Глава 92. Возвращение в замок, возвращение домой

Поезд уже набрал скорость, и за окнами тянулись зелёные полосы полей. В купе стоял такой шум, будто внутри поселился маленький зоопарк: совы ухали, кошка мяукала, ласка Мэри барабанила лапками по решётке, а где-то в углу квакала жаба Алисы. Фамильяры, как и их хозяйки, обменивались впечатлениями после лета — каждый на своём языке. В купе сидели Мэри, Лили, Вивьен, Алиса, Петунья и… Северус. И выглядел он так, словно предпочёл бы находиться где угодно, только не здесь. Северус уткнулся в книгу и морщился всякий раз, когда девочки повышали голос, слишком оживлённо обсуждая что-нибудь. Лили и Петунья были уверены: если бы Люциус не сидел в купе для старост, Северус уже давно сбежал бы к нему. Разговор, как и полагалось после долгой разлуки, быстро свернул к лету. Многое они уже рассказали друг другу в письмах, но далеко не всё. Особенно загадочной оставалась Алиса — за всё лето она так и не раскрыла, чем была занята. — Мы всё лето торчали дома, — пожаловалась Лили. — Немного гуляли, занимались… в общем, ничего необычного. Петунья утвердительно кивнула, стараясь не упоминать о родительской пытке молчанием. Вивьен, как всегда скупо на слова, произнесла: — Тренировалась. Уточнять, какие именно тренировки она имеет в виду, девочки не решились — у Вивьен список опасных и странных хобби был внушительный. Северус по-прежнему сидел, уткнувшись в книгу. — Я был у дедушки и бабушки, — буркнул он. Девочки знали из писем, что дела его матери с зельеварением идут всё лучше, и тут же попытались разговорить его: — А как твоя мама? — У неё и правда столько заказов? — Ты писал, что у неё очередь из клиентов. Это правда? Даже остальные повернулись к нему. Северус едва заметно напрягся, словно его загнали в угол. — Всё так. И на этом, очевидно, считал тему исчерпанной. Петунья закатила глаза. Почувствовав, что беседа рискует заглохнуть, Мэри энергично подалась вперёд: — А мы ездили на Остров Скай! Это было потрясающе. Вы бы видели эти утёсы, туман, озёра… Она говорила с таким восторгом, что даже Северус на секунду отвлёкся от книги. Лили улыбнулась: — Но ведь у Хогвартса тоже красиво. Те же горы, озеро… — Именно! — Мэри вскинула палец, словно готовилась доказать неоспоримую истину. — Сам Хогвартс — лучшее подтверждение того, что Шотландия прекрасна! Остальные переглянулись и даже не попытались возразить — спорить с Мэри о красоте её родины было делом безнадёжным. Алиса дождалась, пока шотландский патриотизм немного утихнет и с сияющей улыбкой объявила: — А я была у бабушки с дедушкой! И мы ездили в волшебный круиз! Девочки мгновенно вскинули головы. — Круиз? — Волшебный? — Что ты видела? — тут же спросила Мэри, наклоняясь ближе. Алиса буквально засияла и полезла в сумку. Было очевидно: именно этого момента она и ждала всё лето. — Это был «Странствующий Поднебесный»! Она вытащила яркий буклет. На обложке сиял роскошный корабль с пегасом на носу. Большими золотыми буквами было написано: «СТРАНСТВУЮЩИЙ ПОДНЕБЕСНЫЙ приглашает вас в магический круиз “Семь Чудес Магических Морей, которых не увидит ни один маггл!”» — Снаружи он небольшой, — рассказывала Алиса, уже раскрывая страницы, — но внутри — настоящий лабиринт из расширяющих чар. А ещё умеет перемещаться между морями! Все сразу сгрудились ближе. Лили уже придвинулась ближе. — Ну же! Буклет раскрылся. Из страниц вспыхнул мягкий свет. Изображения оживали одно за другим — водовороты, подводные города, странные рынки, острова в облаках. Петунья едва успевала следить. Но особенно её внимание привлекла одна страница. Сады сирен Кельтского моря. Вокруг них возникло изображение нежного свечения подводного сада. Между длинными водорослями плавали русалки — прекрасные, с длинными волосами, красивыми лицами и серебряными