Глава 98. Закрытое дело

Кингсли перевели в группу быстрого реагирования. Формально — временно, на деле же он давно не появлялся дома. И, как ни странно, это даже упрощало жизнь, он не тратил время на сборы и на приготовление еды, да и ждать его там было некому. Свою сову он тоже забрал с собой — перевёл в отдел, чтобы та не сидела одна в пустой квартире. А поджоги продолжались. Кингсли уже побывал на трёх пожарищах. Один — на окраине маггловского квартала, старый дом на две семьи. Другой — в приличном районе, ухоженный коттедж с садом. Третий — почти трущобы, тесное жильё, в котором едва хватило бы места для семьи из трех человек. Картина везде была одинаковой. Дом выгорел дотла. Семья погибла в огне. Следов — практически никаких. Редкие свидетели говорили одно и то же: люди в балахонах ошивались поблизости. Никаких лиц, никаких деталей, за которые можно было бы зацепиться. Когда он стоял среди копоти, вдыхал запах гари, смотрел на обугленные балки, каждый раз чувствовал одно и то же глухое раздражение. Он не понимал логики. Дома были разными. Богатые, среднего достатка, бедные. Разные районы, города, разный социальный слой, разные истории. Ни общей профессии, ни связей. Единственное, что оставалось неизменным — огонь. Он вышел из небольшого помещения, где стояло несколько кроватей. Сейчас он фактически жил в отделе — спал урывками, ел на ходу, существовал между дежурствами и отчётами. Умывшись холодной водой, он задержался у раковины, глядя на своё отражение: уставшее лицо, потемневшие тени под глазами. Потом выпрямился и пошёл за кофе. Ему нужно было проснуться. И продолжать искать то, что пока упорно не хотело быть найденным. Наливая себе кофе, Кингсли заметил, как в отдел один за другим вошли другие сотрудники. По их походке и лицам было ясно: они только что вернулись с выезда. Измученные, с серыми тенями под глазами, их мантии местами промокли от дождя. — Утра, — хрипловато поздоровался один из них. Это был Томас Хейл — высокий, худощавый мужчина с вечно взъерошенными тёмными волосами и резкими чертами лица. Под глазами у него залегли такие темные круги, будто он не спал несколько суток подряд. — Как прошло? — спросил Кингсли, оборачиваясь. — Что за вызов? Томас пожал плечами, устало потирая шею. — Ничего необычного. Один маг. Найден мертвым в реке Брэнвин. — Он зевнул. — Напился и утонул, следов насилия нет. Он произнёс это так, будто речь шла о погоде. Другой коллега держал папку с делом в руках. — Значит, в архив, — сказал тот устало. — Очередной утопец. В этот момент по отделу разнёсся сладковатый запах выпечки. Настолько сильный, что разговоры на секунду оборвались. В дверях появился Маркус — рыжеватый и всегда улыбчивый, с коробкой свежих ватрушек в руках. Настроение в помещении сменилось мгновенно. — Маркус… — протянул кто-то почти с благоговением, будто увидел святого. Разговоры о делах стихли, взгляды дружно переключились на коробку. Один из сотрудников с тоской посмотрел на папку в своих руках, словно мысленно взвешивая, что бы он предпочёл — бумаги или ватрушку. А потом перевел свой взгляд на Кингсли. — Новичок, — бросил он, — отнеси папку в архив, как освободишься. И, не дав Кингсли вставить ни слова, сунул дело ему в руки. Кингсли пришлось крепче сжать чашку с кофе, чтобы не расплескать содержимое. Горячая жидкость опасно качнулась, но он удержал её, лишь слегка нахмурившись. Он проводил взглядом коллег, которые уже столпились вокруг Маркуса, и тихо выдохнул. Потом развернулся и направился к своему столу. Впереди было много работы. Нужно написать отчёт. Сравнить показания свидетелей. И снова попытаться найти хоть какую-то логику