Глава 96. Разговоры за столом

За неделю, проведённую в Хогвартсе, Петунья неожиданно быстро привыкла к тому, чтобы больше не просыпаться под утренние энергичные тренировки Вивьен. Соседка, как они и договаривались, больше не зазывала её на совместные занятия, видимо честно ждала понедельника. Петунья тоже ждала. Но уже без прежнего энтузиазма. Более того, она начинала искренне жалеть, что вообще заикнулась о тренировках. Эта мысль возвращалась к ней всё чаще и каждый раз вызывала тихий внутренний стон. Занятия шли своим чередом, и это её искренне радовало. Ей нравилось учиться без гонки и надрыва — спокойно и вдумчиво. На уроках она слушала с удовольствием, задавала вопросы, переговаривалась с одноклассниками. По вечерам тренировалась — то с новыми, то со старыми заклинаниями, стараясь нащупать тонкую грань: сколько именно магии требуется для каждого, где начинается избыток, а где — недобор. Иногда она заходила в лазарет — просто попить чаю с мадам Крейн и мадам Помфри. Впрочем, под этим благовидным предлогом ей почти всегда находили работу: помочь разобрать материалы, подержать инструменты, что-нибудь аккуратно обработать. Без дела её там не оставляли. Рука у Мэри уже зажила, и девочки, окончательно уверовав в способности ракушки предсказывать неприятности, загорелись идеей обновить прогноз. Хотелось знать, что их ждёт дальше. Но Алиса быстро остудила их пыл, невозмутимо сообщив, что проверять можно только раз в неделю. Раньше ракушка ничего не скажет. Так что будущее вновь окуталось неопределённостью, и девочкам оставалось только гадать, что их ждёт впереди. Зато Мэри неожиданно отличилась. Она умудрилась найти того самого человека, который её толкнул. Кто бы мог подумать, что у неё талант к поискам. Виновником оказался парень со Слизерина — по слухам, довольно хулиганистый. Петунья могла судить о нём лишь по пересказам: она знала далеко не всех с их факультета. Девочки были уверены — он сделал это нарочно. И потому были потрясены, когда Мэри, вместо того чтобы устроить разборку, начала… с извинений. Видимо, такой подход настолько выбил парня из колеи, что он растерялся, а потом сам неловко извинился в ответ. Девочки смотрели на это с открытыми ртами. Лишь Лили не выглядела удивлённой. Она только фыркнула и сказала, как ни в чём не бывало: — Это же Мэри. Удивительно, что она не пошла извиняться перед полом за то, что слишком грубо на него упала. Петунье почему-то было неловко. Из-за того, что мальчишка был именно с её факультета. Будто она в их компании представляла Слизерин, а он повёл себя недостойно. Впрочем… раз он сумел извиниться, значит, не был совсем уж потерян для общества. Сейчас Петунья как раз шла на встречу с подругами — на вечерний ужин. Это стало их маленькой традицией. Обычно они сначала ели основное блюдо каждый за своим факультетским столом, а потом, уже после «официальной части», пересаживались за «общий» стол. Так делали многие ученики, факультет на время переставал иметь значение, и Большой зал постепенно превращался просто в место для посиделок. Девочки чаще всего садились за гриффиндорский стол — просто потому, что большинство из них училось именно там. Иногда к ним подсаживались мародёры, иногда Вивьен, если та не была занята палочкой или тренировками. Порой появлялся и Северус, ненадолго, словно между делом. В последнее время он всё чаще пропадал по вечерам, и девочки почти не успевали с ним ни поговорить, ни толком увидеться. Мысль о посиделках с девочками немного согревала Петунью, но настроение всё равно было подпорчено. Она вышла из кабинета ЗОТИ с тяжёлым сердцем. Это было уже третье занятие у профессора Марлоу и теперь сомнений не оставалось, если он и не ненавидел их факультет, то уж точно не испытывал к нему ни капли симпатии. Открыто он этого не демонстрировал. Ни резких слов, ни прямых упрёков. Но отношение читалось слишком легко — в мелочах. В том, как он слегка морщился, когда видел поднятые руки со стороны слизеринских парт. В том, как задерживал взгляд, словно заранее сомневаясь, стоит ли давать им слово. Когда кто-то