хвостами. Лили буквально подпрыгнула. — Северус! Туни! Смотрите! Она ткнула пальцем в изображение. — НОРМАЛЬНЫЕ русалки!! Даже Северус поднял глаза от книги. — Хм. Русалки действительно не были похожи на тех, что жили в озере Хогвартса. Красивые, изящные, с человеческими чертами — как из сказок, а не из кошмаров. Лили светилась от счастья, а Петунья ощутила странное облегчение. Хорошо. Значит существуют и такие. Не только те, что пытаются утопить тебя и проявляют подозрительный интерес к ботинкам. Под изображением вспыхнуло предупреждение: «Просьба НЕ прыгать к русалкам. Если попадёте в их руки — живым уже не вернётесь.» Лили округлила глаза. — То есть красивые… но всё равно смертоносные? — Практически все интересные существа такие, — философски заметила Вивьен. Алиса быстро перелистывала страницы дальше. Перед ними мелькали затонувшие башни, сияющие рынки морских народов, драконьи моря и древние крепости. Вивьен пару раз возмущённо пыталась остановить её. — Назад! Это Атлантида! — Там скучно! — возразила Алиса. — Скучно?! Вивьен выглядела так, будто только что услышала величайшее кощунство. — Это древнейшая цивилизация! Город магических экспериментаторов! Северус, не закрывая книги, спокойно заметил: — Которые всё же умудрились утопить собственный город. К удивлению всех, Вивьен лишь пожала плечами. — Гении редко умеют оценивать риски. Петунья покосилась на неё. — Ты главное сама об этом не забывай. Кажется слова Петуньи растрогали соседку. — Мне так приятно что ты считаешь меня гением! Девочка решила на это ничего не отвечать. Следующая страница оказалась рынком. Причем подводным. Между пузырчатыми шатрами плавали русалы, морские духи и существа самых невероятных видов. — Вот! — оживилась Алиса. — Отсюда я кое-что привезла. Она снова полезла в сумку и достала маленькую бирюзовую ракушку. — Ракушка-предсказательница. Петунья осторожно взяла её. Ракушка дрогнула. И заиграла тихую, удивительно спокойную мелодию. — Хороший знак, — пояснила Алиса. — Она показывает, ждать ли неприятностей. Ракушку тут же начали передавать по кругу. Каждая слушала свою мелодию. Только Северус демонстративно отказался. Когда очередь дошла до Мэри, звук внезапно изменился. Мелодия стала тревожной. Тонкой и неприятной. Мэри нахмурилась. — Эм… а это что значит? Алиса мгновенно выудила инструкцию. — «Следует проявлять осторожность. Возможна физическая травма». Мэри подозрительно посмотрела на ракушку. — Любопытно… — Она мне однажды помогла! — поспешила заверить Алиса. — Предупредила про сломанные качели. Она задумалась. — Хотя потом я всё равно порезалась, когда готовила ужин… так что не уверена, насчёт чего именно было предупреждение. Вивьен уже крутила ракушку в пальцах с профессиональным интересом артефактора. Лили тем временем снова перевернула страницу. Над буклетом медленно возник остров, парящий среди облаков. Крылатые существа скользили в серебристом небе. — Сколько же существует рас… — тихо сказала она. — Я даже не слышала о таких. — Их намного больше, чем мы думаем, — кивнула Алиса. И тут Вивьен неожиданно вмешалась: — И магия у них тоже бывает разной. Девочки удивлённо посмотрели на неё. — В смысле? — Не везде используют палочки, — пояснила она. — Где-то проводниками служат кольца или другие артефакты. А некоторые культуры вообще считают магию даром богов. — Что?! — Более того, — продолжала Вивьен, явно входя во вкус, — есть места, где маги уверены, что говорят с богами напрямую. Некоторые называют себя их аватарами. В купе повисло молчание. Петунья смотрела на оживающие страницы буклета и чувствовала странное ощущение. Будто мир внезапно стал гораздо больше. После того как она узнала о существовании магического мира, она думала что теперь то знает все, но как оказалось она знала лишь заглянула в