там, где её упорно не получалось увидеть. Работа шла медленно и скучно, отчеты никогда не приносили ему радости. Кингсли то и дело бросал взгляд на папку, которую следовало отнести в архив. Она лежала чуть в стороне, терпеливо ожидала своей очереди. Закончив с кофе и одним из отчётов, он наконец притянул её к себе. Относить дело вслепую он не собирался. Во-первых, из профессионального упрямства, нужно же было знать что он несет. Во-вторых — из простого любопытства. Ему было интересно, как именно работают его коллеги. До сих пор он в основном занимался отчётами и описанием мест преступлений, и притом почти исключительно на магловской стороне. На магические выезды его пока не ставили. Были ли отличия? Подход к описанию места преступления? Иные формулировки? Акценты на что-то конкретное? Он еще учился и ему хотелось видеть примеры работы старших коллег. Он открыл папку. На первый взгляд всё выглядело до банальности просто. Найден утонувший маг в реке. Следов борьбы нет. Признаки сильного опьянения. Судя по описанию — выпил, оступился, упал в воду и захлебнулся. И всё же мысль мелькнула почти сразу: Почему он не использовал магию? Кингсли нахмурился, пролистывая дальше и тут же наткнулся на пометку. Оказалось, этот вопрос уже поднимали. В отчёте значилось, что палочки при погибшем обнаружено не было. Предполагалось, что она либо уплыла по течению, либо была забыта где-то раньше, либо потеряна в состоянии опьянения. Ситуация, увы, не редкая. Волшебники по пьяни умудрялись наделать много странных и опасных вещей. Иногда даже оказывались в другой части страны, случайно трансгрессировав — и не всегда удачно. Иногда без палочки. Иногда без воспоминаний. Иногда частично. Он пролистал дело дальше. Структура была знакомой, почти зеркальной той, по которой работал он сам: Информация о жертве (если личность установлена). Описание тела. Описание места происшествия. Результаты экспертизы. И в конце — предполагаемая, а зачастую уже подтвержденная причина гибели. Практически слово в слово по тому же принципу, по которому работал и он сам. Кингсли закрыл папку, поднялся и понёс дело в архив. По дороге он снова открыл её, машинально перелистывая страницы, и всё больше хмурился. Что-то его цепляло. Не факт. Не формулировка. Не отсутствие палочки. Скорее ощущение — тонкое, неприятное, будто он прошёл мимо важной детали и не смог сразу понять, какой именно. Дойдя до двери архива, Кингсли вежливо постучал и вошёл внутрь. Помещение было просторным и строгим. Прямо перед ним тянулся длинный рабочий стол, за которым обычно принимали и регистрировали дела. За столом, словно стены, поднимались ряды высоких шкафов. С одной стороны хранились папки с делами, аккуратно промаркированные и рассортированные по годам и категориям. С другой — коробки с уликами: опечатанные, с потускневшими печатями, некоторые явно не открывавшиеся десятилетиями. Коридоры между полками тянулись так далеко, что казалось, им нет конца, взгляд терялся в ровных линиях шкафов, уходящих в полумрак. — Доброе утро, — сказал Кингсли. За столом стояла рыжеволосая женщина — Марта, его коллега. Она подняла голову и дежурно улыбнулась. — Привет, Кингсли. Он передал ей папку. Марта бегло взглянула на обложку и вздохнула: — Ох… еще один погибший. Что-то в её тоне удержало его на месте и заставило не уходить сразу, а всё-таки поинтересоваться: — Скажи, — спросил он после паузы, — в последнее время подобные дела часто к вам поступают? Я имею в виду… случайные смерти. Марта задумалась, перебирая бумаги, затем пожала плечами: — Они всегда были, — ответила она. — Но в последнее время и правда участились. Как будто мир сошел с