из её однокурсников отвечал правильно, выражение его лица словно говорило: «Ну конечно. Вы-то, разумеется, знаете». И что особенно бросалось в глаза — с гриффиндорцами такого не происходило. Их ответы он принимал спокойно, иногда даже с одобрением, без этой едва заметной кривизны губ. Как-то раз Петунья услышала от одноклассников, что профессор Марлоу сам в свое время учился на Гриффиндоре. — А ещё поговаривают, что в своё время его постоянно обходили слизеринцы, — как-то обронил Говард, устроившись рядом и понизив голос— Вот он наш факультет и недолюбливает. Говард был самым разговорчивым из них — казалось, он знал каждого на факультете и исправно снабжал всех свежими сплетнями. — И не только нас, — продолжил он. — С другими курсами то же самое. Что с младшими, что со старшими. Но старших он, кажется, вообще терпеть не может. Петунья тогда слушала и искренне не понимала — почему? Почему он срывается именно на них? Они то что ему сделали? Вопрос за неё задал кто-то другой. — Если он так не любит учить детей, зачем вообще пошёл работать учителем? — возмущённо выпалила Амалия, её соседка по парте. Класс тут же загалдел, каждый счёл нужным вставить своё слово. — В том-то и дело, что учит он неплохо, — перекрывая шум, добавил кто-то. — И к другим факультетам не цепляется. Только к нам… Мда уж. И что с этим делать? Не пойдёшь же к Слизнорту с жалобой в духе: «наш новый преподаватель иногда закатывает глаза». Большего Марлоу пока себе не позволял. А зная их куратора, Петунья была почти уверена: он ничего не станет делать. В лучшем случае пошлёт вместо себя какого-нибудь старшекурсника «разобраться». Что, разумеется, проблему не решит. Одноклассники же всё чаще говорили, что если так продолжится, они пожалуются родным. Петунья прекрасно знала: у многих слизеринцев семьи были влиятельными. Чистокровные рода, родители в Министерстве, и далеко не на последних должностях. Не у всех, конечно, но у многих. И если кто-то из них действительно обратится к родственникам, отношение преподавателя вполне могут быстро скорректировать. Но сама Петунья в это не лезла. У неё не было ни «рычагов давления», ни громкой фамилии, ни влиятельных знакомых. Из взрослых волшебников она знала только мистера и миссис Уилсон и Кингсли, а они насколько знала девочка, были обычными сотрудниками, без большой власти. Так что она просто слушала возмущения одноклассников, молча соглашаясь и не пытаясь вмешиваться. В этот раз ее одноклассники снова обсуждали неподобающее поведение преподавателя, перешёптываясь на ходу по дороге в столовую. Петунье это быстро наскучило. Она уже собиралась мысленно отстраниться, когда впереди заметила знакомую фигуру. — Вивьен! — крикнула она и, не раздумывая, побежала к соседке, оставив одноклассников позади. Вивьен удивлённо подняла брови, наблюдая, как Петунья подбегает к ней. — О, смотри-ка, — протянула она. — Бежишь без одышки. Петунья тут же возмутилась: — Это насколько же ты меня недооцениваешь, если думаешь, что у меня должна быть одышка от тридцати футов! (≈10 м) — А кто знает, — хмыкнула Вивьен. — Я вижу только, как ты постоянно торчишь в кровати. — Не прям уж постоянно, — смущённо возразила Петунья и тут же поспешила оправдаться. — Да и вообще, пока пройдёшь от кабинета к кабинету по всему Хогвартсу, это вполне может заменить тренировку. Вивьен лишь ухмыльнулась, явно не собираясь спорить. В Большой зал они вошли вместе. Ужин, как всегда, был превосходным — иначе тут и не бывало. Когда с основным блюдом было покончено, Петунья собрала со стола остатки еды, прихватила пару бутербродов и поднялась. — Присоединишься? — спросила она у Вивьен. Та задумчиво поковырялась вилкой в зубах, словно взвешивая все «за» и «против», а потом всё же кивнула. Они поднялись, и тут Петунья заметила Северуса. Она на секунду замялась, а потом решила всё-таки подойти и пригласить его. Но он лишь бросил на неё быстрый взгляд и коротко буркнул: — Не сегодня. И ушёл. Петунья заметила, как он, прежде чем выйти из зала, коротко кивнул Люциусу, сидевшему чуть дальше. — Опять у них какие-то