щелочку истинного мира. И он пока казался бесконечно чужим, разнообразным и до конца непостижимым. Когда буклет наконец закрыли, разговор вспыхнул с новой силой. Очень быстро обсуждение превратилось в планы. Когда-нибудь, обязательно, они поедут туда вместе. Всей компанией. — Я бы поехала к драконам! — заявила Лили. — На рынок! — возразила Алиса. — Атлантида, — без колебаний сказала Вивьен. — Конечно Атлантида, — неожиданно поддержал Северус. Разговор зашумел ещё громче — девочки спорили, перебивали друг друга, пытались решить, какое место самое невероятное и куда нужно отправиться первым делом. Именно поэтому тишина, наступившая секунду спустя, оказалась особенно заметной. По коридору прошёл Люциус Малфой. Он выглядел мрачнее грозовой тучи. Следом шла Нарцисса — на этот раз тоже непривычно тихая и собранная. Алиса удивлённо вскинула брови: — Ух ты… — удивилась Алиса. — Он что, сегодня без настроения? Люциус действительно выглядел так, словно кто-то успел испортить ему жизнь ещё до завтрака. Мэри сразу подалась вперёд. Её глаза заговорщически блеснули. Петунья уже успела запомнить этот взгляд. Так Мэри выглядела всякий раз, когда собиралась поделиться чем-нибудь «совершенно достоверным». — Девочки… — начала она заговорщическим шёпотом. — А вы слышали, что отец Люциуса якобы пытался убить Министра Магии? Лили ахнула. — Что?! — Серьёзно?! — выдохнула Алиса. Вивьен даже не подняла головы. Она была занята куда более важным делом — пыталась избавиться от заусенца. Петунья лишь тихо протянула: — Ого… И тут взгляды почти одновременно переместились к Северусу. Тот сидел с книгой, будто находился в совершенно другом мире. Но Петунья заметила — страницу он перевернул чуть резче, чем собирался. Мэри торжественно подняла палец: — И это ещё не всё. Дознание подтвердило покушение, но его даже не арестовали. Только временно отстранили! Купе загудело. — Да ну?! — Но это же покушение! — Должны быть последствия! Мэри откинулась на спинку сиденья и скрестила руки. — Я уверена — тут замешана коррупция. Алиса задумчиво посмотрела в сторону коридора. — Они влиятельные… но чтобы настолько… Петунья чуть нахмурила брови. Ее раздражала такая несправедливость, но появилась злорадная мысль, что как минимум настроение Люциуса от этого точно пострадало. Небольшие радости жизни. Лили первой нарушила паузу: — Сев? Северус поднял глаза и посмотрел в окно. — Ну? — добавила Петунья — Ты наверняка знаешь подробности. Несколько секунд он молчал. Потом зажал книгу пальцем, будто отмечая страницу. — Не верьте сплетням. — Это не сплетни! — немедленно возмутилась Мэри. Он раздражённо качнул головой. — Люди любят преувеличивать. Лили осторожно придвинулась ближе. Теперь её голос слышали только он и Петунья. — Сев… я переживаю. Эта семья опасная, а ты связан с ними. Он резко поднял взгляд. На секунду Петунье показалось, что он собирается огрызнуться. Но вместо этого Северус просто посмотрел на Лили. Долго. Неприятно внимательно. — Я сам разберусь, — сказал он. Громче, так чтобы услышали все. И снова открыл книгу. Разговор неловко свернул к самой Мэри. К её страсти к газетам. И к тем самым «мини-сводкам» в письмах, которые неизменно занимали половину страницы и благодаря которым Петунья с Лили оставались в курсе всех событий магического мира. Но Петунья краем глаза всё равно наблюдала за Северусом. Он больше не читал, только смотрел в одну точку поверх страниц. Наконец книга захлопнулась. — Я пойду. Он поднялся. — Тут слишком шумно. Пауза. Очень короткая словно он придумывал причину своего ухода. — И… Люциус наверняка уже закончил дела старост. Теперь всё встало на свои места. Петунья почувствовала лёгкое раздражение. Ну конечно. Северус подхватил книгу и вышел. Дверь закрылась. Не хлопнув — но всё равно как-то резко. Несколько