Глава 95. На крючке?

Северус сидел в углу гостиной Слизерина. Была глубокая ночь. Мягкое свечение зачарованных ламп отбрасывало по стенам ползучие тени. За высоким окном тёмные воды озера тихо колыхались, среди водорослей проплывали рыбки, время от времени лениво подплывая ближе и выпуская редкие пузырьки, будто любопытствуя, что происходит по ту сторону стекла. Остальные ученики уже ушли спать, шум стих, а он всё ещё сидел над раскрытой книгой по легилименции — второй час, третий, Мерлин знает какой. Буквы перед глазами сливались, строчки разъезжались, но он упрямо возвращался к одному и тому же абзацу, будто тот внезапно должен был раскрыть перед ним секреты чужого разума. Но ничего. Ни малейшего продвижения. Раздражение поднималось в нём волнами. Северус резко захлопнул книгу — глухой хлопок разнёсся по пустой гостиной, эхом отскакивая от каменных стен. Если бы дед тогда не упрямился… — Северус сжал челюсть. Если бы тот хотя бы раз согласился помочь. Хотя бы объяснил, с чего начинать, на что направлять внимание, а не твердил о «неподготовленности» и прочей дряни, он бы смог сдвинуться с места. Он поднял глаза, глядя в тёмное окно, где отражалась упрямая тень его собственного лица. Самонадеянный дурак! Он впервые столкнулся с чем-то, что не поддавалось ему с первого раза. Всё обучение до этого шло гладко: школьная программа давалась легко, почти естественно, будто знания сами прыгали ему в руки. Даже сложные дисциплины такие как трансфигурация, заклинания, зельеварение, требовали от него лишь внимания и терпения, но никогда не ставили его в тупик. Северус привык к тому, что может справиться сам. Что стоит лишь углубиться, перечитать, проанализировать и ответ найдётся. Но легилименция стояла перед ним, как стена. Молчаливая, непоколебимая, не поддающаяся усилиям. Впервые он почувствовал, что натолкнулся на магию, которую невозможно сломить одной лишь силой ума и от этого внутри разливалось непривычное, жгучее раздражение. Северус стиснул зубы, а потом провёл ладонью по лицу, вспоминая первый и последний, неудачный эксперимент. Дурацкая затея. Он знал, что не готов. Знал, но всё равно попробовал. Тогда в комнате царила почти такая же тишина, как сейчас. Его сосед спал, беззаботно открыв рот, и Северус, поддавшись внезапной злости на собственную беспомощность, решился. Одно лёгкое прикосновение к сознанию… всего мгновение… Он даже не успел понять, что именно сделал неправильно. Чужой разум захлопнулся перед ним, словно стальной капкан, а у соседа тут же вспыхнула мигрень, да такая, что парень едва не упал с кровати. Сосед по комнате взвыл, будто его пронзили ножом. Схватился за голову, зажмурился, стонал и Северус понял, что всё рушится. Он перевернулся на другой бок чтобы другие не заметили что тот не спит, а в его собственной голове словно кто-то бил по огромному металлической бочке внутри его черепа. Резкий звон отдался в зубах, в плече, в груди. Он не помнил, как в итоге вышел из комнаты. Только то, как пальцы стали тёплыми и липкими – кровь из носа текла так быстро, что он не успел смахивать её рукавом пижамы. Едва хлопнула дверь ванной комнаты, он согнулся, упёршись рукой в холодную плитку стены. Голова гудела, будто наполненная рвущимся наружу давлением. Сейчас, вспомнив это, Северус снова ощутил дрожь в пальцах. Он сжал их так сильно, что костяшки побелели, пытаясь усмирить поднимающееся раздражение. Но оно лишь росло. Легилименция не желала поддаваться. А он не желал отступать. Северус откинулся на спинку кресла, чувствуя, как в груди медленно подступает тяжёлое, вязкое осознание: одному ему не справиться. Как бы он ни пытался убедить себя в обратном эти книги не отвечали на его вопросы. Они говорили о технике, о концентрации, о дисциплине, но молчали о главном, как понять живой человеческий разум? Как не утонуть в нём? Как войти и выйти без последствий? А главное как сделать это незаметно? И чем больше он читал, тем сильнее жадность к этой силе съедала его изнутри. Легилименция перестала быть просто навыком — она стала возможностью. Ответом. Спасением. Если бы он умел читать мысли… он бы знал, что скрывает человек за маской. Чего тот боится. Что любит. О чём думает на самом деле. Это не просто инструмент — это власть. Это защита. Это шанс перестать быть слепым в мире, где каждый второй пытается ударить тебя в спину. Он уже десятки раз представлял, как мог бы воспользоваться этой способностью. Северус глубже втянул воздух, вспоминая сцены, которые до сих пор стояли перед глазами, будто вырезанные в его голове ножом. В магловской школе, когда его загоняли в