ума. Она подняла глаза и добавила тише: — В целом преступность за последние годы выросла. Кингсли согласно кивнул. То же самое он не раз слышал и от коллег. Он помнил, как те жаловались, что за последние пару лет объём работы вырос в разы. Особенно же добавляли хлопот проблемы у маглов, именно из-за них заметно увеличилась нагрузка и без того перегруженных отделов. Он поблагодарил Марту, развернулся и сделал шаг к выходу. Но ощущение не отпускало. Что-то продолжало зудеть где-то на краю сознания, мысль, которую он никак не мог ухватить. Кингсли вышел из архива и направился обратно. Работа ждала, нужно было подготовить остальные отчёты по собранным доказательствам. Он дошёл до своего стола, остановился и замер, глядя в пустоту. Несколько секунд просто стоял, прокручивая мысли… и вдруг вскинул голову, словно что-то в его голове наконец встало на место. Вот оно. Кингсли дёрнулся было обратно в сторону архива, но резко притормозил. Вместо этого выдвинул ящик стола и достал плитку шоколада с орехами. Эту шоколадку он таскал с собой ещё с с тех самых пор, когда её сунули ему в руки в благодарность за помощь коллеге. Сладкое он не любил, поэтому плитка просто перекочёвывала вместе с ним из отдела в отдел. Каждый раз он собирался отнести её домой… и каждый раз забывал. Срок годности, к слову, ещё не истёк. Кингсли взял шоколад, направился к аппарату, налил в стаканчик ароматный кофе и только после этого снова пошёл к архиву. Марта всё так же стояла за столом. Он молча протянул ей кофе. Девушка удивленно моргнула, потом широко улыбнулась. — Ого… Это за что? Кингсли усмехнулся и вытащил из-за спины ещё и шоколадку. — Да ты волшебник, Бруствер! — рассмеялась она, принимая подарок. Она явно порадовалась, но уже через секунду прищурилась — слишком опытная, чтобы не заметить подвох. — Ладно, — сказала она, — говори. Что тебе нужно? — Прости, — спокойно ответил Кингсли, — знаю, что только что принёс дело… но не могла бы ты дать его мне ещё раз? Марта даже не удивилась. — Без проблем. Она просто взяла папку со стола и протянула ему. — Я всё равно ещё не успела внести его в систему. Оно так и лежало здесь. Кингсли принял дело, кивнул в знак благодарности. Он открыл папку и пробежался глазами по тексту уже внимательнее, не скользя, а вчитываясь. Так - так.. Деятельность — рыбак. Не то.. Он перелистнул страницу дальше, к описанию тела. Раны, вернее их отсутствие, почти не привлекли его внимания — это как раз укладывалось в версию «несчастного случая». Но взгляд задержался на другом. На строении тела. Он перечитал строчку ещё раз. «На шее распалагаются характерные для расы полурусала — жабры.» Жабры. Кингсли замер. Вот оно. Вот что его тревожило с самого начала, не давая покоя, скребясь где-то на краю сознания. Как он мог утонуть, если у него были жабры? Раса получеловека — полурусала не тонет так, как обычные маги. Даже будучи пьяным. Даже потеряв ориентацию. Даже упав в воду. Инстинкты срабатывают раньше, дыхание перестраивается, тело умеет выживать в водной среде. Кингсли почувствовал, как внутри поднимается холодное раздражение, смешанное с тревогой. Он резко пролистал страницы назад и вперёд, проверяя, не упустил ли он еще чего-то важного: наличие ядов, следы оглушающих чар, следы связывания, вмешательства в дыхательные пути. Ничего. Никаких ран, никаких заклинаний, зафиксированных экспертами. Никаких следов борьбы. Он медленно закрыл папку и опёрся ладонью о край архивного стола, чувствуя, как в голове выстраивается цепочка мыслей, от которой становилось не по себе. Это уже не выглядело как случайная смерть. Это выглядело как замаскированное про случайность убийство. Либо