секунд девочки молча смотрели ему вслед. Потом Лили вздохнула: — Какой-то он в этом году совсем… — Сам себе на уме, — закончила Петунья. Едва разговор о Северусе затих, Алиса вдруг внимательно посмотрела на Петунью. Сначала — на мантию. Потом — ещё внимательнее. И только после этого подозрительно прищурилась: — Подожди… ты уже переоделась? Петунья действительно сидела в мантии, старательно кутаясь в неё. Она замялась. А потом тяжело вздохнула. — Ладно. И распахнула мантию. Девочки дружно уставились на неё. Одежда под ней выглядела так, будто пережила тяжёлую войну с ростом хозяйки — и проиграла. Рукава джемпера едва доходили до предплечий, а юбка выглядела подозрительно короткой. Ткань натянулась так, словно держалась исключительно на силе воли. Петунья скрестила руки. Где-то опасно хрустнул шов. Наступила пауза. Очень короткая. Потом Мэри издала звук, подозрительно похожий на задушенный смешок. — Ничего особенного, — сухо сказала Петунья. — Просто за лето я немного… Хруст. Она выразительно посмотрела на рукав. — …вытянулась. Теперь все в купе старались сдержать смех. Алиса даже вздохнула с завистью: — Эх… я тоже хочу подрасти. — И я! — поддержала Мэри. — Надоело быть самой маленькой! Петунья заметила, как они с трудом прячут улыбки, и только махнула рукой: — Да перестаньте. Можете смеяться, я не обижусь. Это окончательно сняло напряжение. Подруги рассмеялись открыто. Даже она сама не удержалась. А потом кто-то заметил, что расти она ведь когда-нибудь всё равно перестанет. Петунья только посмотрела на них с мрачным скепсисом — в этом вопросе она была настроена куда менее оптимистично. Вивьен вдруг внимательно оглядела Петунью с головы до ног, прикидывая что-то в уме, и произнесла: — Вот бы мне такую базу… Я бы накачала столько мышц… Она к слову тоже не отличалась высоким ростом. Девочки на секунду зависли, представив Петунью с рельефом, как у профессионального атлета. И почти хором выдали: — А что… ей бы даже пошло. — Хватит! — возмутилась Петунья. Но Алиса уже перешла к практической части. — Подожди… а почему ты полностью не переоделась? Петунья запахнула мантию обратно. — Родители не разрешили. Лили тихо хмыкнула. — Зато, наверное, пожалели об этом на перроне. Петунья неохотно кивнула. По выражению лица матери можно было понять — та действительно начала сомневаться в собственном решении. Алиса вдруг щёлкнула пальцами. — Так! Магия! Она мгновенно вытащила пухлую книгу. На обложке красовалось: «Бытовые заклинания для любых нужд» Книга выглядела так, будто её читали ежедневно. Закладки торчали во все стороны. — Мамина, — пояснила Алиса. Она быстро пролистала страницы. — Ага! Нашла! Рядом с рисунком ткани было записано заклинание увеличения одежды. Петунья отнеслась к идее скептически. — Вообще-то вне школы колдовать нельзя. — В поезде уже можно, — одновременно сказали Вивьен и Алиса. Девочки переглянулись и решили рискнуть. Заклинание вспыхнуло мягким светом. Ткань послушно начала растягиваться, юбка удлинилась. Рукава наконец доползли до запястий. Все радостно ахнули. А потом наступила тишина. Потому что появилась новая проблема. Одежда стала подозрительно тонкой. Петунья посмотрела на рукав, потом просунула руку под ткань. И рука отчетливо проступила сквозь неё. Тишина стала ещё выразительнее. — Ну логично, — спокойно сказала Вивьен. — Закон сохранения массы. Материал увеличился за счёт толщины. Алиса виновато почесала затылок. — Ой… Но к её удивлению, Петунья только пожала плечами. — Да ладно. По крайней мере теперь я выгляжу менее трагично. Алиса всё ещё выглядела расстроенной. — Но я всё же пойду переоденусь в форму. Петунья плотнее запахнула мантию. — Эта одежда теперь меня вообще не греет. Она поднялась и вышла из купе. В коридоре оказалось прохладнее. Поезд мягко покачивало, окна