Глава 91. Молчаливое прощание

Платформа 9¾ на вокзале «Кингс-Кросс» гудела, как рассерженный улей, в который кто-то пихнул палкой. Багажные тележки с визгом катились по перрону, родители торопливо выговаривали что-то старшим детям и вытирали носы младшим, где-то вдали раздавались взрывы смеха — кто-то из старшекурсников был рад встречи с однокурсниками. Сквозь пар, вырывающийся из-под алого состава «Хогвартс-экспресса», пробивались лучи утреннего солнца, окрашивая платформу в мягкие золотистые тона. Петунья стояла рядом с родителями и Лили, слушая, как взрослые в который раз повторяют наставления и все они были обращены в этот раз только к ее младшей сестре. — Следи за сестрой. — Не создавайте проблем. — Учитесь как следует. Те же самые слова, что когда-то твердили Петунье, теперь выслушивала Лили и по выражению её лица было ясно: удовольствия она от этого не получала ни малейшего. Лили вообще не привыкла к такому вниманию и давлению. Обычно они делали вид, что её как бы нет, и передавали все наставления через старшую сестру, обходя младшую. А теперь роли поменялись — и Лили впервые оказалась под прицелом их «заботы». И только сейчас, собственной кожей чувствуя этот поток назиданий, Лили поняла, насколько неприятной может быть подобная роль. На секунду ей даже пришла в голову весьма бунтарская мысль: может, стоило тоже устроить пару пакостей? Тогда бы и её наказали… и, глядишь, всё лето гордо молчали — как это делали с Петуньей. Но Петунье… Петунье смириться с таким отношением было куда сложнее. Она чувствовала неловкость. Не знала, куда деть руки, куда смотреть, как реагировать на собственную невидимость в такой момент. — Мам, — тихо сказала она, — мы ведь скоро уедем надолго… пожалуйста, не злись. Но мама лишь отвернулась, словно фраза была произнесена куда-то в воздух. Ни единого взгляда, ни вздоха, будто Петуньи рядом просто не существовало. Отец неловко переминался с ноги на ногу, кашлянул, а потом скосив глаза на жену нагнулся и практически не размыкая губ сказал: — Твоей маме… нужно время. Она долго держит обиду, ты же знаешь. Петунья опустила глаза. От этой фразы легче не становилось. Лили бросила на сестру быстрый взгляд — сочувственный, но и задумчивый. В её голове промелькнула мысль: возможно, Петунья пошла в маму своей обидчивостью. Хотя… перещеголять их маму в упрямстве и молчаливых обидах не смог бы никто. — Я попробую её умаслить, — примирительно сказал отец. Но стоило ему заметить, что жена повернула голову в его сторону, он тут же резко выпрямился и уткнулся взглядом в наручные часы, будто все это время следил за временем. Он прекрасно знал, что если попадёт под её молчаливый бойкот, то молчанием дело не ограничится — она перестанет ещё и готовить. А этого он боялся сильнее любых семейных скандалов. Девочки заметили знакомые лица. Чуть поодаль стояла Мэри с мамой, а рядом — высокий бородатый мужчина, её отчим. Их они уже встречали в косом переулке, когда закупались товарами для школы. Сейчас с ними была целая делегация родственников: бабушки, дедушки и трое младших братьев и сестёр. Всего детей в семье было четверо, включая саму Мэри, она была старшей. Младшие ребята, насколько могла судить Петунья, были маглами — в их семье только биологический отец Мэри, тот самый, что давным-давно ушёл из семьи, обладал магией. Дети выглядели заворожёнными шумом платформы: с широко раскрытыми глазами следили за волшебниками в ярких, пёстрых мантиях, будто за сказочными персонажами. Петунья наблюдала за ними — и словно видела себя с Лили год назад. Та же смесь восторга и растерянного недоверия, тот же затаённый трепет перед новым, невозможным миром. И всё же внутри что-то болезненно