Глава 100. Короткий визит и длинная прогулка

Домик профессора по уходу за магическими существами жил своей собственной, дикой жизнью. За тонкими стенами доносились крики, стрекот и щелканье. Кто-то возмущенно шипел, кто-то требовательно вскрикивал, а где-то в глубине вольеров раздавался глухой, утробный рёв. Все эти звуки сливались в странную, но уже почти привычную для школы какофонию — в конце концов, от подростков порой шума бывает куда больше, чем от зверей. Запахов, к счастью, не ощущалось, чары надёжно удерживали их внутри, оставляя снаружи лишь чистый воздух с едва уловимым, травянистым оттенком зелий. Внутри домик напоминал одновременно класс и уютную берлогу: аккуратные парты соседствовали с полками, заставленными склянками, а чуть поодаль стояло глубокое кресло профессора, пузатый чайник и стопки исписанного пергамента. Петунья стояла посреди этого странного уюта, сжимая мантию, в которую до этого была завёрнута Плюшка. — Вижу, вижу… — приговаривала профессор Реддоу, медленно водя палочкой над Плюшкой. Сова сидела на столе, не сопротивляясь. Кончик палочки мягко пульсировал золотистым светом, а где-то за стеной в этот момент раздался резкий визг, видимо, кто-то из подопечных профессора затеял в это время территориальный спор. Профессор Реддоу убрала палочку, сняла громоздкие диагностические очки и уперла руки в бока. — У твоей совы депрессия. Слова прозвучали буднично. Петунья стояла, судорожно сжимая ткань мантии, и непонимающе уставилась на профессора. — Как?.. Что? Это серьезная болезнь? — Депрессия, — спокойно повторила Реддоу. — Состояние апатии. Общий внешний вид, отсутствие радости от угощений и любимых вещей, нехватка сил и желания выполнять обыденные действия. Всё это указывает именно на эту хворь. Петунья сжала мантию ещё сильнее, пальцы побелели. — Так… она не умрет?.. — почти шепотом спросила она. В глазах против воли защипало. — Под моим присмотром — нет, — уверенно ответила профессор. — Я дам ей укрепляющий настой. Но перед тобой стоит задача посложнее: понять и устранить причину её тоски. — Но… я не знаю, в чём причина, — растерянно заговорила Петунья, а потом затараторила. — Может, ей одиноко в совятне? Мне перенести её к себе в комнату? Чтобы она жила со мной? Хотя… ей там, наверное, будет тесно. И окна выходят на озеро, ей даже не полетать… может носить её каждый день на улицу для охоты?.. — Не думаю, что проблема в этом, — покачала головой профессор. — Совы не живут стаями, как, скажем, воробьи или скворцы. И раздельное проживание с хозяином не должно было вызвать такой реакции. — Тогда что?.. — тихо спросила Петунья. Она подошла ближе и осторожно провела ладонью по перьям Плюшки. Птица чуть шевельнулась, едва заметно прижимаясь к руке, будто узнавая знакомое тепло. — Подумай, — мягко сказала профессор. — Когда она была наиболее счастливой? Петунья нахмурилась, перебирая в памяти события последних месяцев. — Когда летала на охоту, когда видела меня… — Петунья перечисляла. — И летом… Она почти не сидела на месте. Постоянные письма, посылки, поручения. Она выглядела такой гордой, когда приносила ответ… Мысль начала складываться сама собой. Этим летом Плюшка была сердцем их с сестрой переписок. Каждое письмо Петуньи и Лили к Северусу, Алисе или Мэри было для совы миссией чуть ли не государственной важности. А теперь… теперь все, кому девочки писали, были здесь, в замке. Потребность в письмах отпала. Плюшка внезапно стала не у дел. Петунья поделилась этой догадкой с профессором. — Вероятнее всего, да, — кивнула профессор. — Магические спутники часто перенимают черты характера своих