тихо дребезжали, а за стеклом мелькали размытые полосы полей. Петунья торопливо направилась к вагону с раздевалками, придерживая мантию так, чтобы она хоть немного скрывала её подозрительно прозрачную одежду. Она успела пройти всего несколько шагов, когда боковым зрением уловила знакомое лицо. Петунья замедлилась. Дверь одного из купе была открыта, внутри сидел Адам. Он устроился боком на сиденье и смеялся над чем-то, сказанным одним из парней напротив. Купе почти целиком занимала команда по квидичу. Некоторых Петунья узнала сразу — особенно тех, кого регулярно видела в больничном крыле с вывихами, синяками и героически пострадавшими локтями. Эмма и Роберт тоже были здесь. И, к её удивлению, брат Вивьен — вот уж действительно неожиданность. Петунья даже не подозревала, что он играет в команде. В этот момент Адам поднял голову. Их взгляды встретились и он сразу встал. Причем так быстро, будто его кто-то пнул под столом. — Петунья? — удивился он. Она на секунду растерялась. — Привет. Голос прозвучал чуть выше обычного. Она машинально кивнула остальным. Кто-то из игроков помахал ей, кто-то просто посмотрел с любопытством. Адам вышел в коридор. Теперь они стояли друг напротив друга, и Петунья вдруг осознала неприятную вещь. Она совершенно забыла, как с ним разговаривать. Летом они не переписывались, не виделись. И теперь всё ощущалось так, словно знакомство начиналось заново. Не то чтобы раньше их общение было лёгким и непринуждённым, но оно точно не казалось настолько неловким. Адам сунул руки в карманы. — Как лето? — Нормально, — ответила она. — Спокойно. Он улыбнулся. — У меня тоже… нормально. Хотя ощущение, будто лето длилось три дня. Повисла пауза. Та самая, которая появляется, когда людям хочется сказать что-то настоящее, но вместо этого в голове остаются только дежурные вопросы. Петунья вдруг почувствовала себя ужасно неуклюжей. И очень высокой. Она даже заставила себя не сгибать колени. Адам посмотрел на нее внимательнее и чуть нахмурился, словно подбирая слова. — Не знаю, как сказать… — признался он. — Ты будто стала другой. Петунья внутренне напряглась. Другой? Мысль тут же метнулась к росту. К одежде. К лицу. К прыщу, который, конечно же, обязан был появиться именно сегодня. ... к тому что сидело в ней. Она неопределённо пожала плечами. — Наверное… выросла. Он тихо усмехнулся. — Ну… это тоже. И снова наступила пауза. Петунья вдруг поняла, что совершенно не знает, куда деть руки. Адам, кажется, испытывал примерно то же самое. — Мы тут… командой едем, — сказал он, кивнув на купе. — Хотим обсудить сезон. — А. Гениальный ответ. Потрясающе. Она мысленно закатила глаза сама на себя. — Набор ещё будет? — спросила наконец первое, что пришло в голову. — Скорее всего. Он оживился. — В этом году много планов. На секунду его лицо стало привычным — уверенным, живым. Но именно в этот момент в коридор высыпали несколько девочек. Они резко замедлились, заметив Адама. Перешёптывания. Восхищённые взгляды. Одна даже едва не врезалась в стену. Петунья почувствовала, как внутри неприятно скрутился узел. Она внезапно осознала, что стоит посреди коридора в полупрозрачной одежде рядом с одним из самых популярных игроков школы. Прекрасно. Просто великолепно. — Мне… пора переодеться, — быстро сказала она. Адам будто хотел что-то добавить. Даже приоткрыл рот. Но девочки уже начали окружать его вопросами про команду и летние тренировки. Петунья воспользовалась моментом. — Увидимся. И поспешила дальше. Но, уходя, всё же успела заметить краем глаза — он смотрел ей вслед. И от этого взгляда у неё по спине пробежал странный, лёгкий холодок — почти приятный. Она ускорила шаг. Нужно было переодеться. Срочно.

