунуться, — ответила Алиса неуверенно, — но теперь я уже сама не знаю. — Ты упоминала это ранее… но что ему помешает? — Петунья вскинула брови. Алиса замялась, но всё же заговорила, словно собирая силы. — Я могу только повторить то, что он мне рассказывал, — сказала она сомневающимся тоном — Но я не уверена, что всё это правда. Он говорил, что другие призраки не приняли его. Издевались, травили, и в конце концов он был вынужден покинуть Хогвартс. А это… это почти то же самое, что смерть. Если он вернется сюда они будут его преследовать. — Смерть? Для призрака? — Петунья не скрыла изумления. Алиса устроилась поудобнее, словно собиралась прочесть целую лекцию, и опустила глаза. — Из-за… отношений с Фредериком, — её голос дрогнул, имя будто с трудом сорвалось с губ, — я начала читать всё, где хотя бы мельком упоминались призраки. В общем-то именно благодаря этим поискам я и наткнулась на нашу секцию с романами. Там тоже попалось кое-что полезное. Петунья кивнула. — Так вот, — продолжала Алиса, — меня заинтересовало, почему призраки привязаны к определённым местам. Почему мы можем их видеть, и почему только некоторые умершие остаются здесь, не переходя дальше. Глаза Петуньи блеснули от интереса. Она и сама когда-то об этом задумывалась, но быстро отбрасывала эти мысли было слишком много других забот. — Призраки могут существовать только в местах, наполненных магией, — сказала Алиса и слегка наклонилась вперёд, будто боялась, что кто-то подслушает. — Чаще всего это школы, министерства, или… кладбища, где тела волшебников до сих пор источают магическую энергию. Поэтому в Хогвартсе так много призраков. Магия питает их существование. Без неё они просто исчезнут. Поэтому-то они и не могут покинуть такие места: для них это равносильно смерти. Мимо прошла пара учеников, громко переговариваясь. Девочки умолкли, переглянувшись, и только когда шаги стихли, Петунья заговорила. — Тогда… почему же не исчез твой… — Петунья запнулась, искала слово, но, поморщившись, просто выплюнула имя: — Фредерик? Он ведь не живет больше в Хогвартсе. Алиса опустила глаза. — Судя по всему, он держался поблизости, чтобы хоть немного ловить магическую энергию. Её хватало в крохах, и он был еле различимым, почти прозрачным, — она говорила торопливо, кусая губы. — Но потом… после нашего знакомства, он начал меняться. С каждым днем становился плотнее, чётче, словно оживал. Она вдруг оборвала себя, глаза её расширились, лицо побледнело. — О… нет, нет, нет… — прошептала Алиса, схватив себя за голову. Петунья смотрела на неё во все глаза. — Что? — Он говорил, — голос Алисы дрогнул, — что стал лучше себя чувствовать благодаря моей компании… нашим чувствам. Я верила ему. А на самом деле… — она закрыла лицо руками, — он просто, как пиявка, тянул из меня силу. Жил на моей энергии. Петунья тихо произнесла: — Тогда… все твои неприятности, все падения, слабость…— слова вылетели сами собой.— всё было потому, что он тебя истощал? Что этот паразит в виде бывшего просто вытягивал из тебя жизнь? Алиса стиснула пальцы на лице, но слёз не было. Она не плакала, лишь дышала прерывисто, пыталась взять себя в руки. Несколько долгих мгновений её плечи дрожали, пока, наконец, вместо отчаяния не вспыхнуло другое чувство. Она хмыкнула. Горько, зло. — « Я единственный, кто был с тобой без причины», — передразнила она его глухим голосом. — Ну конечно. А главное, как он изображал заботу, когда я делилась тем, что постоянно влипаю в неприятности. Говорил: «Тебе нужно быть внимательнее»… Петунья слушала, хмуря брови, но в голове крутилась одна мысль. — Тогда… зачем он пытался тебя убить? — спросила она, в голосе проскользнуло недоумение и гнев. — Мы обе слышали его слова у озера. «Ты должна была умереть, а потом вернуться ко мне». Он ведь хотел… чтобы ты тоже стала призраком? Алиса отняла руки от лица. На нём не было больше растерянности — только гнев. Яркий, настоящий. Теперь она злилась. — Видимо да, — сказала она, сжав кулаки. — Ему было мало того, что он тянул из меня силы. Он хотел, чтобы я оказалась в его положении. Чтобы я… разделила с ним это существование. В любом случае, у него бы не получилось вечно качать из меня энергию, рано или поздно я бы покинула Хогвартс. Петунья прикусила губу, сдерживая вспышку злости. — Какая же мерзость… — вырвалось у неё. — Он называл это любовью? Хотел привязать тебя навсегда, даже если