дрогнуло. Этим детям позволено лишь слегка коснуться магии — только здесь, на самой границе между обычным миром и волшебным. Дальше путь для них уже будет закрыт. Но, наблюдая за ними, Петунья понимала: зависти в них не было ни капли. Может, они были ещё слишком малы, чтобы осознать разницу… а может, и вовсе не склонны к зависти. Они тянулись к ней — просились на руки, цеплялись за штанины, старались быть поближе к старшей сестре. Правда, многочисленные взрослые тут же снимали их с неё, переключая внимание на себя, чтобы не утомлять девочку перед дорогой. Мэри заметила Петунью с Лили и они обменялись приветственными взмахами рук. Взгляд Петуньи скользил по платформе и вдруг наткнулся на такую картину, что у неё чуть глаза из орбит не выкатились. В нескольких шагах стояла Вивьен… и вокруг неё — целая стена из мужчин под два метра, с кулаками размером с булыжники. Это ещё что за компания? Семья? Мысль казалась дикой, но вполне возможной, ведь рядом стоял её брат, которого Петунья уже видела, и ещё какой-то мальчишка — вероятно, будущий первокурсник. Но эти гиганты? Они никак не вязались с образом людей, создающих изящные волшебные палочки. Скорее уж напоминали охрану важной персоны. Хотя… а вдруг так и есть? — с сомнением подумала Петунья. Может, их всегда так сопровождают, ради безопасности? Хотя… Петунья не помнила, чтобы в прошлом году видела подобную компанию. А она была уверена что уж точно ее бы запомнила. Как только Вивьен ее заметила, на лице соседки вспыхнула широкая улыбка. Девочка без раздумий бросила свои вещи и компанию и рванула к ней. Лишь её неизменная спутница — сумка, подпрыгивала на плече, в такт стремительного бега. Петунья с удивлением наблюдала, как Вивьен мчится к ней, такой прыти от соседки она точно не ожидала. Она украдкой посмотрела на родителей, опасаясь, что те начнут обращать внимание на странности Вивьен или, чего хуже, что-то комментировать. Ее соседка была… своеобразной, и Петунья не хотела, чтобы родители лишний раз это обсуждали, тем более при ней. Но, к её облегчению, им, похоже, было совершенно всё равно. Вивьен остановилась перед ними и бодро поздоровалась: — Привет, Тунья. — Затем скользнула взглядом к Лили. — Привет, сестра Туньи. Девочки ответили на приветствия, а родители Петуньи сделали вид, что ничего не произошло и девочка даже не подходила. Лили же, заметив в стороне Северуса, оживилась: — Я схожу к нему?. А то мы летом толком не виделись — он почти всё время провёл у дедушки с бабушкой. Да и… я хочу обогнать Люциуса! — шепнула она с озорной решимостью. И тут же сорвалась с места, исчезнув в толпе. Петунья наклонилась ближе и тихо спросила Вивьен: — Это кто с тобой стоял? Семья? — Она кивнула в сторону толпы тех самых «силачей», что ещё минуту назад окружали соседку. Теперь там виднелись только её брат и маленький мальчик. Старший явно тоскливо озирался, будто искал спасение или хотя бы одно знакомое лицо. — А, они? — Вивьен сначала сказала это громко, но быстро перешла на шёпот: — Да, это моя семья. Ну… часть боковой ветви. Они решили нас проводить. Петунья тоже автоматически понизила голос: — Я просто… представляла создателей палочек немного не такими… — она замялась, подбирая слово. —.. крупными. Вивьен тихонько прыснула, едва сдерживая смех: — Это касается только артефакторов — создателей палочек. Им мышцы совершенно не нужны. — Она махнула рукой. — А меня сегодня провожает боковая ветвь семьи, та, что занимается собирательством. Некоторые ингредиенты нельзя добыть с помощью магии или палочки, только своей силой и подручными средствами. Она наклонилась ближе, глаза у неё блеснули весёлым азартом: — Попробуй-ка победить дракона с одним лишь