***

К тому моменту, когда поезд начал замедляться, купе гудело от разговоров. Колёса заскрипели, металл тяжело простонал. И наконец поезд остановился. — Приехали! — оживилась Лили. Вагон мгновенно ожил. Двери захлопали. Чемоданы застучали по полу. Ученики толкались, смеялись и пытались одновременно все выйти первыми. Девочки выбрались наружу. Свежий горный воздух сразу ударил в лицо — прохладный, чистый. Петунья вдохнула полной грудью и неожиданно улыбнулась. Смешно. Если бы кто-то сказал ей раньше, что она будет радоваться возвращению в школу… Она бы не поверила. А теперь почти не могла дождаться начала занятий. У подножия платформы стоял Хагрид. Огромный, растрёпанный, как всегда похожий на очень добродушного медведя. — Первокурсники! Ко мне! Не отстаём! Его голос разнёсся по платформе раскатом грома. Он первым заметил их компанию и помахал рукой. Девочки ответили тем же. Заметив Вивьен, Хагрид тут же погрозил ей пальцем. Вивьен закатила глаза. — Да что опять? До Хогвартса они добирались на повозках, запряжённых фестралами. В воздухе стоял лёгкий гам — все болтали, смеялись, переговаривались через плечо. Пока они ехали, Петунья открыла клетку Плюшки. Сова встрепенулась, радостно ухнула, будто была рада возвращению, а затем плавно вылетела из клетки. В небо поднимались и другие совы — целая туча крыльев и перьев, всё выше и выше, пока не направились к совятне Хогвартса. Хогвартс стоял вдалеке — огромный, призрачный, освещённый магическими огнями. Поездка по извилистой дороге заняла всего несколько минут, но для Петуньи казалось, что замок приближается слишком медленно. Она соскучилась. Когда ворота распахнулись, шум в повозке затих — даже Вивьен притихла, наблюдая за высокими башнями и вспыхивающими огнями огромных окон. Замок готовился встречать своих учеников. Внутри Большого зала царил привычный, почти родной хаос. Ученики стекались к своим столам, переговаривались через проходы, махали знакомым, смеялись и обменивались последними новостями. Над головой сиял зачарованный потолок — глубокий, звёздный, будто над ними раскинулось настоящее небо. Петунье показалось, что в этом году он светит ярче. Или, может быть, изменилась она сама. Она села за стол Слизерина и с удовольствием провела пальцами по гладкому дереву. Странное чувство. Год назад всё выглядело иначе. Тогда она сидела здесь с комом в горле, не зная, куда деть руки и как правильно дышать. Казалось, любая ошибка заставит всех смотреть на неё косо. А теперь… Теперь она ощущала себя почти спокойно. Почти дома. Заметив знакомые лица, Петунья помахала однокурсникам. Те ответили ей тем же. Вивьен плюхнулась рядом и без церемоний отодвинула чью-то тарелку. — И вновь я тут, — коротко пробурчала она себе под нос. — К сожалению, — фыркнул кто-то сбоку. Соседка бросила взгляд чтобы проверить что за смельчак это сказал, но никто не подавал виду. Северус прошёл мимо и сел ближе к Люциусу, словно специально демонстрируя свою… независимость. Петунья тихо цыкнула. — Упертый как тролль, честное слово… Вивьен лишь пожала плечами. Кажется, расположение Северуса её интересовало примерно так же, как миграция садовых слизней. Петунья же впервые чувствовала странную радость, ведь в этот раз она наблюдает распределение со стороны. Она не стоит дрожащими ногами под взглядом сотен студентов. Не держит на голове Шляпу, которая шепчет что-то жутко личное. Нет — теперь она сидит, спокойно, уверенно, в мантии, среди своих. Началось распределение. Шляпа почти мурлыкала над каждым учеником, иногда принимая решение мгновенно, иногда замирая надолго — так, что зал начинал перешёптываться. Петунья почти слышала, как внутри шляпы вращаются шестерёнки раздумий. — Когтевран! — выкрикнула шляпа над младшим братом Вивьен. Вивьен даже не вздрогнула. Только лениво пожала плечами: — Предсказуемо. Следующим распределяли брата Сириуса и зал буквально зашумел, когда