Глава 101. Запечатлеться и опозориться

Петунья шла по коридору к Большому залу с непривычной лёгкостью в теле. Словно кто-то тайком заменил её конечности на что-то более функциональное, чем те отяжелевшие сосиски, которые у нее были после первых тренировок с Вивьен. Видимо, тело наконец привыкло к постоянным издевательствам. Рядом шагала сама виновница её физических страданий — Вивьен, как всегда невозмутимая и спокойная, словно она не заставляла Петунью каждое утро бегать так, будто за ними гонится разъярённый дракон. Они перенесли тренировки на улицу. Вивьен отыскала укромное местечко, где им никто не мешал и где можно было бегать, размахивать руками и ногами, не опасаясь случайно заехать соседке по голове. — Кажется, я наконец перестала разваливаться на части, — заметила Петунья, с удовольствием ощущая, как легко поднимаются ноги. Вивьен скользнула по ней оценивающим взглядом. — Хорошо. Значит завтра увеличим нагрузку. Петунья застонала. — Ты садистка. — Ты справишься, — невозмутимо ответила Вивьен, и в её голосе не было ни капли сомнения. Петунья хотела было возразить, но тут к ним, как по расписанию, пристроился ещё один спутник. Бенедикт, первокурсник-когтевранец и по совместительству кузен Вивьен, появлялся в их жизни с завидным постоянством последние пару недель. Мальчик смотрел на соседку с таким горящим обожанием, будто она была не просто старшей кузиной, а чем-то вроде живой легенды. Петунья уже привыкла к тому, что он увязывается за ними, задавая вопросы, которые казались невинными лишь на первый взгляд. На самом деле каждый из них так или иначе касался создания палочек — темы, о которой Вивьен предпочитала не распространяться и о чем Петунья не должна была знать. Петунья и Вивьен, разумеется, не распространялись о том, что Петунья знает секрет. И молчали. А Бенедикт каждый раз бросал на неё осторожные взгляды, пытаясь понять, не догадывается ли она о чём-то. Но девочка уже научилась делать непроницаемое лицо — одно из немногих полезных умений, которое она унаследовала от матери. — Вивьен, подожди! — выдохнул мальчик, догоняя их. — У меня есть вопрос. Вивьен даже не замедлилась. — Слушай, ты уже задал мне двадцать вопросов на этой неделе. — Двадцать три, — поправил он с гордостью. — Но этот важный! Петунья еле сдержала улыбку. Упорство мальчика было почти трогательным. Почти. Всё-таки куда больше он был просто доставучим. Бенедикт вцепился в рукав формы Вивьен, и та с тяжёлым вздохом остановилась. Оторвала его пальцы от ткани — по одному и просто сказала: — Говори. Мальчик просиял. — Я читал про обработку Чёрного Железного дерева. Там сказано, что собирать его нужно в его определённом возрасте. Но как понять, какой именно у него возраст? Петунья слушала краем уха, больше занятая тем, чтобы не врезаться в проходящих мимо студентов. Но вопрос зацепил её внимание. Она вспомнила уроки ботаники у магглов — там всё было просто. — Срубить и посчитать кольца, — сказала она почти автоматически. Оба из рода Оливандера резко обернулись к ней. Смотрели с одинаковым возмущением, брови сдвинуты, рты приоткрыты. И в этот момент Петунья отчётливо увидела фамильное сходство — то самое выражение презрения к очевидной глупости, которое, видимо, передавалось по наследству. — Конечно же нет! — воскликнула Вивьен с таким пылом, будто Петунья только что предложила сжечь Хогвартс дотла. Петунья подняла руки в защитном жесте. — Ладно, ладно. Я поняла. Вивьен развернулась к кузену, и её голос стал профессиональным, почти лекционным. — Есть специальное заклинание, которое указывает возраст растений. Но… — она подняла палец, и Бенедикт замер в ожидании. — В случае с Чёрным Железным деревом оно не подойдёт. Оно не любит магию. Реагирует на неё очень остро. — Тогда как? — Бенедикт подался вперёд, глаза горели. — Очки со специальным заклинанием. Они могут заглянуть под почву и оценить длину корней. Если длина достигает сорока футов, дерево достаточного возраста для сбора. Мальчик нахмурился, явно обдумывая что-то. — Но разве на очках нет магии? Как дерево на них не реагирует? Петунье тоже стало интересно. Она посмотрела на Вивьен, ожидая ответа. Вивьен закатила глаза с таким драматизмом, что Петунья едва не фыркнула. — Вас там вообще ничему не учат?! — возмутилась она, глядя на кузена. Бенедикт не смутился. Только покачал головой, жадно глядя на Вивьен, ловя каждое слово. — Очки — это артефакт, — объяснила Вивьен с нескрываемым