угол парни постарше… как же он тогда хотел понять, по чему им больнее всего ударить в ответ. Они в отличии от него, прекрасно знали, с чего начинать — с его синяков, с бедности, с того, что он носил вещи с чего плеча. Они знали, и били точно туда. А он? Он даже не знал, за что зацепиться. За то что у них полные семьи? За то что родители покупают им то что они хотят? За то что их матери не страдают как его? Слепой против зрячих. Но если бы тогда у него была легилименция… он бы нашёл их слабости. Их тайные горести, их стыдные страхи — то, о чём они молчали. Нашёл бы и использовал против них, так же безжалостно, как они использовали против него. Мысли перескочили дальше, туда, куда он ненавидел возвращаться. К Снейпу. Как он теперь мысленно его называл. Слово «отец» исчезло из его лексикона. Если бы он мог читать мысли… он бы понял заранее, когда нужно спрятаться. Когда буря надвигается ещё до того, как ударит. Или еще лучше, понял бы, что пугает Снейпа больше всего, и заставил бы его испытать хоть тень того страха, которым столько лет жил сам Северус. Чтобы тот хоть раз ощутил, что значит быть маленьким, безоружным и зависеть от чужой злобы. Мама сумела доказать ему, что с силой это возможно. Она сделала это однажды. Но для Северуса этого было слишком мало. Недостаточно, чтобы покрыть все годы унижений, страха и побоев. В глубине души он считал, что Снейп отделался чересчур легко. И та хижина у Ивы, куда они попали в прошлом году… Если бы он мог заглянуть в мысли гиганта-лесничего, он бы увидел, кого тот скрывает. Кого защищает так настойчиво.Тайна, от которой до сих пор чесались руки. А потом мысль, которую он гнал от себя, всё-таки проскользнула в голову – тихая, осторожная, почти стыдливая: А если бы я посмотрел… в мысли Лили? Понял бы, что она… что она думает обо мне? Как относится?.. Он резко встряхнул головой, словно отгоняя слишком опасное желание. Но факт оставался фактом – эта сила была бы ему очень полезна. Нужна. Необходима. И он не готов был ждать еще пять лет до окончания обучения. Люциус появился в гостиной почти бесшумно, только лёгкий шелест мантии нарушил тишину. — Ты почему не спишь? — лениво поинтересовался Люциус, скользнув взглядом по столу. — Ничего такого… — просто ответил Северус и убрал книги со стола подальше от глаз старосты. Но тот уже успел увидеть названия на обложках. — Интересные у тебя ночные чтения, — протянул он, прищурившись. — А я-то думал, что ты наконец станешь спать как примерный ученик… а не повторять прошлогодние подвиги, сидя до рассвета в зельеварочной. Он усмехнулся, опираясь рукой о спинку соседнего кресла: — Наш договор, насколько я помню, закончился. Да. Закончился. Мысль прозвучала в голове Северуса глухо, почти безэмоционально. Они действительно договаривались только на один год взаимопомощи. Он варил для Люциуса зелья — сложные, новые, рискованные, обеспечивая тем самым Малфою место в Клубе Слизней и плавный вход в круг полезных знакомств. Взамен Люциус предоставлял ему доступ к скрытой лаборатории, материалам, экспериментам и самое главное — к семейным фолиантам, которых в библиотеке его семьи или Хогвартсе никто бы ему не дал. Цель была достигнута. Люциус получил всё, чего хотел, и в конце прошлого учебного года их сотрудничество благополучно завершилось. — Однако… — Люциус чуть наклонил голову, серебристые волосы блеснули в свете факела. — Я подумал: почему бы нам не продлить договор? Северус моргнул. Внутри что-то дрогнуло — смесь удивления и тревожного предчувствия. Это было… неожиданно. И одновременно нет. Он быстро прокрутил в голове возможные причины. Конечно. Люциусу требовалось укрепить своё положение. После истории с его отцом, этих шепотков о покушении на министра… Малфой точно решил, что стоит стоять на ногах ещё твёрже, чем прежде. Поддерживать связи, демонстрировать «талант», удивлять публику новыми зельями — будто они рождались в его голове, а не на столе скрытой лаборатории. И если он внезапно перестанет демонстрировать свой талант в этом году, вероятно, это вызовет вопросы. А из-за внимания общественности люди могут прийти к правильным выводам. Северус прикусил губу. Все это он мог только предполагать. Если бы я владел легилименцией… я бы знал наверняка. Не гадал бы, что скрывается за его словами, а видел бы ответы. Северус чуть отвёл взгляд, вспоминая разговоры с Лили. Её волнующийся голос, когда она говорила, что от некоторых связей лучше держаться подальше… что выгода не всегда стоит последствий. И что возможно Люциусу не стоит доверять. И сейчас эти слова всплыли в памяти особенно отчётливо. Да и к