владельцев. Так работает связь. Если ты не можешь сидеть без дела и постоянно ищешь занятие, а ты, насколько я могла убедиться в прошлом году, именно такая, то и твоя сова, скорее всего, похожа на тебя. — Но в прошлом году всё было нормально, — возразила Петунья, поглаживая сову под клювом. — Плюшка была самой обычной, хотя письма тогда тоже не приходили. Петунья вздохнула, поглаживая подставленный подбородок совы. — Почувствовав свою важность и нужность этим летом, она уже не может просто вернуться к прежней жизни, — продолжила она. — Но мы с тобой проверим, верна ли эта догадка. — Но как мне это исправить? — спросила девочка. — Сейчас мне некому писать! Все адресаты теперь обедают в одном зале со мной. — Тебе не обязательно отправлять почту в привычном смысле, — улыбнулась Реддоу. — Проси её приносить мелкие вещи: интересные камешки с берега, шишки из леса, веточки. Давай ей поручения. Главное — чтобы она чувствовала, что выполняет свою роль, что она — твой помощник. Петунья кивнула, не отрывая взгляда от Плюшки. — Я так и сделаю. — Вот и славно. А пока пусть она побудет у меня до понедельника, — добавила профессор. — Я стабилизирую её эмоциональный фон и немного подтяну физические силы лекарствами. — Спасибо вам большое, — искренне сказала Петунья, а потом посмотрела на любимицу и наклонившись к ней прошептала. — Прости меня, Плюшка. Прости, что не заметила сразу. Я исправлюсь, обещаю. Сова в ответ слабо щелкнула клювом и прикрыла глаза от ласковых почесываний. Она выглядела чуть менее безжизненной. Уже в дверях Петунья обернулась: — А… я могу приходить её навещать? — Можешь, — кивнула Реддоу. — Но ненадолго. Ей сейчас нужен покой и сон. Петунья кивнула и наконец позволила себе выдохнуть. Тяжелый ком в груди начал понемногу рассасываться, сменяясь планом действий в голове. Она найдет для Плюшки работу, даже если Петунье придется завалить всю комнату гербарием и коллекцией камней.

***

Петунья, тихо кряхтя, пыталась натянуть на себя мантию. После вчерашней тренировки тело всё ещё отказывалось сотрудничать: тянуло плечи, ныло под рёбрами, а каждое движение отзывалось неприятной тяжестью. Вчера на эмоциях из-за волнения, она переборщила с интенсивностью занятия. Единственное, что радовало, — сегодня была суббота. А значит, долгожданные, буквально выторгованные выходные от тренировок с Вивьен. Сама Вивьен в этот момент живописно раскинулась на кровати, заняв всё доступное пространство, и мирно похрапывала. Всю ночь она колдовала над палочкой, Петунья даже не знала, в котором часу та погасила свет. Но по рабочим очкам-артефактам, всё еще нелепо торчащим у нее на лбу, было ясно: мастер уснула на месте боя, едва коснувшись подушки. Во сне Вивьен выглядела безоружной и по-детски домашней. Она до странного напоминала Петунье Лили в те редкие моменты, когда та спала без задних ног, заваленная книгами и вещами, совершенно не заботясь о приличиях. Петунья и сама проспала дольше обычного. Она неспешно собиралась, предвкушая поход к Плюшке — эта мысль была единственным светлым пятном в тумане мышечной боли. Внезапно в дверь коротко постучали. Петунья замерла, натягивая рукав, а затем осторожно приоткрыла створку. На пороге стояла девочка с занесенным для второго удара кулаком. Увидев лицо гостьи, Петунья на мгновение растерялась. Это была её бывшая соседка. Одна из тех, кто в прошлом году активно выживал её из комнаты. Имя, как ни странно, не вспоминалось. Общение с Вивьен, кажется, действительно пагубно сказывалось на её памяти. — Тебя там ждут, — бросила девочка. Петунья моргнула. — Кто?.. — растерянно переспросила она. Бывшая