мечом, чтобы достать его жилы. Или спилить кусок рога единорога — знаешь, как они лягаются и бодаются? А ещё нужно уметь карабкаться по скалам к гнёздам фениксов. Они очень чувствительны к магии: стоит использовать «Левиоса» или хотя бы метлу — заметят и улетят. Без физической подготовки туда вообще не добраться. Потому все собиратели тренируются с пелёнок. Да, это многое объясняло… Петунья невольно скользнула взглядом по соседке. Вивьен выглядела хрупкой, почти тонкой — явно не из тех, кто дерётся с драконами или карабкается к гнёздам фениксов. И, похоже, эта мысль слишком отчетливо отразилась у неё на лице, потому что Вивьен тут же вспыхнула почти возмущённо: — Ты на меня так не смотри. Я, может, и не гора мускулов, но кое-что умею, — заявила она, вскинув подбородок. А затем уже себе под нос буркнула: — А чего не умею — компенсирую артефактами. Петунья поспешно сделала вид, что у неё и в мыслях не было ничего подобного. На ум пришла еще одна мысль, но Петунья колебалась стоит ли спрашивать? Но всё же рискнула: — А почему тебя провожают именно они, а не твои… близкие? — Ну… в целях безопасности прямая линия семьи рядом не появляется, — спокойно пояснила Вивьен. — Их лица могут быть известны, в отличие от боковых ветвей. И… я этим летом жила у них, тренировалась. Поэтому они и вызвались проводить. Обычно мы приезжаем на вокзал одни, чтобы не привлекать внимания. Петунья поняла, почему брат Вивьен выглядел настолько не в своей тарелке. Видимо, он совсем не привык к подобному вниманию. Но слова Вивьен вызывали грусть. Самые близкие люди никогда не провожали их на поезд. Петунья взглянула на младшего мальчика, тот выглядел совсем потерянным, прижимался к брату Вивьен, будто к единственной знакомой опоре среди этих громил. А сама Вивьен… казалось, её особенно не трогало провожали ее или нет. Она держалась, как обычно — спокойно и слегка отстраненно. Но кто знал, что творилось у неё внутри? — Я вообще не думала, что продолжу обучение. Всё, что мне нужно было, я уже нашла в Запретном лесу. Смысла возвращаться в школу особого не было — С.О.В. я сдала, и, по сути, могла бы уйти, — спокойно произнесла Вивьен, словно говорила о чём-то совершенно обычном. Петунья опешила. — Но ты же несовершеннолетняя… тебе в любом случае нельзя полноценно использовать магию и палочку. Как бы ты вообще справлялась без неё? Вивьен посмотрела на неё так, будто соседка сказала что-то невероятно глупое. — Ох… какая же ты всё-таки наивная, Тунья. Ты что, забыла, из какой я семьи? И что палочка, которая у меня есть, может быть далеко не единственной? — Она хитро прищурилась. Петунья моргнула, осознавая: — То есть… ты бы просто использовала незарегистрированную палочку? Вивьен лишь равнодушно пожала плечами. — Ну… не сказала бы, что это законно. Но ты же знаешь, что я не самая ярая сторонница соблюдения правил. Петунья была поражена. — А почему ты все же не ушла? Вивьен, к удивлению, чуть смутилась, уводя взгляд в сторону. — Да… подумала, что можно и задержаться. — Она почесала нос, словно оправдываясь. — С тобой рядом постоянно происходит что-то такое, о существовании чего я даже не подозревала. Может, и этот год окажется… интересным. По спине Петуньи пробежала лёгкая дрожь. “Интересным” — это было последнее слово, которое она хотела бы применить к прошлогодним событиям. Она бы предпочла куда более спокойный год. Она машинально потерла грудь — там, где когда-то ясно ощущалась тяжесть и что-то тёмное, чужое. Вивьен, конечно, это заметила. — Болит? — тихо спросила она. Петунья покачала головой. — В том-то и дело, что нет. Словно ничего и не было… словно внутри меня вообще ничего нет. Даже мадам Крейн при последней встрече