шляпа прокричала: — Слизерин! Стол зелёно-серебряных взорвался криками и аплодисментами. — Блэк среди нас! — радостно выкрикнул кто-то с конца стола. Петунья невольно поискала взглядом Сириуса. Тот сидел за гриффиндорским столом и выглядел… сложно. Будто одновременно ожидал этого и всё равно остался недоволен. Когда распределение подошло к концу, в зале воцарилась торжественная тишина. Дамблдор поднялся. Его мантия мягко переливалась золотом и фиолетом, а глаза блестели тем самым загадочным выражением, словно директору были известны все секреты мира — и ещё парочка сверх того. Он улыбнулся залу. — Прежде чем мы приступим к пиршеству, — начал он привычным тоном, одновременно важным и слегка рассеянным, — позвольте представить вам нового преподавателя Защиты от тёмных искусств. Шёпот прокатился по залу. — Наш прежний профессор Ревенстоун, увы, покинул нас… — Дамблдор поднял брови. — По весьма неожиданным обстоятельствам, но желаем ему удачи в его дальнейших… э-э… творческих поисках. Петунья сжала губы. Жаль… Он был таким хорошим. — Итак! — Дамблдор жестом указал на человека, сидящего в стороне. — Прошу приветствовать профессора Альберика Марлоу! Высокий мужчина с тёмными волосами поднялся, слегка поклонился залу и доброжелательно помахал рукой. Аплодисменты раздались не слишком громко — скорее вежливые, чем восторженные. Он сел, и зал снова притих. Петунья вздохнула: — Жаль, что профессор Ревенстоун ушёл… Он действительно был хорошим. Вивьен только фыркнула, подперев голову ладонью: — Неудивительно. На этой должности вообще никто дольше года не задерживается. Петунья повернулась к ней: — Почему? Вивьен пожала плечами, словно вопрос был риторическим: — Никто не знает. Так происходит каждый год. Говорят, что должность проклята. Петунья едва не поперхнулась. — Да ну. О— Между прочим, — продолжила Вивьен, — ты, возможно, единственная ученица за последние годы, у которой один и тот же преподаватель вёл ЗОТИ два курса подряд. Петунья хмыкнула. — Вот уж действительно редкое достижение. Вивьен хмыкнула. Дамблдор тем временем продолжал. — И ещё одно небольшое объявление, — его голос стал серьёзнее, но глаза оставались всё такими же блестящими. — Все ученики обязаны по ночам находиться в своих общежитиях. Если кого-то обнаружат бродящим по замку или, скажем… — он задумчиво поднял палец, — за его пределами… Он выдержал паузу. — …то последует наказание. Строгое. Все должны спать в своих постелях. Петунья и Вивьен одновременно повернулись друг к другу. И в то же мгновение обе подумали об одном. О нём. О волке. И о странном, скрытом ходе под Ивой, который они увидели весной. — Думаешь… — прошептала Петунья. — Думаю, что он тоже обо всем прекрасно знает, — так же тихо ответила Вивьен. — И предупреждает. Дамблдор оглядел зал, будто проверял, слушают ли его внимательно. — А теперь… — в голосе директора снова появилась лёгкость, — пир уже может начинаться! Как по команде блюда наполнились едой. В воздухе запахло жареной курицей, картофелем, кукурузой, свежими булочками и сладкими пирогами. Зал ожил мгновенно — как будто кто-то снял заклинание оцепенения. Когда еда появилась на столах — горячая, ароматная, такая, что у Петуньи заурчал живот, она даже не пыталась скрыть радость. — Наконец-то… — прошептала она, уже наполняя тарелку. Вивьен вела себя не менее вдохновенно — набрала себе две порции, откусила смачный кусок курицы, выдохнула с облегчением и заявила: — Вот теперь я дома. Петунья улыбнулась. В прошлый раз — год назад, она сидела здесь, за слизеринским столом, с комом в горле. Всё внутри сжималось от страха, от неловкости, от ощущения, что если она сделает мельчайшую ошибку,то на нее будут косо смотреть. Тогда она почти не чувствовала вкуса. Сейчас всё было иначе. Она ела с удовольствием, с неожиданным