соседка тем временем внимательно вглядывалась внутрь комнаты, явно пытаясь понять, не занимается ли все еще Петунья какими-нибудь подозрительными делишками. Её взгляд задержался на Вивьен. Петунье вдруг пришло в голову, как быстро они потребовали бы выгнать Вивьен из комнаты, если уж на неё саму отреагировали так резко. Впрочем, была вероятность, что Вивьен сама сумела бы выкурить их оттуда первой. Петунья щелкнула пальцами перед самым носом бывшей соседки, возвращая ту в реальность. Девочка вздрогнула и отступила на шаг. — Что? А… — она тряхнула головой. — Тебя там ждет парень. Возле входа в гостиную. Она окинула Петунью оценивающим, почти ревнивым взглядом. В нем проскользнула неожиданная нотка — не то досада, не то вынужденное уважение. Петунья нахмурилась. «Парень»? Кто это мог быть? Джеймс с каким-нибудь поручением от Лили? Сириус? Или кто-то из тех игроков, кого она латала на поле? Она уже собиралась задать ещё вопрос, когда девочка тихо, почти себе под нос, добавила: — И как только смогла такого привлечь… Не дожидаясь ответа, она круто развернулась и зашагала прочь, взметнув полы мантии. Петунья обескураженно смотрела ей вслед. — Это ещё что было?.. — пробормотала она себе под нос. Гадать не имело смысла. Она кое-как справилась с непослушной мантией, проверила карман, заветное угощение для Плюшки было на месте, и вышла из комнаты, аккуратно, чтобы не разбудить Вивьен, притворив за собой тяжелую дверь. По дороге Петунья лихорадочно перебирала варианты. Судя по тому, что гостя не пустили внутрь гостиной, это был кто-то с другого факультета. Она машинально переставляла ноги, морщась от прострелов в мышцах, пока на половине пути её не прошиб холодный пот от озарения. Она резко затормозила. А в следующую секунду ускорилась так, будто за ней гнался соплохвост. — Ну конечно… — выдохнула она, чувствуя, как краснеет от стыда. — Как я могла забыть?! Она же обещала Адаму встретиться в субботу, чтобы вместе пойти в Хогсмид. Петунья почти бежала, насколько позволяли ноющие связки. Вынырнув из-за входной двери, она сразу увидела его. Адам стоял у стены, прислонившись плечом к каменной кладке. На нем была простая куртка и шарф вместо школьной мантии, и выглядел он так, будто подпирал эту стену уже целую вечность. Заметив её, он выпрямился, и на его лице расцвела открытая улыбка. — Привет. Петунья замерла перед ним, тяжело дыша. Скрывать правду или юлить не было смысла, поэтому она выпалила всё сразу: — Адам, прости… Ради всего святого, прости. У меня не получится пойти в Хогсмид. Улыбка на его лице медленно погасла. — Что-то случилось? — в его голосе прозвучала не обида, а искренняя тревога. Петунья судорожно кивнула. — Моя сова. Она заболела, и я… я должна навестить её у профессора Реддоу. Это не терпит до понедельника. — Всё настолько плохо? — Сейчас ей уже лучше, — поспешно добавила она, — но я не смогу спокойно гулять по деревне, зная, что не видела её сегодня. Мне нужно убедиться, что она идет на поправку. Адам кивнул, принимая объяснение. Он старался держаться бодро, но Петунья видела тень разочарования в его глазах. Петунья могла понять его чувства, у них все никак не получалось погулять и нормально встретиться. И вот опять. Её кольнуло чувство вины. Она ведь действительно совсем забыла об их встрече. Не специально, просто неделя была такой… загруженной. А вчерашние события вообще заставили ее забыть о любых планах. — Прости, — повторила она тише, глядя на носки своих туфель. — Я правда не хотела, чтобы так вышло. Она помолчала секунду, борясь с неловкостью, и вдруг решилась: — Слушай. Если хочешь… ты можешь