не сразу обнаружила тьму, так хорошо она спряталась в сердце. Голос её звучал ровно, но в глазах мелькнул страх. Тишина и легкость внутри пугала не меньше, чем прежняя тяжесть. Тут их разговор прервал резкий вскрик. Девочки обернулись и едва успели понять, что происходит, как на них на полной скорости влетела девушка-брюнетка. Алиса буквально повисла у Петуньи на шее. — Петунья! Я так скучала! — выпалила она и рассмеялась. Петунья улыбнулась и крепко обняла подругу в ответ. Несмотря на то что они переписывались всё лето и измотали бедную Плюшку постоянными письмами, она тоже очень скучала. Следом, запыхавшись и решительно не поспевая за дочерью, к ним подбежал мужчина. Он был так похож на Алису, точнее Алиса была похожа на него, что Петунья сразу поняла что это её отец. — Здравствуйте, мистер Фортескью, — вежливо сказала она. Он попытался привести себя в порядок, пригладил волосы, поправил мантию, и вежливо поприветствовал и девочек, и родителей Петуньи. — Здравствуйте. Алиса много рассказывала о своих новых друзьях, — сказал он тепло. — Особенно о Петунье и Лили. Я не представился — моё имя Уильям Фортескью. Он протянул руку. Мистер Эванс, нехотя оторвавшись от изучения часов, пожал её. Родители Петуньи поначалу не выглядели особенно заинтересованными, перед ними стоял самый обычный маг в аляповатой мантии, ничем не выделяющийся на фоне других волшебников. Внешность — не внушительная, мантия — яркая, образ — несолидный. Но их отношение резко изменилось, когда Вивьен, широко раскрыв глаза, произнесла: — Ого… так твой отец — Главный судья Визенгамота? Вот это да. Мистер Фортескью чуть смутился, поправил очки. Алиса кивнула с заметной гордостью. Петунья же была поражена не меньше родителей, но по другой причине: Вивьен внезапно продемонстрировала знание мира, выходящее за рамки палочек, артефактов и ингредиентов. Кто бы мог подумать. Родители Петуньи тут же переменились в лице — расплылись в радушных улыбках, словно должность мистера Фортескью обладала волшебной силой. Мистер Эванс моментально завел разговор о судебной системе, защёлкал языком от интереса, и, конечно же, не забыл упомянуть, что и сам он — далеко не последний человек в магловском мире, так что им, видите ли, тоже есть о чём поговорить. Пока взрослые оживлённо общались, Алиса тихонько толкнула Петунью локтем и незаметно кивнула куда-то в сторону. Вивьен тоже повернула голову, решительно игнорируя то, как её брат отчаянно размахивал руками, требуя её возвращения. Девочки увидели старых знакомых — четверку друзей, гордо именующих себя Мародёрами. Все четверо стояли в плотном окружении своих семей. Джеймс, например, был между отцом и матерью, и по его взгляду было понятно: ему не терпелось вырваться, забежать в поезд и наконец-то сорвать с себя туго затянутый галстук, который мама в этот момент аккуратно поправляла. Петунью поразило, насколько он похож на неё: такие же кудрявые, непослушные локоны, та же живая улыбка. А отец Джеймса бросал тяжёлые, недовольные взгляды в сторону семьи Сириуса. Но семейство Блэк, не обращало на это ни малейшего внимания. Сириус стоял среди родственников, выглядя откровенно раздражённым. Он упрямо смотрел на поезд, будто пытался силой взгляда ускорить момент отправления. Женщина в тёмном платье, вероятно, его мама, тихо, но яростно что-то шипела ему сквозь зубы. Рядом стояли мужчина, маленький мальчик и ещё одна пара взрослых, возле которых теснились сестры Блэк — все похожие друг на друга, словно сошедшие с глянцевой обложки. Петунья поймала себя на внезапном желании — проверить, не выскочил ли у неё снова на лице надоедливый прыщ. — О, семейство Блэк… практически в полном составе, — протянула