аппетитом, и Вивьен рядом тоже, не стесняясь набрасываться на еду, как будто неделю голодала. Призраки, как обычно, выплывали из стен и потолка, следуя своей многовековой традиции — пугать новичков до полусмерти. Шёпотки в уши бедных первокурсников, сменялись криками ужаса… Повсюду творился обычный хаос первого вечера. Но вот что было действительно странно, в той части стола, где сидела Петунья, не появилось ни одного призрака. Ни взмаха туманной мантии, ни ледяного дуновения. Призраки будто обходили её стороной. Петунья бросила взгляд на стол, где сидела Лили. Та заметила её и, гордо выпятив подбородок, приподняла край своей формы, показывая подкладку с рунами и защитными письменами, а затем вскинула большой палец. Петунья сдержанно повторила жест, едва заметно улыбнувшись. Сестра наверняка подумала, что дело в рунах, что они сработали. Но Петунья заметила: возле Лили призраки всё же появлялись. Не вплотную, но по крайней мере не шарахались в стороны. А вокруг неё самой будто образовалась зона отчуждения — пустое пятно, куда никто из них даже не пытался заглянуть. Мысль эта была совсем не радостной. Она слишком хорошо понимала, почему призраки держатся подальше. Они знают, на что она способна. Видели её тьму — ту самую, что может уничтожить даже тех, кто уже давно умер. Она сжала ложку чуть сильнее, это вновь напомнило ей о том что сидит в ней затаившись. Когда тарелки наконец опустели, и ноги уже начали ныть от сидения в одном положении, старосты встали. — Первокурсники — за мной! — крикнул один из них, уводя шеренгу младших. — Остальные — готовимся к выходу. Не отстаём! — добавил другой. Петунья поднялась со своего места, поправляя мантию. Но не успела сделать и трёх шагов, как к ним пробрался брат Вивьен — высокий, надменный, с лицом человека, который всю жизнь считает окружающих немного ниже себя. Петунья вдруг осознала, что до сих пор не знает его имени. — Ну что ж, — начал он — Наш брат Бенедикт — в Когтевране. Как и полагалось умному человеку. А вот ты… — он кивнул на Вивьен, — отличилась. Он улыбнулся криво, каким-то неприятным удовлетворением. — Шляпа, видимо, видит в тебе нечто… тёмное. Раз отправила в Слизерин. От его слов у Петуньи внутри вспыхнул страх, словно эти слова были обращены ей лично. Она вздрогнула, но старалась ничего не выдавать. Вивьен наоборот — даже ухом не повела. — Да плевать мне, куда меня определили, — протянула она с такой ленивой небрежностью, будто сломанный ноготь интересовал её ровно настолько же, насколько и факультет. То есть — абсолютно нисколько. — Как это — плевать? — возмутился брат. — Это честь семьи! Это— Но Вивьен просто взмахнула рукой — резким, ленивым жестом, означавшим: отстань уже. И повернулась к Петунье. — Пошли. Петунья послушно пошла за ней, оглядываясь на раздражённо фыркающего брата. Они отошли на несколько метров, и Вивьен втянула воздух — почти с раздражением. — Достал, — процедила она. — Это у него ежегодный ритуал. Каждый чёртов год после распределения он ищет меня, чтобы напомнить, что «я позорю род». А потом делает это снова. И снова. И снова. Она закатила глаза, уставившись в потолок. — Знаешь, я вот думаю… — протянула она. — Если бы нашу семью по традиции распределили в какой-нибудь Упырин Дом, он бы всё равно считал это поводом для гордости. Петунья тихо хмыкнула. — А ты разве не гордишься тем, что в Слизерине? Петунье достаточно часто приходилось слышать подобные горделивые заявления — и от одноклассников, и от бывших соседок по комнате. Вивьен пожала плечами. — Честно? Я горжусь только тем, что не похожа на него. Петунья внезапно поняла что в них обеих было что-то похожее: усталость от чужих ожиданий, раздражение от давления семьи… Старосты снова позвали и девочки направились к выходу из Большого зала. Дом ждал.