пойти со мной к профессору. А потом мы могли бы просто погулять по замку или спуститься к озеру. Она уже произнесла это и тут же спохватилась, чувствуя, как глупо это звучит: — Хотя… это, наверное, смертная скука по сравнению с Хогсмидом. Наверное, тебе лучше пойти с друзьями. Она подняла на него взгляд, ожидая отказа. Но Адам неожиданно улыбнулся. — Вообще-то… — сказал он, — мне это подходит. И, помедлив, добавил: — Я рад, что ты не просто всё отменила. Петунья моргнула, удивлённая. А потом почувствовала, как внутри немного отпускает — будто тяжесть стала меньше. — Тогда… пойдём? — спросила она. Они шли рядом, и Хогвартс вокруг жил своей субботней жизнью. По коридорам носились стайки младшекурсников — шумные, возбужденные, будто им выдали двойную порцию бодрящего зелья. Старшекурсников почти не было видно, судя по всему, большинство уже ушло в Хогсмид, и замок казался одновременно оживленным и странно притихшим. — Как ты сходила в Хогсмид в прошлые выходные? — спросил Адам, оглядывая гобелены. — Это ведь был твой первый выход за пределы школы? «Не совсем первый», — мелькнуло у Петуньи в голове, перед глазами на миг всплыла Визжащая хижина и битва на озере, но она быстро отогнала эти воспоминания. — Неплохо, — ответила она, тщательно подбирая слова. — Непривычно. Шумно, много людей, но интересно. Мы заглянули в пару лавок, погуляли... В целом, мне понравилось. Про Алису и её внезапный побег она умолчала. — А у тебя как прошли выходные? — спросила она в ответ. — Я так и не выбрался из замка, — признался Адам. — Меня попросили помочь когтевранцам с подготовкой к отбору в команду. Пара ребят сами подошли, пришлось натаскивать. — И как успехи? — Есть толковые, — он пожал плечами. — Но работы еще непочатый край. Они как раз сворачивали в галерею, когда в них чуть не вписался первокурсник, летевший сломя голову. Петунья даже испугаться не успела — Адам среагировал мгновенно. Он перехватил мальчишку за шиворот одной рукой, удержав его в воздухе, точно провинившегося котенка. — Осторожнее, марафонец, — спокойно сказал он, ставя того на ноги. Первокурсник что-то пискнул, испуганно кивнул и испарился в конце коридора. Петунья моргнула. — Ты… очень ловко это сделал. — Привычка, — усмехнулся он. — На поле постоянно приходится вылавливать сокомандников из самых невероятных положений. Они вышли из замка и свернули в сторону домика профессора по уходу за магическими существами. Шум немного стих, уступив место отдалённым крикам животных. — А как ты вообще начал заниматься квиддичем? — спросила Петунья. — Как-то само вышло. Родители решили, что мою энергию нужно направить в мирное русло, и как только я научился твердо стоять на ногах, купили мне детскую метлу. — Он рассмеялся. — Правда, хаоса в доме от этого только прибавилось. Я сбивал люстры и сеял панику везде, где пролетал. Петунья невольно улыбнулась, представив маленького Адама-разрушителя. — Потом интерес угас, но в прошлом году вернулся с новой силой. Родители были рады что я чем-то занят. — Кажется, они у тебя замечательные. Я видела их на платформе. — Родители как родители, — пожал он плечами. — Спорят, ворчат, иногда гордятся. Всё как у всех. Петунья на секунду задумалась. «Далеко не у всех», — подумала она, но вслух ничего не сказала. — Я тебя тоже видел на платформе, — вдруг добавил он. Петунья приготовилась услышать что-то о своей семье, но следующий вопрос застал её врасплох: — А тот парень, что стоял рядом с тобой… Твой знакомый? Кажется он из семьи Блэк. Она даже замедлила шаг. Вот уж действительно неожиданно. Речь судя по всему шла о Сириусе. Она неуверенно