Алиса, присвистнув. То, как мать обращалась к Сириусу и к остальным детям, было поразительно разнличным. К Нарциссе она обращалась мягко, почти ласково — та стояла с идеально выпрямленной спиной, словно статуэтка. К Андромеде — тоже тепло, с уважительнением, та держалась рядом со старшей сестрой, спокойная и уверенная. Насколько знала Петунья, Андромеда уже училась на пятом курсе. Отец семейства стоял чуть поодаль — ровно, безучастно, будто всё происходящее его никак не касалось. Он напоминал ей её собственного отца. Она не слышала слов матери Блэк, но отношение угадывалось даже издалека: в движениях рук, которые могли либо нежно поправить завиток на голове младшего сына, либо резко ущипнуть старшего за лопатку, заставляя его выпрямиться. В том, как она стремилась держать некоторых детей ближе к себе, чем других. Даже племянницы, казалось, были ей ближе, чем собственный старший сын. Особенно крепко она удерживала рядом младшего мальчика — явно первокурсника. Она склонялась к нему, шептала что-то на ухо, одновременно бросая в сторону Сириуса раздражённые, тяжёлые взгляды. Мальчик же важно кивал, будто получал какие-то наставления. Сириус же только всё сильнее сжимал челюсти. Казалось, они стали свидетелями самого настоящего семейного раскола. И Петунье вдруг стало интересно: смотрит ли кто-то так же и на её собственную семью, замечая похожие трещины — обиды, молчание, холодные взгляды? От этого стало неловко — будто она подглядывала за чем-то слишком личным, куда посторонним вход строго воспрещён. Но отвести взгляд тоже не получалось, любопытство упрямо держало её на месте, заставляя наблюдать дальше, как будто перед ней разворачивалась сцена из чужой, но пугающе знакомой жизни. К семейству Блэк подошло ещё одно знакомое лицо — Люциус Малфой. Он вежливо склонил голову в приветствии, и родители семьи ответили ему с неожиданной теплотой. Отец семейства даже будто бы сочувственно похлопал Люциуса по плечу, словно между ними существовало какое-то негласное понимание. Нарцисса тут же шагнула вперёд, отделяясь от своих, и отошла вместе с Люциусом в сторону. Петунья попыталась уловить хоть слово из их разговора, но через миг их скрыла толпа в суматохе платформы и любопытство осталось без ответа. Она перевела взгляд на двух оставшихся мальчиков. Питер стоял рядом с женщиной, и у Петуньи в очередной раз чуть глаза из орбит не выкатились — она ее узнала. Ту самую даму, которая в прошлом году провожала сына, заливаясь соплями и слезами, причитая, как же тяжело ему будет одному в огромном, страшном Хогвартсе. Узнать её было легко: тот же гигантский платок, снова мокрый и тяжёлый, снова был прижат к глазам. И тот же несчастный сын, мечтающий провалиться сквозь платформу. В прошлом году Петунья едва смогла разглядеть его — то платок заслонял весь обзор, то мальчик был прижат к материнской груди так крепко, что, казалось, ещё секунда и его задушат «из любви». Но в этот раз Питер стойко держал дистанцию. Он стоял в полуметре от матери, будто между ними была невидимая граница, защищающая его от цепких рук, готовых схватить и удержать его дома любой ценой. Удачи тебе, парень… — с искренним сочувствием подумала Петунья. Потом она заметила последнего мальчика из их компании. Римус стоял рядом с мужчиной и женщиной, очевидно его родителями. Они смотрели на него с такой нежностью, что у Петуньи в груди что-то дрогнуло. Отец ласково взъерошил сыну волосы, от чего тот смущённо улыбнулся. В этом году Римус был подстрижен гораздо короче и больше не пытался прятать свои шрамы. Одежда на всей семье была не такая яркая, как у других родителей на платформе — поношенная, неброская, совсем не торжественная. Зато