делишки, — закатила она глаза, направляясь к девочкам. Они с Вивьен устроились за общим столом. Мэри, Алиса и Лили уже ждали их и вовсю болтали, перебивая друг друга. Первые выходные были совсем близко, а значит впереди маячил первый поход в Хогсмид. Эта тема мгновенно захватила всех. — Ты понимаешь, что это твой первый выход в Хогсмид? — с восторгом говорила Алиса обращаясь к Петунье. — Как хорошо что родители подписали тебе разрешение! Тут Петунья не без удовольствия вспомнила, как всё прошло. Разрешение удалось получить легко, вероятно потому что она обратилась к папе. Стоило ей сказать, что разрешения дадут всем, а если только ей одной — нет, это будет выглядеть странно… как он тут же поставил размашистую подпись, даже не вчитываясь. А потом, будто между делом, сунул ей в ладонь пару сиклей — тех, что остались после закупок в Косом переулке. Чтобы, как он сказал, она не выглядела бедной в глазах других. Алиса, сияя, тут же заявила: — Мы обязательно должны сходить в «Сладкое королевство» в эти выходные! — В «Сладкое королевство»? — удивилась Петунья. — Я думала, оно находится в Косом переулке. Алиса махнула рукой: — Нет, ты что! Это целая сеть. Их открывают везде, где могут быть дети. Мэри и Лили переглянулись и обе заметно погрустнели. — Нам в этом году еще нельзя выходить за пределы Хогвартса… — вздохнула Мэри. Петунья тут же наклонилась к ним, понизив голос, и сказала заговорчески: — Я вам всё куплю. Печенье, солёные ириски… всё, что захотите. Настроение у девочек тут же заметно улучшилось. Они заулыбались, явно представляя как будут есть сладости. Петунья повернулась к Вивьен, которая спокойно потягивала яблочный сок из своей чашки. — А ты пойдёшь в Хогсмид? — спросила она. Вивьен слегка покачала головой. — Не в этот раз. У меня есть дела. Петунья кивнула, не задавая лишних вопросов. Она и так понимала, в чём дело, скорее всего, Вивьен собиралась работать над палочкой. Вслух она этого не сказала. Петунья была единственной в их компании, кто знал настоящую сторону жизни Вивьен. Для остальных та просто казалась странной, немного не от мира сего и вечно тянущейся к приключениям. Что, в общем-то, тоже было правдой, просто не всей. — И ещё, — с воодушевлением добавила Алиса, — мы обязательно должны сходить выпить сливочного пива. За столом повисла пауза. — Пива?.. — недоверчиво переспросила Мэри. — Вам вообще можно? — нахмурилась Лили. — Вы же несовершеннолетние. Даже Петунья была немного обескуражена. Алиса расхохоталась, откинувшись на спинку скамьи. — Да вы что! — махнула она рукой. — Оно только по названию «пиво». На самом деле это просто сладкий напиток. Ни капли алкоголя. — Всё равно слишком сладкое, — лениво заметила Вивьен, поморщившись. — Не понимаю, как его вообще можно пить. — Ну, — пожала плечами Алиса, — вкусы у всех разные. Но сначала мне нужно будет заскочить в магазин для питомцев. Нужно купить сироп для моей лягушки. — А что с ней? — удивилась Петунья. Все знали, что у Алисы в качестве фамильяра была лягушка. Выбор, конечно, своеобразный, но девочки его не комментировали. — Мне кажется, у неё сел голос, — вздохнула Алиса. — Мы слишком много тренировались, чтобы попасть в хор. Кажется, немного переборщили. — Подожди… — Мэри прищурилась. — Ты хочешь попасть в хор с лягушками? Алиса важно кивнула. Девочки переглянулись. Все прекрасно понимали, о чём речь, ведь в прошлом году они своими глазами видели рождественское выступление хора. И были скорее удивлены тем, что слышали о планах Алисы впервые. — Когда прослушивание? — спросила Петунья. — На следующей неделе. — Удачи. — Удачи. — Удачи! Все девочки произнесли это хором, и Алиса смущённо улыбнулась. После этого Мэри, как обычно, переключилась на свежие новости. Она говорила увлечённо, перескакивая с темы на тему, а девочки то ахали, то охали, то переглядывались, явно наслаждаясь её рассказами. — Ты так всем этим интересуешься, — заметила Петунья, — и так интересно рассказываешь, что тебе впору свою газету печатать. — Да что уж вы… — отмахнулась Мэри, смутившись. Она на секунду задумалась, глядя