раздражением. — Они не так фонят магией, как активные заклинания. Можно сказать, практически вообще не фонят. Идеально подходят для подобной работы. Она продолжила объяснять, и Бенедикт слушал, не моргая. Петунья шла рядом, пропуская мимо ушей технические детали, и думала о том, что Вивьен, несмотря на все попытки казаться отстранённой и незаинтересованной, на самом деле неплохой учитель. Терпеливый. По крайней мере с семьёй. Они уже подошли к входу в Большой зал, когда Бенедикт замолчал на полуслове. Буквально осёкся, будто в него выстрелили заклинанием немоты. Петунья проследила за его взглядом и увидела причину. У входа стоял Эдмунд, старший брат Вивьен. Высокий, с такими же каштановыми волосами, как у Вивьен, но с лицом, на котором застыло выражение постоянного недовольства. Сейчас он смотрел на младшего кузена с откровенным возмущением, а на Петунью, что удивительно, — с подозрением, будто она была шпионкой, пробравшейся в святая святых семьи Оливандеров. — Бенедикт, — его голос был ровным, но холодным. — Отойди от неё. Немедленно. Мальчик сжал кулаки. — Нет. Вивьен тихо цыкнула — скорее из раздражения, чем из поддержки. Судя по всему, она была бы рада избавиться от навязчивого родственника не меньше, чем этого хотел ее брат. Эдмунд нахмурился сильнее. — Я не спрашивал твоего мнения. Если у тебя есть вопросы, обращайся ко мне. Бенедикт шагнул вперёд, и в его голосе прозвучала неожиданная твёрдость. — Я предпочёл бы её! Она лучшая в нашей семье! Уникум! Никто так хорошо не разбирается в разных областях и не такой талантливый, как Вивьен! Петунья была ошарашена подобным запалом мальчика. Эдмунд побледнел. Его лицо исказилось — смесь ярости и чего-то ещё. Обиды? Зависти? Но Бенедикт, уже не мог остановить поток слов, продолжил: — Это правда! Она знает больше, чем ты когда-либо узнаешь! И ей не нужна была помощь семьи, чтобы— Эдмунд выхватил палочку и ткнул ею в сторону кузена. Рот Бенедикта захлопнулся, и он схватился за губы, пытаясь что-то сказать, но они слиплись и не издавали ни звука. — Я же сказал, заткнись, — прошипел Эдмунд, и в его голосе прорвалась неприкрытая злость. — Не болтай лишнего! Он развернулся к Вивьен, и его взгляд был полон яда. — Ты всегда была любимицей. Всегда. Даже когда отказалась от семьи, от традиций, от всего, что нам дорого. И всё равно они смотрят на тебя как на… — он запнулся, сжав кулаки. — Как будто ты лучше всех нас. Вивьен, до этого молчавшая, медленно подняла взгляд. И в её глазах вспыхнуло что-то холодное. Ледяное. — Я и есть лучше, — произнесла она спокойно,как истину. — И ты это прекрасно знаешь, Эдмунд. Иначе не стоял бы здесь, пытаясь запретить ему задавать мне вопросы. Эдмунд дёрнулся, будто она попала в точку. — Ты… — Я отказалась от помощи семьи, потому что она мне не нужна, — продолжила Вивьен, и её голос оставался ровным, но в нём слышалась сталь. — А ты принял всё, что тебе дали. Всё. И всё равно не дотягиваешь до уровня сестры, от которой семья отвернулась. Как это должно быть… унизительно. Петунья затаила дыхание. Она никогда не видела Вивьен такой. Себе на уме да, иногда отстраненной, но такой злой никогда. Видимо брат когтевранец вконец её достал. Эдмунд побагровел. Его рука с палочкой задрожала. — Ты не имеешь права… — Имею, — оборвала его Вивьен. — И ты не посмеешь использовать на мне заклинания. Или тебе напомнить, что произойдёт, если ты попытаешься? Они смотрели друг на друга, и напряжение между ними было почти осязаемым. Эдмунд первым отвёл взгляд. Схватил Бенедикта за плечо и силой развернул ко входу в большой зал. — Идём. Сейчас же. Бенедикт сопротивлялся, но мальчик был слишком мал, чтобы противостоять старшекурснику. Его утащили прочь, и Петунья видела, как он оглядывался через плечо, бросая последний умоляющий взгляд на Вивьен. Вивьен смотрела им вслед. Её лицо снова стало непроницаемым, но Петунья заметила, как её пальцы всё ещё сжимали лямку сумки — слишком крепко. Петунья осторожно тронула её за рукав. — Вивьен… ты в порядке? Вивьен молча кивнула. Но не посмотрела на Петунью. — Он завидует тебе, — тихо сказала Петунья. — Знаю, — так же тихо ответила Вивьен. — Всегда завидовал. Пауза. — Идём завтракать, — добавила она и решительно шагнула в Большой зал. Петунья последовала за ней, но в голове крутилась мысль: не все в этой семье считали Вивьен позором. И Эдмунд злился не потому, что она опозорила род. А потому что она была лучше его. И все в их семье это знали.