чистая, аккуратная и, как показалось Петунье, слишком тёплая для такой погоды. Может, они прибыли с северной части страны? Но главное — год в Хогвартсе явно пошёл Римусу на пользу. Он выглядел увереннее, спокойнее, как будто наконец нашёл своё место. Петунье стало неожиданно приятно. В этот раз она наблюдала не просто за незнакомцами в странных пёстрых мантиях, а за теми, кого уже знала… пусть и не особенно близко. Всего три месяца прошло, а они все так вытянулись, так изменились. Хотя… ей ли об этом говорить. Тут Петунья ощутила, как что-то прожигает её взглядом — настолько сильно, что она даже вздрогнула. Она обернулась… и увидела, что это Сириус смотрит прямо на неё, не моргая. Будто поймал её на месте преступления. Заметил, что она разглядывала его семью и друзей? Но что в этом такого? Сириус бросил взгляд на друзей, занятых прощаниями, потом на своих родственников и, игнорируя резкие увещевания матери, уверенно направился в сторону Петуньи и девочек. — О-о-о… его семье это точно не понравится, — пробормотала Алиса, следя за его приближением. Вивьен кивнула,и просто констатировала: — Определённо. Судя по их лицам, они понимали происходящее куда лучше самой Петуньи. Она обескураженно моргнула: — Что им не понравится? Девочки переглянулись. — Ну… что он идёт сюда, — осторожно сказала Алиса. — Его семья… немного… Она замялась, не находя дипломатичного слова. Вивьен, как обычно, без смущения добавила: — Да они повернутые на чистоте крови. Готовы даже от родной матери избавиться, если бы та вежливо заговорила с маглом. — И покрутила пальцем у виска. Алиса тут же хлопнула её по руке, чтобы никто не заметил. Вивьен тихо прошипела «ай» и погладила ушибленное место. И правда, даже отсюда Петунья заметила , как лицо матери Сириуса стало пурпурным от злости, когда сын направился к ним. Казалось, ещё немного и на платформе случится взрыв. Тем временем Сириус уже почти дошёл до них. Петунья невольно отметила, как некоторые девочки, в основном первокурсницы и второкурсницы, мимо которых он проходил, буквально замирали — кто-то смущённо отступал в сторону, кто-то едва не отпрыгивал, лишь бы случайно с ним не столкнуться. И при этом украдкой провожали его влюблёнными взглядами. Вот это да. Кажется у Адама появился конкурент. Сириус подошёл и расплылся в своей фирменной задорной улыбке. Девочки поздоровались в ответ. Но он этим не ограничился, Сириус без тени стеснения влез в разговор взрослых, поздоровался с каждым отдельно и… схватил миссис Эванс за руку, чтобы галантно поцеловать её в тыльную сторону ладони. Миссис Эванс едва не выпустила сумку от неожиданности, таких манер она точно не ожидала. Кажется, галантность юного Блэка настолько её ошеломила, что она даже забыла вытереть руку. Закончив с приветствиями, Сириус вернулся к девочкам. — Ну как у вас дела? — спросил он, заглядывая каждой поочерёдно в лицо, чтобы ни у кого не осталось сомнений: обращается он ко всем сразу. Девочки переглянулись, потом синхронно метнули один короткий взгляд в сторону семьи Блэков — и будто сразу всё поняли. Они разом заговорили громче, чем нужно, загалдели, захлопали Сириуса по плечам, создавая вокруг него шумное, почти демонстративное дружелюбие. Вивьен с Алисой без слов подтолкнули Петунью ближе, буквально поставив её рядом с мальчиком. Петунья не возражала. Она и сама мгновенно уловила его намерение. Сириус подошёл к ним не просто так. Он выбрал именно ту компанию, к которой его семья уж точно не будет благосклонна. Маглорожденная рядом с их наследником — что может сильнее задеть их гордость? Петунья, конечно, сама бы не решилась пойти наперекор родителям столь открыто. Но раз уж у кого-то хватило дерзости бросить