для этого пришлось бы лишить жизни? Алиса отвела взгляд и крепче сжала предплечья, словно удерживала себя, чтобы не закричать. — Я доверяла ему… а он видел во мне не человека, а способ выжить. И теперь — способ получить себе «спутницу» навечно. Петунья резко качнула головой, в груди закипала злость. — Это не любовь. Это… болезнь. Он паразит. И мы должны найти способ его остановить. Алиса резко вскочила на ноги, стул громко заскрипел по полу, и она рванула вглубь библиотеки. Петунья, не раздумывая, сорвалась за ней, ловко лавируя между высокими шкафами. Алиса остановилась у дальней полки и торопливо начала перебирать книги. Её руки двигались быстро и целеустремлённо. Наконец она выдернула один том, и обложка в её руках выглядела так, будто пережила не одно столетие. — Нашла! — её голос прозвучал сдержанно, но глаза горели. Потёртый переплёт, выцветшие буквы, еле различимое название: «Потусторонние существа». Алиса, не теряя ни секунды, раскрыла фолиант и принялась лихорадочно перелистывать страницы. Иногда она останавливалась на какой-то главе, морщилась, как от боли, и переворачивала дальше. Петунья подошла ближе, заглянула через плечо. Её взгляд зацепился за заголовки: «Призрачное влияние», «Способы налаживания связи с умершими», «Истории возникновения призраков». Алиса остановилась на главе с крупным заголовком: «Изгнание призраков». Её пальцы судорожно сжали край страницы. — Я… никогда не читала эту главу, — призналась она глухо. — Каждый раз, когда натыкалась на неё, перелистывала… Петунья молча положила ладонь ей на плечо. Алиса вздохнула, будто набираясь смелости, и начала читать. Описывались три способа. Первая методика — заклинание изгнания. Сложное, требующее филигранной точности и невероятного контроля над магическим потоком. Петунья даже представить не могла, что справилась бы с таким. Алиса нахмурилась: в её глазах было ясно сомнение — хватит ли ей сил. Но всё же они прилежно записали формулу и инструкции в тетрадь. Дальше шёл рецепт зелья что позволял призраку на время стать осязаемым. Алиса нахмурилась и слегка покраснела. — Я… когда-то искала именно это, — призналась она с мучительным выражением. — Хотела дать Фредерику возможность стать реальным, хотя бы на время. — Её голос стал едва слышен. — Но я всегда перелистывала эту главу и потому пропустила. Видимо к счастью. Петунья лишь кивнула. Сколько бед успел натворить призрачный парень — и страшно было представить, что случилось бы, обрети он настоящее тело. Теперь Алиса, сжав зубы, пробежала глазами по ингредиентам. С каждой строкой брови её поднимались всё выше. — Это… нереально. Не уровень оборотного зелья по сложности, но близок к тому. Нам просто не под силу. Петунья криво усмехнулась: — Ну и как нам это поможет? Разве что дождаться, пока он станет материальным, и… убить его заново. Но ведь тогда он всё равно вернётся призраком. Бесконечный круговорот.. Алиса посмотрела на неё с ужасом, так что Петунья поспешно махнула рукой: — Просто шучу. Последний раздел оказался куда более кратким, но в нём было сказано о существовании особого артефакта. В книге был изображён медальон — ворон в полёте, в когтях которого был сжат красный рубин. Говорилось, что этот амулет разрывает связь призрака с физическим миром: выпускает луч и из-за него дух лишается опоры и развоплощается навсегда. Но дальше — лишь строка о том, что медальон когда-то принадлежал влиятельному роду и затем исчез: кто его сейчас хранит и где он — неизвестно. — Значит, бесполезно, — прошептала Петунья. Алиса внимательно всматривалась в изображение, словно пытаясь вытащить его из глубин памяти. Медальон казался смутно знакомым, но не настолько, чтобы воспоминание всплыло сразу. Девочки аккуратно зарисовали артефакт в тетрадь рядом с заклинанием и рецептом зелья. На этом глава обрывалась. Больше в книге не было ни слова о способах изгнания. — Может быть, ты всё-таки подумаешь о том, чтобы поговорить с учителями об этой проблеме? — тихо произнесла Петунья. — Я… мне… пожалуйста, дай мне время подумать, — прошептала Алиса. Петунья кивнула, понимая: оказавшись в такой же ситуации, сама она бы ни за что не пошла бы рассказывать учителям — ведь после этого её могли бы забрать из Хогвартса домой. Она так мечтала попасть сюда, что не смогла бы отказаться от этого даже под угрозой смерти. Поэтому она не давила и решила оставить выбор за Алисой.