куда-то в сторону, и в её взгляде мелькнуло что-то новое, какая-то неуверенная мысль. Тут к ним подсели Джеймс и остальные. — Ну что, как у вас дела? — весело поинтересовался Джеймс, оглядывая стол. — О чём шепчетесь? Он уселся рядом с Лили, Питер пристроился с краю, заметно смущаясь и стараясь не мешать, Римус занял место недалеко от Вивьен. А Сириус, не испытывая ни малейшего смущения, плюхнулся прямо между Лили и Петуньей, моментально нарушив их личное пространство. Девочки уставились на «захватчиков» с лёгким возмущением, но, переглянувшись, лишь вздохнули. — Хогсмид обсуждали, — коротко ответила Петунья. — О, класс! — тут же оживился Джеймс. И, явно готовясь к этому разговору заранее, добавил, чуть смущённо, но с гордостью: — А мы с Сириусом будем пробоваться в команду по квиддичу. Со всех сторон послышалось «Ооо.» Сириус усмехнулся. Он повернулся к Петунье, опёрся щекой на ладонь и, разглядывая её с интересом, спросил: — Не хочешь придти и поддержать нас? — затем добавил, чуть понизив голос: — Меня, если точнее. Девочки наблюдая за его поведением и едва не прыснули от смеха. Петунья же не заметила откровенного флирта и поморщилась. Ей совершенно не хотелось. Квиддич её не вдохновлял, а перспектива стоять у поля, мёрзнуть и делать вид, что ей безумно интересно тем более. Но… они ведь друзья..вроде как.. А друзья должны поддерживать в такой момент — по крайней мере, так было написано в книгах. Собственного опыта первой дружбы у неё почти не было, она лишь начинала его приобретать, и потому чувствовала себя неуверенно, будто всё время боялась сделать что-то не так. — Когда? — спросила она, нехотя. Сириус явно не ожидал положительного ответа. Он даже на секунду растерялся. — Во вторник… вечером, — ответил он. — На поле для квиддича. Выглядел он при этом слегка обескураженным, словно не был готов к тому, что его просьбу действительно воспримут всерьёз. Петунья кивнула. — Мы придём. Кто такие «мы», уточнять не пришлось, было очевидно, что речь идёт о той же компании за столом. Джеймс тем временем смотрел на Лили с таким выражением надежды, не решаясь прямо задать вопрос. Лили улыбнулась и сказала уверенно: — Конечно, мы придём вас поддержать. Покажите нам всё, на что вы способны! Мимо их стола прошли ученицы со Слизерина и Петунья узнала их сразу. Дженна, Астория, Ливиан. Три четверокурсницы, которые в прошлом году с завидным упорством пили ее кровь. Теперь они шли, преувеличенно хихикая, будто репетировали эту сцену заранее. Петунья лениво проводила их взглядом, отмечая, как они бросают на стол оценивающие, колкие взгляды. Несколько секунд и, разумеется, они не выдержали. — И что это у нас тут? — протянула рыжая Дженна, остановившись. — Тебя, значит, гриффиндорцы приютили? — Видимо, за нормальным столом места не нашлось, — тут же добавила Ливиан, скривив губы. — Пришлось сидеть со всяким сбродом. — Или тебя просто выгнали с нашего факультета? — с притворным восторгом подхватила Астория. — Надо было сказать! Мы бы устроили тебе прощальную вечеринку! Она расхохоталась — громко, показательно. Лили возмущенно вскочила на ноги. Джеймс вскочил за ней, видимо чтобы поддержать гнев Лили. Петунья, в отличие от неё, осталась сидеть, спокойно наблюдая за троицей «змеючек», словно за чем-то давно знакомым и уже не особенно интересным. Тут, почему-то поднялась Вивьен. Все взгляды тут же обратились к ней. На удивление, заметив, что за столом сидит Вивьен, «змеючки» почему-то побледнели. Даже отступили на шаг, почти синхронно. Но сама Вивьен, казалось, вообще не обращала на них внимания. — Мне пора на вечернюю тренировку, — просто сказала она, словно ничего не произошло. Она вылезла из-за стола, поправила мантию и этого оказалось достаточно. Троица тут же развернулась и быстро ушла, больше не оглядываясь. Лили зло погрозила им кулаком вслед. Петунья задумалась над причинами подобного страха перед Вивьен. Чем-то это напомнило ситуацию с ее бывшими соседками, те также опасались Петунью. Сириус всё это время внимательно смотрел на девочку. Потом наклонился к ней и тихо спросил: — Тебя такое отношение… не напрягает? Петунья пожала плечами, делая глоток из кружки. — Да мне плевать, что они обо мне думают. И это была правда. В этом году она решила не тратить силы и эмоции на ненужных людей. Их и так едва хватало — на новых друзей, на учёбу, на мысли о тьме, на саму жизнь в Хогвартсе, которая всё ещё была для неё в новинку. Заметив, что Вивьен собирается уходить, Петунья быстро попрощалась с остальными, договорилась с Алисой встретиться завтра днём у ворот и поспешила следом. Она догнала Вивьен уже в коридоре, и дальше они пошли вместе, в сторону слизеринского общежития. По дороге Петунья почти врезалась в Адама. Они с Вивьен остановились рядом, и на секунду повисла неловкая пауза. Вивьен скользнула по пареньку безразличным взглядом, таким, будто перед ней был всего лишь элемент интерьера и тут же утратила к нему интерес. — Давно тебя не видел, — сказал Адам, немного неловко улыбнувшись. — Я всё время пропадаю на квиддиче. Мы сейчас активно проводим отборочные в команду. Петунья задумалась. — Ты же не капитан, — заметила она. — Нет, но помогаю, — пожал он плечами. — Капитану сейчас каждая пара рук нужна. — Понимаю, я тоже была занята, — спокойно ответила Петунья. Она сама была удивлена тому как спокойно она с ним разговаривала. Возможно в том соке что она пила, было что-то подмешано? Адам помялся секунду, а потом, собравшись с духом, предложил: — Слушай… а не хочешь сходить в Хогсмид на выходных? Тебе ведь теперь можно? Петунья моргнула. — Я уже договорилась с подругой, — честно сказала она. Адам бросил быстрый взгляд на Вивьен, явно подумав, что речь идёт о ней. Вивьен, заметив это, слегка скривилась. Видимо, количество социальных взаимодействий на сегодня был исчерпан. — Я пойду внутрь, — коротко сказала она и, не дожидаясь ответа, направилась к лестнице ведущей вниз к общежитию. Адам снова посмотрел на Петунью. — А если я пойду с вами? — осторожно спросил он. — Вас это не будет смущать? Могу я присоединиться? Петунья замялась. Ей вроде бы и хотелось согласиться… и в то же время хотелось провести первый выходной именно с подругой. К тому же она сразу подумала об Алисе — та могла смутиться, да и день у них намечался довольно насыщенный. Если Адам пойдёт с ними, спокойно поболтать с Алисой уже вряд ли получится. Она задумалась, взвесила всё и наконец сказала: — Может… лучше в следующие выходные? Адам выглядел немного расстроенным, но быстро кивнул. — Хорошо. Тогда в следующий раз. Когда они попрощались и Петунья продолжила путь, она неожиданно почувствовала облегчение. Она была рада, что смогла договориться — и при этом не нарушить своих планов. День в итоге закончился на удивление хорошо. Вивьен, как и собиралась, устроила себе вечернюю тренировку, а Петунья с искренним изумлением наблюдала, как та прыгает, тянется и отрабатывает движения и при этом совершенно не страдает от последствий ужина. А ведь Вивьен умудрилась съесть четыре куска мясного пирога и ещё два с яблоком. Как все вообще в неё влезло? И, главное, как оно всё ещё там держится? Сама Петунья могла лишь, лёжа, наблюдать за всем этим — и даже от одного только зрелища чувствовала подступающую усталость и накатывающую тошноту. Понедельник.. как же не хотелось чтобы он наступал. Но Вивьен выглядела абсолютно невозмутимой — дышала ровно, двигалась легко, будто ужина и вовсе не было. Петунья поймала себя на том, что завидует. Совсем чуть-чуть. А ночью… Петунье вновь приснился сон. Тот самый. Чёрное пятно на самой периферии зрения, не в центре, не прямо перед глазами, а где-то сбоку, словно намеренно избегающее внимания. Она пыталась поймать его взглядом, повернуть голову, сфокусироваться… но каждый раз, в последний момент, оно исчезало. Будто знало куда она посмотрит. Будто ждало когда она расслабится. Сон тянулся вязко, тревожно, оставляя после себя ощущение чужого присутствия. Утром Петунья проснулась резко, с бешено колотящимся сердцем, вся в холодном поту. Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к собственному дыханию и стараясь убедить себя, что это всего лишь сон.