кивнула. — Да… его, наверное, можно считать другом, — сказала она. Собственный голос показался ей каким-то неуверенным. Ей всегда было сложно определять отношения. С Алисой, с Северусом, со всеми. А вдруг она считает человека другом, а он — нет? Это ведь ужасно неловко. Вот бы существовал мир, где люди просто говорили: «Теперь ты мой друг» — и всё становилось понятно. Домик профессора уже показался впереди. — Другом? — переспросил Адам, в точности повторив её сомневающуюся интонацию. — Наверное, да, — честно ответила Петунья. — Я… только начинаю обзаводиться друзьями. И пока к этому привыкаю. Адам кивнул. На мгновение уголок его губ дрогнул, в глазах мелькнуло какое-то странное выражение, которое Петунья не успела разгадать, он быстро отвел взгляд. Крики животных становились всё громче. — Друзья — это здорово, — произнёс он после короткой паузы. Петунья кивнула, соглашаясь, и, чтобы поддержать разговор, осторожно спросила: — А ты? У тебя, наверное, полшколы в друзьях? Адам чуть замедлил шаг, и на его лице мелькнула тень смущения. — На самом деле… — он задумался, глядя на свои ботинки, — я бы не сказал, что сдружился с кем-то настолько близко. Знакомых — десятки. Но тех, кого я бы назвал другом без колебаний…нет. Петунья удивлённо вскинула брови. Вокруг Адама вечно роились люди: девчонки, команда, шумные компании Когтеврана. Он казался эпицентром социальной жизни. — А как же твоя команда? — осторожно спросила она. Он лишь слегка повёл плечом. — Мы почти не общаемся на обычные темы. Мы все разного возраста, разные интересы и пришли в команду в разное время. Я вообще новичок, попал в команду только в прошлом году. В его голосе не было обиды. И даже сожаления, скорее констатация факта. Петунья посмотрела на него внимательнее. Он действительно не выглядел человеком, которого это гложет. Но почему-то ей вдруг захотелось что-то сказать. — Знаешь, мы могли бы… — начала она. Но её голос утонул в резком, оглушающем рёве. Они подошли к домику профессора Реддоу, и сегодня вольеры буквально сходили с ума. Крики, визги, топот, хлопанье крыльев — казалось, все существа разом решили высказать своё недовольство. Видимо, в выходной они не успели растратить энергию с учениками и теперь компенсировали это как могли. Петунья даже зажала уши ладонями. Адам поморщился, прищурившись от гвалта. — Да замолчите вы уже, проглоты! — раздался зычный голос профессора. Реддоу вышла из загона с пустым ведром, выглядя изрядно помятой. Не заметив ребят, она поставила ведро на землю, выудила из кармана рабочих штанов старую трубку и закурила её. Лёгкий дымок тут же поплыл в воздух. Петунья и Адам удивленно застыли на месте. Профессор с видимым наслаждением затянулась и выпустила в воздух цепочку дымных колец. К изумлению Петуньи, следом за ними она выдула из трубки крошечных призрачных нюхлей. Зверьки, сотканные из дыма, принялись азартно прыгать сквозь кольца, кувыркаясь и беззвучно фыркая. — Ого… — вырвалось у девочки. Казалось, в таком шуме её невозможно было услышать, но профессор всё же заметила ребят. Она резко закашлялась, и дымные нюхли вместе с кольцами тут же исчезли.