***

С их наказания прошло две недели, и привыкнуть к нему девочкам так и не удалось. Петунью всякий раз мутило, когда ей приходилось сушить крысиные хвосты или разделывать лягушек для зелий. Она держала себя в руках, но каждый раз после работы мечтала никогда больше не видеть лабораторию Слизнорта. Алиса же каждый день шла в стойла к дириколам, выгребая навоз и бормоча сквозь зубы проклятия в сторону Фредерика, ведь именно он был причиной её наказания. В один из вечеров Алиса решилась открыть свою тайну Лили и Мэри. Она дрожала, рассказывая им о призраке, но девочки слушали её затаив дыхание. И когда она закончила, обе воскликнули почти хором, что её бывший — законченный придурок. Кажется, им было всё равно, был он человеком или призраком: главное, что он причинил Алисе боль. Девочка облегчённо выдохнула. Она боялась осуждения, а получила поддержку и сочувствие. Обсудив всё вместе, и посвятив во все детали Мэри, они пришли к выводу, что для Фредерика это, возможно, было не первое покушение на Алису. — В тот раз, на матче… скорее всего, он схватил тебя за ногу снизу и подтолкнул к падению, — задумчиво произнесла Петунья. — Да, поэтому мы никого и не заметили рядом, — подхватила Лили. — Он ведь призрак, мог просто протянуть руку сквозь пол… и всё. Но разве призраки способны трогать физические объекты? Не успела Алиса и рта раскрыть, как Мэри перебила: — Ещё как могут! Ты что, не помнишь, как Пивз в садах швыряется гнилыми сливами в учеников? Или как Почти Безголовый Ник то и дело таскает ножи, в отчаянной надежде доделать наконец то, что не сумел его палач? Лили побледнела и лишь молча кивнула соглашаясь. Алиса тихо добавила: — В Хогвартсе много магической энергии, вот они и могут тратить её на такие вещи. У Фредерика же сил едва хватало лишь на то, чтобы сохранять видимость. Всё уходило на поддержание его самого. Петунья задумчиво произнесла: — Но если он всё-таки каким-то чудом оказался на поле… Думаю, там хватило бы энергии, чтобы провернуть подобный трюк. Да и, как мы поняли, выживал он не только за счёт тех крох магии, что долетали до озера, но и благодаря тебе. Лицо Алисы омрачилось. — Мне даже страшно об этом думать… Это значит, что он действительно рискнул и пришёл в Хогвартс… Может, это всё же был не он? — спросила она с надеждой. Девочки переглянулись. Они понимали её страх, но всё указывало на то, что это действительно был Фредерик. Другого, кто желал бы Алисе зла, просто не было. И они все понимали что если она согласится с этой теорией, то перестанет чувствовать себя в безопасности. Поэтому они начались обсуждения с того, как защититься от призрака. В книгах способов почти не было указано, поэтому девочки пустились в эксперименты. Сначала Мэри предложила носить с собой чеснок. «Если помогает от вампиров, вдруг и тут сработает?» — с надеждой сказала она. Но местные призраки лишь с недоумением разглядывали их, явно не чувствуя никакого эффекта. Тогда попробовали соль. Алиса с Петуньей сыпали её на пол, очерчивая круги, но призраки спокойно проходили сквозь них. Попытки повторяли несколько раз — безрезультатно. Мэри не сдавалась: однажды она, непонятно откуда, притащила огромный крест, велев Алисе носить его при себе. «Для верности», — серьёзно заявила она. А на