***

Они уселись за стол Слизерина,Вивьен невозмутимо положила себе яичницу и тост, игнорируя окружающих студентов с тем же равнодушием, с каким игнорировала всё остальное в этом мире. По залу пронёсся шум щелкающих клювов. Почтовые совы влетали через окна, и подлетали к столам. Студенты протягивали руки, ловили письма и посылки. Кто-то радостно вскрикивал, кто-то хмурился, глядя на содержимое конвертов. Петунья проследила взглядом за знакомой тенью. Плюшка летела к ней, гордо взмахивая крыльями. Выглядела сова совсем здоровой — перья блестели, глаза были ясными, движения уверенными. Уже пару недель она была занята поручениями Петуньи, и это явно шло ей на пользу. Депрессия отступила, уступив место чувству собственной важности. Каждый за столом Слизерина напрягся, наблюдая за приближением совы Петуньи. Кто-то даже придвинул тарелку поближе к себе, словно готовился защищать еду от нападения. Плюшка тихо опустилась перед Петуньей и с достоинством положила на стол… шишку. Со всех сторон раздался почти синхронный выдох облегчения. Петунья только цыкнула на такое поведение соседей. Она прекрасно понимала, почему все так нервничали. Пару раз Плюшка приносила мышей. Прямо к завтраку. Мёртвых, что, по мнению совы, делало подарок абсолютно приемлемым. Но студенты Слизерина, видимо, были слишком изнежены, чтобы оценить такую заботу. Визги, отшатывания, чуть ли не обмороки. Петунья в тот момент подумала что каждому брезгливому студенту стоит сходить на отработку с профессору Слизнорту. Там их быстро бы отучили от подобных реакций на обычную мышь. Но Петунья тогда строго объяснила Плюшке, что нужно приносить что-то неживое. Плюшка тогда посмотрела на неё так, будто Петунья была полной дурочкой. Ведь сова уже принесла неживую мышь! Она прекрасно понимала, что хозяйке может быть тяжело убить добычу самой, поэтому сделала это за неё. Разве это не забота? Разве это не любовь? Петунья, все же поняв логику совы и не в силах объяснить тонкости человеческого отвращения, вздохнула и просто сказала: — Приноси веточки и стеклышки. Что-то, что притянет твой взор. С тех пор Плюшка исправно таскала всякую всячину. Камушки, шишки, кусочки стекла забавной формы, странные растения. У Петуньи уже скопилась целая коробка подобных сокровищ в комнате. Она не могла просто выбросить то, что сова добывала с таким старанием. Сейчас Петунья погладила Плюшку по грудке. — Какая ты молодец. Умница моя. Плюшка довольно ухнула и выпятила грудь, явно гордясь собой. Вивьен подняла шишку, повертела в руках, прищурилась. — Редкая порода сосновых, — заметила она задумчиво. — Растет далеко от Хогвартса. Километров за пятьдесят, если не больше. Петунья уставилась на сову. — Ты что, летаешь в такую даль? Плюшка лишь моргнула, как бы говоря: «А что такого?» Вивьен же стала оценщиком всех принесенных «подарков» Плюшки. Каждый раз сова умудрялась найти что-то интересное, редкое или ценное. И каждый раз сова удивляла соседку. Словно у неё был врождённый талант находить диковинки. — Знаешь, — медленно произнесла Вивьен, глядя на сову. — Может, натренировать её на поиск редких материалов? У неё наметанный глаз. Петунья строго посмотрела на соседку. — Я не буду отправлять свою сову в Запретный лес, Вивьен. — Жаль, — пожала плечами та и вернулась к завтраку. Петунья отпустила Плюшку, и та взмыла в воздух, направляясь к совятне. Оглядевшись по сторонам, Петунья заметила, что многие студенты держали в руках листовки. Кое-где раздавался смех. Кто-то охал, кто-то вздыхал. Обсуждали что-то с оживлением. Петунья узнала эту атмосферу. Вышел новый номер газеты. «Правдоруб». Хотя газетой это можно было назвать с большой натяжкой. Всего один лист, исписанный с одной стороны. Но студенты читали его с таким энтузиазмом, будто это была «Ежедневный пророк» с сенсационными новостями. «Правдоруб» появился несколько недель назад, и Петунье он сразу понравился. В прошлом выпуске она прочитала заметку о том, как кто-то заколдовал все доспехи в коридоре третьего этажа танцевать вальс, и они три дня пугали первокурсников. Ещё была история про исчезнувшие носки Филча — оказалось, их утащили домовые эльфы для каких-то своих нужд, вероятно для стирки. И совершенно абсурдная теория о том, что профессор Слизнорт варит зелья красоты для себя, потому что его усы выглядят подозрительно пышными. Никто не знал, кто создатель «Правдоруба». Но, судя по разговорам, лучше ему не показываться. Не все преподаватели были рады такой самодеятельности — особенно те, кто попадал в заметки. Ходили слухи, что уже