Трубка дрогнула в руке, и из нее прямо на сухое сено, под ноги, вывалился тлеющий табак. — Ох, чёрт… — пробормотала профессор. Она попыталась затоптать его сапогом, потом опомнилась, выхватила палочку и коротким пассом потушила зарождающийся пожар. Выпрямившись, она поправила растрепанные волосы и, не моргнув глазом, заявила: — Можете не верить, но это была ингаляция, лекарство. Петунья и Адам синхронно закивали. — Конечно, профессор. Без сомнений, — хором отозвались они. — Ну что… пришла проведать свою подопечную? — обратилась профессор к Петунье. Тон её стал заметно спокойнее, будто весь предыдущий хаос с пожарам, трубкой и ревущими вольерами был для неё чем-то вроде утренней зарядки. Петунья кивнула. — Ну, идём. Профессор повела их внутрь. Звуки вольеров постепенно остались снаружи, приглушенные стенами, в помещении стало тише — не идеально, но терпимо. Плюшка обнаружилась на отдельной жердочке, явно выбранной с особым вниманием: подальше от сквозняков, рядом с до блеска отмытой поилкой. Сова спала, нахохлившись и превратившись в пушистый шар. Петунья невольно улыбнулась. Плюшка выглядела несравненно лучше: перья снова обрели здоровый блеск, а тело больше не свисало безвольной куклой. Она спала так крепко, что даже не вздрогнула, когда они подошли ближе. «Конечно… — мелькнуло у Петуньи. — Белый день на дворе. На что я рассчитывала?» Адам тем временем осторожно оглядывался, стараясь не задевать локтями склянки на полках. Он двигался почти бесшумно, словно опасался, что любое неосторожное действие разбудит сову или еще кого-то из подопечных. — Лекарство сотворило чудо, — тихо проговорила Петунья, не сводя глаз с совы. — Согласна, — отозвалась профессор. — Но ты ведь помнишь наш уговор, верно? Симптомы мы сняли, но причину лечить тебе. Петунья серьезно кивнула. Она уже составила в голове целый список «важных поручений» для Плюшки, от поиска редких трав до доставки записок в пределах одной комнаты. Внезапно сверху раздалось резкое шипение. Петунья вздрогнула и вскинула голову. На верхушке массивного книжного шкафа, припав к самому краю, сидела Тучка. Чёрная пушистая кошка буквально прожигала компанию янтарем своих глаз. Уши прижаты к черепу, хвост нервно хлещет по бокам, всё тело — как натянутая тетива. — А, вот это чудовище, — невозмутимо сказала профессор. — Вчера ночью вскрыло окно и пробралось в дом. Невероятная наглость. — Это кошка моей сестры, — поспешно пояснила Петунья. — У неё… особые отношения с Плюшкой. — Это я уже поняла, — кивнула профессор. — Кошка ничего не украла и не испортила. Она просто взяла на себя функции надзирателя. Пару раз мне пришлось применять к ней заклинание остолбенения, потому что она не подпускала меня к больной ближе чем на три фута. Настоящая фурия. Петунья возмущенно уставилась на кошку. — Тучка, ты чего? — прошептала она. — Это же врач! Она спасает твою подругу! Кошка на слова не купилась. Она зашипела еще громче, припадая к шкафу и выпуская когти, которые с противным скрежетом вошли в дерево. В этом звуке слышалось уже не просто предупреждение, а обещание скорой и кровавой расправы. Петунье стало по-настоящему не по себе под этим взглядом. — Мда, — вздохнула профессор. — Бесполезно. Она защищает своего из стаи. Всех остальных воспринимает как угрозу. Она посмотрела на Петунью. — Так что сегодня свидание будет коротким. Уходить не хотелось, но вид готовой к прыжку Тучки был слишком убедительным. В любом случае Плюшка сейчас спала и девочка убедилась что той лучше. Она достала заранее приготовленное угощение и передала профессору. — Пожалуйста… передайте ей, когда проснётся. — Передам, — кивнула та. Под угрожающим взглядом Тучки они осторожно отступили к выходу и ретировались — медленно, стараясь не делать резких движений. Петунья оглянулась ещё раз, прежде чем дверь закрылась. Они отошли от домика Реддоу на приличное расстояние — туда, где гомон зверинца превратился в глухой, неразличимый фон. Здесь воздух снова стал чистым, а на уши больше не давило требовательное рычание. — Спасибо, что сходил со мной, — сказала Петунья искренне. — Да без