вызов собственной семье — она собиралась ему подыграть. Сириус, кажется, не до конца понял, почему девочки так оживились… но всё равно выглядел довольным их реакцией. Петунья задумчиво взглянула на него, прищурив глаза. — А ты неплохо вытянулся за лето, — заметила она и даже подняла руку, чтобы сравнить их рост. Он всё ещё был ниже, но с её стремительным ростом по ночам было удивительно, что кто-то вообще мог приблизиться к её отметке. Сириус ухмыльнулся и тоже прищурился, рассматривая её, будто впервые. Его взгляд на секунду задержался на её лице. — Ого… не знал, что у тебя были веснушки, — сказал он искренне. Петунья расплылась в улыбке, и золотые лучи, пробившиеся сквозь пар, вспыхнули в её глазах, делая их почти янтарными. Сириус вдруг откашлялся, будто в горле что-то застряло. — Да я просто весь прошлый год просидела за учебниками, вот они и пропали. Алиса вскинула подбородок: — Я прослежу, чтобы твои веснушки больше не пропадали! Будем чаще выбираться на свежий воздух! Вивьен в это время оценивающе оглядела Петунью и задумчиво кивнула, погрузившись в свои мысли. Петунья даже представить не могла, что творилось в голове у соседки — обычно там жили самые сумасшедшие идеи. Надеюсь она не поведет меня в запретный лес, пришла ей на ум паническая мысль. Сириус ткнул пальцем себе в грудь, понизив голос: — А та… «штука»… — явно намекая на тьму, — больше себя не проявляла? Петунья на секунду вспомнила свой странный сон — слишком яркий, слишком тревожный. Но решила не волновать друзей, не заставлять их переживать заранее. Поэтому лишь тихо покачала головой. Сириус потер шею и коротко сказал: — Понятно… Тем временем девочки наперебой начали забалтывать Сириуса — спрашивали, какие пакости он и его друзья готовят в этом году, чем собираются «кошмарить» школу и есть ли у них уже план, от которого профессор Макгонагалл поседеет раньше времени. Вивьен же с необычайной гордостью перечисляла, чем занималась «в своё время», и ребята слушали её с широко раскрытыми ртами. Казалось, каждое её приключение было безумнее предыдущего и при этом она ни разу не была поймана. Сириус, в особенности, выглядел так, будто в нём проснулся настоящий соревновательный дух. Он слушал, чуть приподняв бровь, и на его лице читалось: «Ну ничего, посмотрим, кто кого переплюнет в этом году». Петунья, как бы ей ни было интересно слушать остальных, всё же постоянно ловила себя на том, что ее взгляд снова и снова ускользает куда-то в сторону. Она не хотела в этом признаваться, даже самой себе, но тихонько осматривала вокзал в поисках одного человека. В поисках светловолосого мальчика. И нашла. Не сразу, но всё же взгляд зацепился за знакомую фигуру. Адам. В этот же миг ей показалось, что он буквально за секунду до этого смотрел в ее сторону. Он стоял рядом с мужчиной и женщиной, судя по всему родителями. Они выглядели впечатляюще: мужчина — высокий, такой же светловолосый, как сам Адам; женщина была в платье, каштановые волосы волнами спадали на плечи. И самое необычное, что ни на ком из них не было мантий. Вместо этого — элегантный белый костюм у отца и белое же платье у матери. На фоне пёстрых магических одежд они смотрелись почти нереально. Мама бы точно не сморщила нос от безвкусицы если бы их увидела, — неожиданно подумала Петунья. Она несколько раз перевела взгляд с Адама на его отца… и вдруг поймала себя на мысли, что тот в кого Адам когда-нибудь вырастет. Петунья резко отвела взгляд, чувствуя небольшое смущение. Зачем вообще думает о том, каким он вырастет? Адам неожиданно посмотрел в ее сторону, словно почувствовал на себе её взгляд, и заметив Петунью, улыбнулся и помахал рукой. Девочка тоже помахала в ответ и тут же