следующий день Лили пришла с осиновым колом. Петунья только вытаращила глаза, а Лили пожала плечами: «Ну а вдруг?» На призраков это, конечно, не подействовало, но Алиса призналась, что после того как оставила кол под подушкой она стала крепче спать. Лили особенно старалась поддержать подругу. Несмотря на собственный страх перед привидениями, она повторяла: «С ним надо бороться!». Но стоило начать очередной эксперимент с призраками, как она сама того не замечала, всегда оказывалась позади Петуньи, выглядывая из-за её плеча. Сейчас они были по уши в суете: экзамены приближались, наказания не кончались, и времени не хватало катастрофически. Даже силы на то, чтобы регулярно наведываться в лазарет как раньше , у Петуньи не оставалось. После одной из особенно тяжёлых отработок девочка стояла у раковины, яростно намывая руки, будто хотела смыть не только слизь, но и само воспоминание о ней. Желудок тошнотворно скручивало, и она глотала воздух, стараясь не выдать себя перед другими. Перед глазами всё ещё всплывала сегодняшняя встреча Клуба Слизней. Подобные встречи она уже видела и раньше, когда брала дополнительные занятия. Но эта была особенной: заключительная в году, где члены кружка представляли свои проекты. Атмосфера напоминала маленькую ярмарку тщеславия. Кто-то демонстрировал артефакты собственного изготовления, кто-то хвастался спортивными успехами, кто-то представил работу с предложениями по улучшению магического законодательства, а кто-то вытащил на свет свои зелья. Именно там Петунья увидела, над чем трудился Северус. Или, точнее, то, что Люциус представил как «своё» изобретение: зелье невидимости. Слизнорт поначалу лишь вздохнул: зелье старое, пусть и сложное, но не уникальное. Однако когда выяснилось, что новая версия скрывает не только тело, но и запах, да ещё делает шаги почти невесомыми, вот тогда учитель переменился в лице. Его глаза загорелись — это был настоящий прорыв. Министерство наверняка заплатило бы целое состояние за такой рецепт. Петунья смотрела и сжимала кулаки. Она знала — этот труд был Северуса. Для нее это было слишком очевидно. Слизнорт задал вопрос о компонентах, и Люциус важно перечислил дорогущие ингредиенты. Радость профессора малость поугасла. Тогда Малфой надменно добавил: — Но я думаю над тем, как заменить ингредиенты на более доступные. У Петуньи вырвалось хмыканье. «Я думаю!» Ну конечно, он «думает». Всё, что он мог, это красиво присвоить чужой труд. В зале повисла тишина. Все головы повернулись в её сторону: девочка в углу, с замаранными руками, отмывающая лягушек. — Плохо отмываются, — спокойно сказала Петунья, поднимая руки с лягушками, будто именно это было причиной её хмыканья. Люциус поморщился и бросил на неё взгляд полный отвращения. Она не могла понять, относился ли он к лягушкам или к ней. Но подозревала что скорее всего к ней. И потому еле сдержала себя чтобы не показать ему язык. Когда она наконец выбралась из подземелий, тяжело вздохнув, ей навстречу бегом выскочили Алиса, Лили и Мэри. — Туни! Туни!! — выкрикнули они в один голос, сбивая дыхание. — Кажется, мы нашли!! Петунья застыла, удивлённо уставившись на подруг. Они хватали ртом воздух, переглядывались, а потом Лили, красная от бега, выпалила: — Кажется, я видела артефакт!