пытались найти создателя, даже с использованием заклинаний отслеживания, но безуспешно. Листовки появлялись сами собой на столах, и никто не видел, кто их приносит. Петунья протянула руку к однокурснику, сидящему через пару мест. — Можно? Тот молча передал листовку. Она уже прошла по рукам половины стола и обзавелась несколькими жирными пятнами, из-за которых некоторые слова читались с трудом. Петунья пробежалась глазами по заголовкам: «ПРОРИЦАНИЕ И ЧАЙ: МОЖНО ЛИ ЗАМЕНИТЬ?» Студенты интересуются: нельзя ли на уроке Прорицания заваривать что-то более достойное по вкусу? Все же мы живем в Великобритании и это мучение давиться безвкусным чаем. Петунья фыркнула. «КУДА ПРОПАЛ ПУДИНГ?» За последние три дня на столах не появлялось ни одной порции пудинга. Куда он делся? Домовые эльфы отказываются комментировать. Студенты на грани бунта. «КВИДДИЧ: ПОСТЕЛИ УЖЕ ГОТОВЫ» Отборочные всех факультетов завершены. Команды укомплектованы. Скоро стартуют первые матчи сезона. Мадам Крейн и мадам Помфри уже застелили постели в лазарете в ожидании игроков. Петунья со смехом подумала, что мадам Крейн вряд ли будет ждать игроков с распростёртыми объятиями. Дальше шла ещё одна заметка, но половина текста была скрыта под жирным пятном от чьих-то пальцев. Петунья разобрала только обрывки: «…лестница на четвёртом этаже… три часа ночи… кто-то в пижаме…» Остальное было нечитаемо. Последняя заметка тоже пострадала от пятен. Петунья смогла прочесть только: «…профессор Слизнорт… ингредиенты… подозрительно…» — а дальше шло размазанное чернильное месиво. Она вернула листовку однокласснику и взяла тост. Откусила, задумчиво жуя. «Правдоруб» был забавным. Лёгким. Именно тем, что нужно по утрам, чтобы развеять сонливость и зарядиться хорошим настроением перед уроками. Хотя интересно, кто за этим стоит? И как им удаётся скрываться от преподавателей? Вивьен, заметив её взгляд на газету, лишь пожала плечами, давая понять, что ей всё равно.

***

После завтрака Петунья направилась на урок Защиты от Тёмных Искусств. Профессор Марлоу уже стоял у доски, когда она вошла. Высокий, с тёмными волосами и проницательным взглядом, он выглядел так, будто никогда в жизни не улыбался. Хотя, как Петунья узнала позже, это было неправдой. Он умел улыбаться. Просто делал это в самые неподходящие моменты. И особенно радостно он улыбался когда то-то из слизеринцев отвечал неправильно. Петунья села за свою парту рядом с однокурсницей и достала учебник. В классе уже собралось достаточно студентов — слизеринцы и гриффиндорцы вместе, что всегда создавало определённое напряжение. Профессор Марлоу окинул класс тяжёлым взглядом, и гул голосов постепенно стих. — Сегодня мы продолжим изучение магических рас, — начал он без предисловий. — Вампиры, оборотни, русалы. Вы должны знать о них всё, чтобы при встрече не растеряться и не стать их жертвой. Он прошёлся вдоль класса, останавливаясь возле разных учеников. — Мистер Джонс,— он указал на гриффиндорца. — Расскажите о русалах. Мальчик встал, немного нервничая. — Русалы — это магические существа, обитающие в воде. Они умеют дышать как под водой, так и на суше. Способны управлять рыбами и агрессивно защищают свои территории. У них матриархат — во главе кланов всегда стоят русалки. Русалы-мужчины тоже встречаются, но реже, и часто они полукровки, которые не могут долго жить под водой. Ещё они… обладают магией, связанной с водой, и могут использовать её как оружие. Профессор Марлоу кивнул, и на его лице появилась одобрительная улыбка. — Превосходно, мистер Джонс. Именно так. Сядьте. Пять баллов Гриффиндору. Петунья нахмурилась. Ответ был хорошим, но… коротким. Базовым. Ничего особенного. Профессор повернулся к столу слизеринцев. — Мисс Брэдли, — он указал на девочку из Слизерина. — Вампиры. Вайолет Брэдли встала. Она была высокой для своего возраста, с тёмными волосами и аристократической осанкой. Говорила она с достоинством, свойственным старым чистокровным семьям. — Вампиры раньше классифицировались как нежить, но около двух столетий назад Министерство пересмотрело эту классификацию. Они владеют естественным гипнозом и способны к полиморфии — могут обращаться в летучих мышей. Профессор Марлоу перебил её: — То есть они подобны оборотням? Вайолет не растерялась. — Нет, сэр. Это полиморфия, а не ликантропия. Они умеют сознательно контролировать превращение, и у них нет звериной части или инстинктов существа. Это скорее магическая способность, чем проклятие. Профессор поджал губы, явно недовольный правильным ответом. — Продолжайте. — Вампиры не