он чего-то не знает? Что-то опускает? Почему его коллеги проигнорировали расу жертвы? Случайно упустили эту деталь из-за усталости или.. умышленно? И тут в сознании всплыли слова Марты. «В последнее время смертей стало больше…» И жалобы коллег. И пожары. И люди в балахонах. Сколько таких дел прошло через архив за последние месяцы? Сколько раз в отчётах стояло удобное слово «несчастный случай»? Утонул. Сгорел. Пропал. Не повезло. А если это лишь верхушка? А если многие из этих «случаев» на самом деле были чем-то совсем другим? А что, если, сосредоточившись на преступлениях на стороне маглов, они упускают другие — скрытые, не такие очевидные, но уже здесь, у них под носом.. Кингсли медленно выпрямился, ощущая, как по спине пробегает неприятный холодок. Мысли закручивались, одна цеплялась за другую, выстраивая тревожную, но пока ещё слишком зыбкую картину. Или я просто начинаю видеть заговор там, где его нет? Хватаюсь за теории, потому что устал и не высыпаюсь? Кингсли вернул Марте папку с делом и, поблагодарив её кивком, вышел из архива. Дверь за его спиной тихо закрылась, и знакомый гул отдела снова накрыл его с головой. По дороге к своему столу Кингсли почти столкнулся с Даниэлем Кроуфордом — коренастым магом с вечно растрёпанными волосами и лицом человека, который живет на одном кофеине и злости. Тот самый, что всучил ему папку. Даниэль шел навстречу, на ходу стряхивая крошки от ватрушки с мантии. — Ну что, Бруствер, избавился от макулатуры? — бросил он, даже не замедляясь. — Сдал, — Кингсли остановился, вынуждая коллегу тоже притормозить. — Но я просмотрел материалы. Там есть одна странность. Даниэль нехотя замер. По его лицу пробежала тень — так смотрят на человека, который собирается задержать тебя на работе еще на пару часов. — Что еще? — он тяжело вздохнул. — Давай короче, Кингсли. Я хочу увидеть свою кровать раньше, чем снова сядет солнце. Кингсли заговорил спокойно, взвешивая каждое слово: — Погибший — полурусал. В протоколе осмотра указаны жабры. Как он мог утонуть в реке, Даниэль? Его организм должен был переключиться на автономное дыхание в ту же секунду, как он оказался под водой. Он ожидал замешательства. Но Кроуфорд лишь раздраженно фыркнул, закатив глаза к потолку. — Мерлин, ну конечно, — язвительно протянул он. — Очередной выпускник с отличием. Ты теорию-то из головы выкинь и посмотри на практику. Наличие жабр не делает тебя бессмертным. Он был в стельку пьян — раз. Он мог захлебнуться собственными рвотными массами еще до того, как коснулся воды — два. Инстинкты у полукровок в отключке, если мозг залит дешевым огневиски. Кроуфорд сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Кингсли: — Или ты думаешь, что ты за пять минут в архиве разглядел то, что пропустила группа выезда? У нас завалы, парень. Если на теле нет «Авады» или следов проклятия, а пахнет от него как от бочки со спиртным — это несчастный случай. Конец истории. — Но экспертиза не зафиксировала воду в легких, которая бывает при... — начал было Кингсли. — А она и не должна была! — перебил Даниэль. — Потому что это бытовой «утопец», а не заговор Гриндевальда. Не ищи черную кошку там, где просто воняет рыбой. В этот момент к ним подошёл начальник отдела — Гарольд Финч. Невысокий маг с начинающей седеть шевелюрой и тяжёлым взглядом человека, который слишком долго работает без выходных. — Чего застряли? — буркнул он. — Кроуфорд, ты еще здесь? — Да вот, — Даниэль кивнул на Кингсли, не скрывая усмешки. — Наш новичок решил, что он единственный, кто умеет читать протоколы. Учит меня работать. Финч перевел взгляд на Кингсли. В его глазах не было злости, только бесконечная, свинцовая