ощутила, как живот скрутило в тугой узел. Будто адреналин внезапно ударил в кровь. И тут же возникло паническое желание проверить лицо: а вдруг этот проклятый прыщ опять появился? Хотя, чтобы разглядеть его с такого расстояния, нужно иметь зрение ястреба. В этот момент Сириус наклонился к ней почти вплотную и полушёпотом произнёс: — О, ты знаешь Пирсона? Если бы его не взяли в команду по квиддичу в прошлом году, Гриффиндор точно бы победил, сто процентов! Петунья раздражённо закатила глаза. Из всех тем, какие только мог затронуть Сириус, квиддич был последней, которую ей хотелось обсуждать. Да, она однажды была на игре, но фанаткой так и не стала. Ей было совершенно всё равно, кто выигрывает, кто проигрывает и какие там «вероятности». Она лишь отмахнулась, давая понять, что тема закрыта. И только тогда заметила, что Вивьен куда-то исчезла. — Она вернулась к семье, — просто сказала Алиса. И правда, Вивьен снова стояла в кругу своих родственников, весело с ними болтая и при этом старательно игнорируя сверлящий взгляд брата-когтевранца. Младший мальчик — брат или кузен, Вивьен так и не объяснила, — выпустил старшего, за которого до этого цеплялся, и переключился на неё. А сама Вивьен старательно отлепляла его руки от своей мантии, и было очевидно что она не была фанаткой детей. Петунья тем временем начала краем уха прислушиваться к разговору взрослых. Её отец и отец Алисы обсуждали работу и различия между судебными системами маглов и магов. Мистер Фортескью говорил с искренним интересом и даже заметил, что его жена наверняка бы обрадовалась знакомству, ведь ей очень нравился магловский мир, она даже работала в Отделе по связям с маглами. Миссис Эванс, чуть натянуто улыбнувшись, вежливо уточнила: — А она не смогла сегодня к вам присоединиться? Отец Алисы опустил взгляд. — К сожалению… она погибла два года назад. По лицам родителей Петуньи было видно, как им сразу стало неловко. Мистер Эванс прокашлялся и натянуто выдавил: — Очень жаль… кхм… Разговор сам собой схлопнулся, повис в воздухе тяжёлой паузой. Но к счастью (или скорее к облегчению), в этот момент прозвучал протяжный гудок поезда. Все родители тут же разом обернулись к своим детям — чтобы попрощаться, прижать к себе напоследок и дать последние наставления перед отправлением в Хогвартс. Сириус коротко попрощался с девочками и почти сразу направился к поезду. Он двигался быстро, решительно, будто боялся, что кто-то попытается его остановить. Он оказался одним из первых, кто поднялся по ступенькам вагона. Ни оглядки назад, ни кивка, ни жеста в сторону семьи — ничего. С родственниками он так и не попрощался. Алиса отошла вместе с отцом — получить последние наставления и объятия. Родители Петуньи же просто стояли и смотрели на дочь… молча. Без Лили они, похоже, так и не собирались с ней разговаривать. Ну хотя бы смотрят. Уже прогресс, — подумала Петунья с горькой иронией. Видимо, дружба с Алисой — дочерью судьи Визенгамота, всё-таки чуть смягчила их сердца. Но лишь самую малость. К ним подбежала Лили — запыхавшаяся и раскрасневшаяся. И только тогда родители ожили: — Ведите себя хорошо, учитесь, не доставляйте нам проблем! На этом их «трогательное» прощание и закончилось. Никаких объятий, никаких похлопываний по плечу. Просто сухие слова — и всё. Им лишь помахали вслед, и девочки направились к вагону. Петунья ещё несколько раз оборачивалась — надеясь, что родители наконец скажут что-то лично ей, кивнут, улыбнутся… хоть что-то. Но — ничего. Лили же, будто и не ждала этого, легко взлетела по ступенькам и поторопила сестру: — Давай, давай! Петунья поднялась следом. Поезд вздрогнул, подал длинный гудок и тронулся, унося их к новому учебному году.