бессмертны, но являются долгоживущими. Сейчас большинство из них питаются кровью, которую поставляет Министерство магии, что позволяет избежать нападений на людей. Марлоу хмыкнул, и его лицо исказилось в насмешливой гримасе. — Ну конечно. Перестанут они пить свежую кровь. — Он обвёл класс взглядом. — Запомните: эти создания не являются людьми. Вы должны всегда прикрывать шеи, если рядом увидите подобное существо. Вайолет выпрямилась, и в её голосе прозвучала сталь: — Я не согласна, профессор. Класс замер. Марлоу медленно повернулся к ней. — Простите? — Плохие существа встречаются и среди магов, — продолжила Вайолет с тем же аристократическим спокойствием. — Но это не значит, что нужно всех считать монстрами. Мой двоюродный дед — вампир. И более доброго и справедливого существа я не встречала. Класс разом выдохнул протяжное: — О-о-о-о! Все начали оглядываться на Вайолет, особенно пристально всматриваясь в её рот. Петунья тоже посмотрела — зубы были самыми обычными. Никаких клыков. Профессор Марлоу побагровел. — Мисс Брэдли, вам не следует мерить всех вампиров по своему деду. Те, кого встречал я, не показывали никакого радушия. — Возможно, — спокойно ответила Вайолет, — вы встречали молодых вампиров, которых не успели изолировать. Они ведут себя некорректно и агрессивны из-за неконтролируемого голода. Поэтому их стараются как можно быстрее изолировать и обучить. Она говорила всё это со своим обычным достоинством, и Петунья видела, что профессор воспринимал это на свой счёт. Словно она возвышалась над ним. Марлоу сжал кулаки. Его лицо стало ещё темнее. — Садитесь, — резко бросил он. Вайолет села, не выказывая никаких эмоций. Баллов за ответ, он никаких не дал. Профессор повернулся, и его взгляд упал на Петунью. В его глазах вспыхнуло что-то неприятное. — Хмм… Эванс, Эванс… — протянул он, будто пробуя имя на вкус. — Лили Эванс случайно не ваша сестра? Петунья кивнула. — Да, сэр. Профессор ухмыльнулся. Неприятно. Гнусно. — Как интересно. Два любопытных случая в этом году. Блэк на Гриффиндоре, сёстры на разных факультетах. — Пауза. — Кажется, Распределяющая Шляпа начинает давать сбои. Или, быть может, она всё-таки что-то чует. Не так ли? В классе раздался тихий смешок со стороны гриффиндорцев. Петунья почувствовала, как что-то сжалось в груди. Она прекрасно поняла намёк. — Встаньте, мисс Эванс. Расскажите нам об оборотнях. Петунья замялась. В голове крутилась куча знаний, но они смешались в кашу. Знания из учебника по ЗОТИ как назло перемешались со знаниями сюжета ее любимой серии книг «Сердца Зверя». Она сходу не смогла сообразить что из этого информация из учебника, а что выдумка автора? Профессор нетерпеливо постучал пальцами по столу. — Что же вы, словно в рот воды набрали? Дайте хоть какую-то информацию. Например, самое банальное: они передвигаются на четырёх лапах, а люди — на двух. Петунья сжала юбку и взяла себя в руки. — Оборотни — это люди, заражённые ликантропией, — начала она, стараясь говорить ровно. — Они способны превращаться в волков по своему желанию, при этом сохраняя человеческое сознание. В полнолуние становятся значительно сильнее и иногда теряют контроль из-за влияния звериной части. Марлоу слушал, скрестив руки на груди. — Продолжайте. — Они обладают антимагической природой, поэтому маги не могут быть оборотнями и, как правило, погибают, если их укусят с намерением обращения. Прямые заклинания на них не действуют, однако они способны чуять магию. — И как именно они чуют магию? — перебил профессор. Петунья запнулась. — Обонянием, сэр. Магия для них имеет запах. — А какой именно запах? — Разный… в зависимости от типа магии и человека. Марлоу прищурился. — Вы уверены? Или просто гадаете? Петунья почувствовала, как щёки вспыхнули. — Я читала об этом в… — В какой книге? — резко спросил он. — Назовите источник. Петунья открыла рот и закрыла. Она не помнила точное название. Было столько книг… — Не можете вспомнить? — профессор улыбнулся. — Как жаль. Продолжайте. Петунья сглотнула. — В человеческом облике оборотни выглядят как обычные люди, но нередко имеют отличительные черты: повышенную физическую силу, обострённые чувства и быструю реакцию. — Быструю реакцию, — повторил Марлоу. — Насколько быструю? Быстрее, чем у обычного мага? — Да, сэр. — А на сколько процентов быстрее? Вдвое? Втрое? Петунья не знала точных цифр. — Зависит от конкретного оборотня… — То есть вы не знаете, — подытожил профессор. — Интересно. Продолжайте. Петунья чувствовала, как внутри закипает злость. Он явно решил на ней оторваться после