усталость. — Бруствер, послушай меня, — Финч подошел ближе. — Самодеятельность — это похвально в академии или школе. Но здесь у нас горят кварталы. Если дело закрыто — оно закрыто. У нас нет ресурсов на то, чтобы перепроверять каждый чих пьяного полукровки. Значит он в курсе деталей этого дела. — промелькнуло в голове у Кингсли. Начальник положил тяжелую ладонь Кингсли на плечо и сжал его чуть сильнее, чем требовалось. — Наш приоритет — поджоги. Магловская сторона. Понимаешь? Там люди гибнут семьями, а не по одному пьяному рыбаку в речке. Занимайся тем, что тебе поручено, и не трать время на «необычные случаи». Кингсли проводил взглядом Финча и Кроуфорда. Гул в отделе не утихал, но для него он стал словно белым шумом. Он понял главное: приоритеты отдела продиктованы не истиной, а удобством. А удобство — плохой союзник для правосудия. Подождав, пока коллеги разойдутся, Кингсли в третий раз за день направился к архиву. Марта всё еще была на посту. Шоколадка была вскрыта, от плитки осталась едва ли половина. Кофе и сладкое сделали своё дело: её плечи расслабились, а на губах играла уже не дежурная, а вполне искренняя улыбка. Увидев Бруствера, она удивленно вскинула брови. — Неужели добавки принес? — пошутила она, но тут же осеклась, заметив его взгляд. Кингсли не улыбался. Он подошел к стойке, и в полумраке архива его фигура показалась Марте неожиданно массивной и суровой. — Мне нужны дела за последние два года, — сказал он негромко. — По всем смертям, которые были классифицированы как несчастные случаи или закрыты за отсутствием состава преступления или доказательств. Марта замерла со стаканчиком в руке. Улыбка медленно растаяла. — По всем? — переспросила она, понизив голос до шепота. Кингсли добавил: — По всем, Марта. И с магловской стороны, и с магической. Она поставила стаканчик на стол. Теперь она смотрела на него не как на коллегу-новичка, а с какой-то смесью тревоги и любопытства. — Кингсли… ты хоть представляешь, какой это объем? Это сотни папок. Ты утонешь в них раньше, чем найдешь какую-то зацепку. И главное — зачем тебе это? Она обвела рукой стеллажи, уходящие в бесконечную темноту. — У меня здесь всё по полочкам, порядок идеальный, и потому я без проблем все подготовлю, но это кладбище, Бруствер. Ты уверен, что хочешь ворошить старые кости? Кингсли чуть заметно усмехнулся одними уголками губ. — Мне нужно какое-то чтиво перед сном, — ответил он. Марта смотрела на него прищурившись. — Только ради этого? — в её взгляде читалось сомнение, почти укор. — Не слишком убедительно, Кингсли. Ты ведь только что от Финча, верно? Он не ответил, и это молчание было красноречивее любых слов. Марта вздохнула, поправила выбившийся рыжий локон и решительно притянула к себе журнал выдачи. — Ладно. В конце концов, развлечений в этом месте и правда немного. А ты мне нравишься, Бруствер. Ты вежливый. И шоколад у тебя приличный. Она кивнула в сторону дальних рядов, где в тени прятались серые корешки папок. — Зайди в конце рабочего дня. Я соберу первую тележку. Но учти: если Финч узнает, что ты копаешься в архивах вместо отчетов по поджогам, я скажу, что ты просто очень амбициозный дурак, который решил выучить всю историю отдела. — Договорились, — Кингсли благодарно кивнул. Он развернулся к выходу. Дверь архива мягко закрылась за его спиной, отсекая тишину хранилища от суеты рабочего зала. Он шел к своему столу, чувствуя, как внутри ворочается тяжелое, холодное предчувствие. Назад пути не было. Теперь он либо найдет систему в этом хаосе смертей, либо окончательно испортит карьеру, так её и не начав. Но жабры мертвеца не давали ему выбора. Его ждет много работы.