проблем, — легко отозвался Адам, будто для него это и правда ничего не стоило. Она огляделась, прикидывая время. — В Хогсмид идти уже поздновато, — заметила она. — Пока доберемся — пора будет возвращаться к ужину. Так что… придется ограничиться окрестностями. — Тогда идем, — Адам на мгновение задумался, а потом его глаза блеснули. — Я покажу тебе одно секретное место. По дороге они болтали о всякой ерунде: о занудных эссе по Истории магии, о профессорах и о том, как внезапно усложнилась программа в этом году. Они уходили всё дальше от замка, туда, где тропинки сужались, зарастая высокой травой, а ученики встречались всё реже. Но всё же встречались. Несколько раз кто-то окликал Адама, кто-то просто здоровался на ходу. Были и редкие старшеклассники, и младшие, и не только с Когтеврана. Он отвечал всем — кивком, улыбкой, коротким словом. Было видно, что его знают. И что он им нравится. В такие моменты Петунья поймала себя на странном ощущении, будто она немного лишняя. Она тихо усмехнулась про себя, это слишком напоминало детство, когда они гуляли с Лили, и к той тянулись другие дети. А Петунья тогда чаще всего оказывалась где-то сбоку. Наконец они дошли до места. Это оказался небольшой участок, со всех сторон прикрытый деревьями и кустарниками. Здесь было живописно — мягкий свет, тишина, шелест листвы. Спокойно. Но Петунья не сразу поняла, что же в этом месте особенного. — И?.. — осторожно спросила Петунья, оглядывая живописные, но на первый взгляд обычные заросли. — В чем секрет? Адам посмотрел вверх, за кроны деревьев, и указал рукой на открытый лоскут неба. — Однажды я видел отсюда дракона, — сказал он. — На рассвете. Он пролетал прямо над этим местом. Петунья замерла. — Дракона? Настоящего? — переспросила она, недоверчиво сощурившись. Почти каждый ученик Хогвартса хоть раз клялся, что видел в небе дракона, но обычно эти истории начинались в лазарете после дегустации сомнительных зелий. Такие рассказы давно превратились в школьный фольклор: много шума и ноль доказательств. Петунья посмотрела на Адама с явным сомнением. — Эй! — он даже немного возмутился её скепсису. — Я серьезно! Он пролетал прямо над этим местом! Петунья хотела было возразить, но вовремя прикусила язык. «Мне ли не верить в невозможное?» — подумала она. Еще год назад она считала магию сказкой, а на той неделе видела фей в лесу. Почему бы и дракону не летать над Хогвартсом? От этой мысли по спине пробежал отчетливый холодок. Плечи непроизвольно дернулись. Если феи были милыми, то дракон в представлении Петуньи был летающей огнедышащей катастрофой. И наблюдать за такими катастрофами она предпочла бы с очень, очень почтительного расстояния. Но любопытство всё же пересилило страх. — А… как он выглядел? — спросила она. Адам мгновенно оживился, его глаза загорелись азартом. — Он казался золотым. Хотя, скорее всего, это просто солнце играло на чешуе, — он начал активно жестикулировать, показывая размах крыльев. — Но даже с земли он выглядел громадным. Мощным. Понимаешь, в нем чувствовалась такая сила, что воздух будто гудел… Петунья медленно кивнула, глядя в пустое синее небо. Она вдруг поняла, что подробности ей больше не нужны. Образа огромного золотого чудовища, от которого «гудит воздух», было более чем достаточно, чтобы она захотела вернуться под надежную защиту каменных стен замка. Она все же спросила, как он нашёл это место. — Просто бродил, — ответил Адам с легкой улыбкой. — Иногда полезно ходить без цели. Натыкаешься на вещи или места, которые иначе бы никогда не увидел. — Ты точно бы подружился с моей соседкой, — невольно заметила Петунья. — Она