Вайолет. — Существуют альфы среди оборотней, — продолжила она, стараясь сохранять спокойствие. — Они могут обращать других людей в оборотней. Имеют власть над остальными волками. Обычно вожаки стай — это альфы. Профессор слушал с видом человека, который только и ждал момента когда ее можно было бы подловить. — И в чём именно выражается эта власть? Телепатия? Подчинение? — Подчинение, сэр. Альфы могут отдавать приказы, которым остальные оборотни вынуждены подчиняться. — Вынуждены? Всегда? Без исключений? Петунья заколебалась. — В большинстве случаев… — В большинстве? — Марлоу приподнял бровь. — То есть существуют исключения? Какие именно? — Я… не уверена в деталях… — Конечно не уверены, — протянул он с издёвкой. — Продолжайте, мисс Эванс. Вы блестяще справляетесь. Петунья почувствовала, неуверенность. Вроде всё правильно сказала. Вроде справилась, несмотря на его придирки. Но почему же так бросает в пот? Она пыталась быстро вспомнить то что она знала об оборотнях и ухватилась за пробегающую мысль И, не подумав, добавила: — А ещё альфы могут запечатлеться с единственным человеком или другим оборотнем. На всю жизнь. Тишина. Профессор медленно улыбнулся. И Петунья поняла, что ошиблась. — Запечатлеться? — переспросил он, и в его голосе зазвучало торжество. — Мисс Эванс, не могли бы вы уточнить, что это значит? Петунья почувствовала, как холод пробежал по спине. — Это… когда оборотень находит свою пару… и связь устанавливается навсегда… — Связь, — повторил профессор, явно наслаждаясь моментом. — Магическая связь? Эмоциональная? Физическая? — Я… — И где именно вы прочитали об этом явлении? В каком учебнике по магозоологии? Петунья молчала. — Или, быть может, — продолжил он, шагая вокруг неё, — вы прочитали это в каком-нибудь романе? В сказке для девочек-подростков? Класс взорвался хохотом. Даже слизеринцы не сдержались. Петунья почувствовала, как лицо вспыхнуло. Она сжала край парты так сильно, что побелели костяшки пальцев. Профессор Марлоу продолжал улыбаться. — Это урок Защиты от Тёмных Искусств, мисс Эванс, а не кружок любителей романтических сказок. Вам стоит больше уделять внимания учёбе, а не подобной ерунде. — Он обвёл класс взглядом. — Все запомните: оборотни не «запечатлеваются». Они — опасные существа, управляемые инстинктами. Романтизировать их — глупость. Он вернулся к столу. — Садитесь, мисс Эванс. Петунья опустилась на стул, чувствуя, как всё внутри кипит от стыда и злости. Остаток урока прошёл в тумане. Петунья не слышала, о чём говорил профессор. Только сидела, уставившись в учебник, и пыталась унять дрожь в руках. Когда прозвенел звонок, она вскочила, готовая выбежать из класса первой. Но голос профессора остановил её. — Мисс Эванс. Останьтесь. Петунья застыла. Остальные студенты потянулись к выходу, бросая на неё любопытные взгляды. Когда класс опустел, профессор Марлоу сел на край стола и скрестил руки на груди. Петунья стояла перед ним, стараясь сохранять спокойствие, но внутри всё сжалось в тугой узел. Она чувствовала страх. — Я слышал, — начал он медленно, — что в прошлом году ты перешла экстерном в другой класс. Петунья молча кивнула, не понимая, к чему он клонит. — Впечатляющее достижение, — продолжил профессор, но в его голосе не было ни капли одобрения. — Особенно для той, кто только-только пришёл в магический мир. Пауза. Тяжёлая. — Если честно, я очень сомневаюсь в принятом решении моих коллег. Особенно бывшего коллеги. — Он посмотрел на неё пристально. — Профессор Рейвенстоун, кажется, был весьма… снисходителен к определённым студентам. Петунья почувствовала, как внутри вспыхнуло что-то горячее. — Я не вижу в тебе ничего особенного, мисс Эванс, — продолжил Марлоу, и каждое слово было как удар. — Нет тех знаний, которые ты должна демонстрировать, если действительно сдала экзамены самостоятельно. — Но я сдала! — вырвалось у Петуньи. Профессор поднял руку, заставляя её замолчать. — Сдала. Конечно. — Он встал и начал расхаживать вокруг неё. — Знаешь, мисс Эванс, я много лет преподаю в различных учебных заведениях, а также работал в министерстве. И за это время видел немало… интересных случаев. Студенты, которые внезапно показывают блестящие результаты. Работники, которых пропихивают вперёд благодаря связям, влиянию, деньгам. Он остановился прямо перед ней. — Слизерин славится этим, не так ли? Связи. Привилегии. Помощью «нужных людей». Петунья почувствовала, как обида разливается по груди, горячая и едкая. — Я никого не просила… — Не просила? — перебил он. — Но кто-то явно счёл нужным помочь. Иначе