тому же он уже получил от Люциуса всё, что мог. Библиотеку Малфоев он прошерстил вдоль и поперёк, если там и оставались ценные рецепты, то лишь единицы. А идти на это ради пары редких книг? Продолжать быть привязанным к Люциусу, пусть и скрытно? Сейчас для этого было не лучшее время. Даже дед, который раньше с удовольствием наведывался в поместье Малфоев, в этом году не упомянул об их визите ни словом. Хотя раньше они бывали там почти каждый месяц. Значит, слухи добрались и до него и он решил пока с ними не связываться. Северус поднял глаза на Люциуса и коротко сказал: — Думаю… я пас. Он ожидал раздражения или холодной усмешки. Но Люциус едва заметно кивнул – спокойно, сдержанно, как будто его ответ вовсе его не удивил. Однако взгляд Малфоя вновь скользнул к книгам в руках Северуса. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес… или расчёт. Мыслительный процесс, который Северус уловил и без легилименции: Люциус что-то прикидывал, сопоставлял, взвешивал. — Ты ведь помнишь, — протянул Люциус лениво, почти невзначай, — что в нашей библиотеке хранятся не совсем обычные книги. Он выразительно кивнул на тома, зажатые в руках Северуса. — Возможно, — продолжил он, чуть прищурившись, — по твоему новому интересу тоже найдётся парочка любопытных экземпляров. Северус уже открыл рот, чтобы сказать что и в их доме таких книг достаточно. Но слова застряли у него в горле. Потому что вдруг стало интересно. Что за книги? Он мог лишь догадываться. В прошлый раз всё его внимание было сосредоточено лишь на зельях и рецептах, и времени чтобы изучить весь ассортимент библиотеки Малфоев, у него попросту не было. А вдруг где-то там существовали книги, в которых скрывались хитрости, тонкости, обходные пути, те, что никогда не упоминались в книгах из библиотеки Принцев? Его дед был человеком... правильным. Настолько правильным, что казался почти старомодным. Настоящий чистоплюй в моральном смысле — тот, кто никогда не запятнает руки чем-то сомнительным. Всю жизнь следовал моральному компасу, и, возможно, именно поэтому в его библиотеке невозможно было найти ни единой книги, которая намекала бы на обход закона или нечестное решение проблем. Было ли это следствием воспитания, или же сказывалось его прошлое — карьера прокурора, Северус знать не мог. Но он уже убедился в том, что в книгах деда нет ответов на вопросы, которые он сейчас ищет. А вот в библиотеке Малфоев… Там всё было иначе. Полки ломились от книг по темам, которые в приличных семьях предпочитали не обсуждать вслух. Северус порой не был уверен, законно ли вообще хранить некоторые из этих томов. Проклятия, запрещённые заклинания, трактаты по тёмным искусствам, старые манускрипты на языке, который считался забытым. И Люциус, с улыбкой, всегда пояснял: «Мы лишь коллекционеры. Мы не применяем эти знания в реальной жизни.» Но Северус не был в этом так уж уверен. Он также догадывался, что то, что ему разрешили увидеть, было лишь вершиной айсберга. Некоторая часть знаний, вероятно, хранилась в закрытых комнатах, за защищенными дверьми, под замками и чарами, и предназначалась лишь для членов семьи. А если так… То там, в этих теневых разделах библиотеки, мог быть описан другой способ овладеть легилименцией. Обходной. Неформальный. Секрет, который никогда бы не попал в учебники или официальные фолианты. Эта мысль врезалась в сознание, упорно не желая исчезать. Она, собственно, и стала причиной, по которой он не смог сразу ответить отказом. Северус выдохнул медленно, стараясь скрыть нетерпеливую дрожь внутри себя. — Мне… нужно подумать, — произнёс он наконец, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Люциус лишь безмятежно пожал плечами. — У тебя есть неделя, — сказал он ровно. — Подумай. В голосе у него не было ни капли давления. Но в глазах отражалась уверенность. Люциус уже знал, что Северус склонится в нужную сторону. Просто ждал, пока тот сам придёт к этому выводу, чтобы иллюзия выбора осталась нетронутой. Он развернулся, поправил мантию и направился к выходу из гостиной. Уверенные шаги раздавались по гостинной, и тень от его фигуры скользила по стенам, вытягиваясь, пока он не оказался возле двери ведущей к спальням. Уже открыв дверь, он остановился, будто вспомнил что-то. Повернув голову через плечо, он бросил: — Ты всё ещё общаешься с сёстрами Эванс? Северус нахмурился, не понимая, к чему этот вопрос. — Да, — коротко ответил он. Люциус задержал на нём короткий, странно оценивающий взгляд. Ничего не пояснил. Просто кивнул самому себе и развернулся к двери. — Спокойной ночи. И исчез за дверью, оставив Северуса в одиночестве.