тоже считает, что лучшие пути — те, которых нет на карте. Адам лишь удивленно приподнял брови, но расспрашивать не стал. Они еще долго сидели на мягкой траве, болтая обо всём на свете. Оказалось, что Адам делит комнату с тремя парнями и искренне завидует Петунье, у которой всего одна соседка. Он в красках расписывал хаос в своей спальне и соседей, которым не мешало бы почаще вспоминать о существовании мыла. Петунья тактично умолчала о том, что Вивьен, вероятно, в одиночку способна создать беспорядок, превосходящий усилия четырех когтевранцев, всех вместе взятых. Обсудили и профессора Марлоу. Казалось новый преподаватель ЗОТИ умудрялся находить язвительные слова для каждого факультета, кроме своего родного Гриффиндора. Гриффиндорцев он обожал, а когтевранцев нет-нет да и называл «высокомерными снобами себе на уме». И где-то между обсуждением меню в столовой и грядущих матчей по квиддичу Петунья вдруг поймала себя на удивительно спокойной мысли: ей больше не было неловко. Пропало давящее ощущение, что она дерево, а не человек. День, проведенный вместе, будто стер все острые углы. И именно в этот момент он спросил: — Так что ты хотела сказать мне там, у Реддоу? Ты ведь так и не закончила фразу. Волнение вернулось мгновенно. Петунья вспомнила тот порыв — как предложение о дружбе уже дрожали на языке, но были прерваны ревом зверей. Сейчас момент казался менее подходящим, она вспомнила, сколько людей здоровалось с Адамом по дороге сюда. У него явно была сотня возможностей завести друзей поинтереснее, чем она. Но он ждал. Внимательно, не отводя взгляда. И Петунья решилась. — Может… ты хочешь быть друзьями? Он удивился, видимо ожидал чего-то другого. Несколько секунд молчал, разглядывая её, а потом сказал просто: — С радостью. У Петуньи словно камень с души свалился. Она расплылась в широкой улыбке. Вот оно! Как же легко дышится, когда вопросы решаются прямо. Больше не нужно гадать, кто ты для другого. Теперь всё ясно, четко, практически официально. — Я познакомлю тебя с Лили и всей компанией! — выпалила она на одном дыхании. — Они замечательные, я уверена, тебя примут как своего! Адам смотрел на неё, на эту внезапную радость, и тихо, почти неслышно, пробормотал себе под нос: — Можно начать и с друзей… Петунья этого не услышала. Они вышли из укрытого деревьями места, возвращаясь к дорожкам. — Хочешь ещё где-нибудь погулять?— предложил он. Петунья даже не успела задуматься, как со стороны замка к ним пулей мчался мальчишка в тренировочной форме Когтеврана. Он летел прямо на Адама, будто бык на красную тряпку. Петунья напряглась, ожидая столкновения, но парень резко затормозил, взметнув фонтанчик земли. — Адам, пожалуйста! — выпалил он, задыхаясь. — Ты мне нужен. Помоги отработать подачу, я тебя умоляю! Я не хочу подвести команду на первой же игре! Адам нахмурился, бросив быстрый взгляд на Петунью. — Я сейчас занят, Эрик. — Ну пожалуйста! — мальчик умоляюще посмотрел сначала на него, потом перевёл взгляд на Петунью, почти прося: ну скажи ему что-нибудь. Петунья вздохнула и сказала: — Ты можешь идти, — сказала она спокойно. — Потом ещё как-нибудь погуляем. Слова дались ей удивительно легко. Теперь, когда всё было обозначено, когда между ними не висело неопределённости, общаться с Адамом стало еще проще. — Ты правда не против? — уточнил он. — Конечно, иди, — кивнула она. Адам благодарно улыбнулся и, махнув рукой, пошел вместе с сокомандникам в сторону поля. А Петунья пошла в сторону Хогвартса. Шаги были лёгкими, мысли — ясными. И ей вдруг показалось, что этот день всё-таки получился именно таким, каким должен был быть.