как объяснить, что девочка, которая год назад едва справлялась с базовыми заклинаниями, вдруг перескакивает через целый курс? Петунья сжала кулаки. Руки дрожали. — Я училась! Я старалась! — Старалась, — повторил профессор с издёвкой. — И сегодня не смогла толком ответить на простые вопросы. Путаешь учебники с романами. Не можешь назвать источники. — Он наклонился ближе. — Это не похоже на человека, который «старался». Внутри что-то оборвалось. Возмущение. Злость. — Вы не имеете права… Вы не знаете.. — Имею, — резко оборвал он. — Я — твой преподаватель. И моя обязанность — следить за тем, чтобы студенты действительно заслуживали своих оценок. Он вернулся к столу и оперся на него руками. — Я буду внимательно наблюдать за тобой, мисс Эванс. Очень внимательно. И не позволю тем, кто пытается протащить тебя дальше, делать это за счёт моего предмета. — Пауза. — Если ты действительно заслуживаешь быть на этом курсе — докажи. Иначе я лично подам рапорт о пересмотре твоего статуса. Петунья стояла, и внутри бушевала буря. Как он смеет?! Как он может так говорить?! Она вспомнила прошлый год. Бессонные ночи над учебниками. Боль в руках от бесконечных тренировок с заклинаниями. Вкус восстанавливающего зелья. Страх перед экзаменами. Отчаяние, когда что-то не получалось. Она работала. Она старалась изо всех сил! И никто ей не помогал. Никто не «протаскивал». Она сама. Всё сама. Даже когда было невыносимо больно. Даже когда хотелось всё бросить. — Я никогда в своей жизни даже не списывала, — выдавила она, и голос дрожал от обиды и злости. — Никогда. Даже когда была возможность. Я делала всё сама. Профессор посмотрел на неё холодно. — Тогда докажи это на деле. А не словами. Он махнул рукой, отпуская её. — Можешь идти. Петунья развернулась и вышла из класса, едва сдерживая слёзы. Слёзы не грусти. Слёзы ярости. Одна маленькая оплошность. Одно глупое предложение из романа. И всё, что она выстрадала в прошлом году, всё, чего добилась — всё пошло прахом в глазах этого человека. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. В сердце что-то дёрнулось. Странное ощущение, будто ритм сбился на долю секунды. Тьма зашевелилась. Но Петунья её не заметила. Она просто шла по коридору, и внутри горело только одно желание: Доказать. Доказать ему. Доказать всем. Что она не чья-то протеже. Что она заслужила своё место. Сама.

***

В коридоре она почти врезалась в Адама. Он шёл с учебниками под мышкой, расслабленный и улыбающийся, но, увидев её лицо, сразу нахмурился. — Эй, что случилось? Петунья попыталась выдавить улыбку, но получилось кривовато. — Ничего. Просто… урок ЗОТИ. Адам присвистнул. — Марлоу опять? — Ага. Они пошли рядом по коридору, и Петунья немного успокоилась. — Он такой… — она запнулась, подбирая слова. — Козел? — подсказал Адам. — Именно. Адам усмехнулся. — Он со всеми такой. Особенно со слизеринцами. Думает, что все вы пользуетесь связями. Петунья фыркнула. — Он так и сказал. Что меня «пропихнули». Хотя я вообще из маглов. Но по его мнению связей у меня как у чистокровных! Адам остановился и посмотрел на неё серьёзно. — Ты знаешь, что это неправда. — Знаю, — вздохнула она. — Но из-за этого еще обиднее. Они помолчали. Петунья попыталась взять себя в руки. — Да, а еще я сегодня опозорилась на его уроке. — Как? — Адам заинтересованно наклонил голову. Петунья немного смущённо рассказала про оборотней и альф, которые «запечатлеваются». Адам расхохотался. — Какие интересные учебники ты читаешь! Петунья толкнула его в плечо. — Заткнись. Но он даже не пошатнулся. Петунья с удивлением посмотрела на него. Словно толкнула стену. — Ты что, из камня? Адам ухмыльнулся. — Даже бладжер не смог бы меня сбить. А уж твои маленькие ручки — тем более. Петунья вспомнила разговор с девочками. Как они обсуждали, как бы она выглядела, если бы накачала мышцы. Смогла бы она тогда потягаться с Адамом? Она задумчиво посмотрела на него, прикидывая. Адам прикрылся учебниками. — Чего ты так смотришь? Петунья покачала головой. — Ничего. Он посмотрел на неё подозрительно, но не стал настаивать. — Слушай, — Петунья решилась, — может, присоединишься к нам сегодня вечером? За общим столом. Отборочные уже закончились, у тебя, наверное, будет больше свободного времени? Адам ухмыльнулся. — О, так ты в курсе? Следишь за квиддичем? Петунья натянула улыбку. — Конечно. Она не собиралась признаваться, что узнала об этом только сегодня из утренней газеты. Адам кивнул. — Хорошо. Приду. Они разошлись по своим урокам, и Петунья почувствовала, как настроение немного улучшилось.

***

Урок Чар прошёл относительно спокойно. Относительно — потому что Петунья всё ещё злилась на профессора Марлоу, и эта злость выплеснулась в её заклинаниях. К счастью, профессор Флитвик был готов. Он уже давно понял, что работать с Петуньей в паре с другими учениками — идея провальная. Слишком велик риск, что кто-то пострадает. Поэтому он сам вызвался быть её партнёром на практических занятиях. Сейчас они отрабатывали защитные чары. — Протего! — выкрикнула Петунья, и её щит вспыхнул с такой силой, что профессор Флитвик пошатнулся. — Превосходно, мисс Эванс! — пропищал он, восстановив равновесие. — Но, пожалуйста, попробуйте чуть мягче. Мы же не на поле боя. Петунья виновато кивнула. — Простите, профессор. Он улыбнулся ей — тепло и ободряюще. — Ничего страшного. Контроль придёт с практикой. Их тандем, должно быть, выглядел комично. Высокая Петунья, которая все еще продолжала вытягиваться, и миниатюрный профессор Флитвик, который едва доставал ей до пояса. Но он был единственным, кто мог справиться с её мощью без риска для жизни. К концу урока Петунья немного успокоилась. Профессор Флитвик умел создавать атмосферу, в которой даже ошибки казались не такими страшными. — Отличная работа, — сказал он, когда прозвенел звонок. — Продолжайте в том же духе. Петунья поблагодарила и вышла из класса, чувствуя себя чуть лучше.

***

Прорицание было последним уроком дня. Петунья поднялась по узкой винтовой лестнице в башню, где проходили занятия, и едва переступила порог, как её нос атаковал непривычный аромат. Чай. Но не тот приторно-цветочный, который профессор Кассандра обычно заваривала для гадания. Что-то другое. С нотками мяты и… лимона? Петунья невольно вспомнила утреннюю заметку в «Правдорубе». «Прорицание и чай: можно ли заменить?» Неужели профессор прислушалась? Она огляделась. Класс был оформлен в своей обычной манере: яркие драпировки, мерцающие свечи, полумрак. На столах уже стояли чашки с чаем. Но профессор Кассандра выглядела… напряжённой. Её губы были сжаты в тонкую линию, а на краю стола лежала знакомая листовка «Правдоруба». Видимо она ее прочитала и статья ей не понравилась. Петунья еле сдержала ухмылку. Она уселась за свой столик и взяла чашку. Понюхала. Действительно, мята с лимоном. Не так уж плохо. — Сегодня, — начала профессор Кассандра холодным тоном, — мы продолжим практиковаться в чтении чайных листьев. Выпейте чай. Оставьте немного на дне. Обменяйтесь с соседом по столу и попытайтесь разглядеть знаки. Петунья послушно отпила. Чай был приятным. Намного лучше того приторного варева, которым их обычно пичкали. Справа что-то громко бабахнуло. Петунья вздрогнула и обернулась. Девочка со светлыми растрепанными волосами закашлялась, отмахиваясь от дыма. Её когтевранская мантия была покрыта какой-то серой пылью. — Пандора, ну сколько можно?! — простонала её соседка по столу, театрально закатывая глаза к потолку, где плыли облака. — Здесь не экспериментируй, пожалуйста! — добавил кто-то ещё. — А лучше вообще палочку не доставай, от греха подальше! Девочка по имени Пандора только улыбнулась. Широко, беззаботно. И засунула палочку себе в волосы, словно это была обычная заколка. Петунья смотрела на неё с любопытством. Что-то в этой девочке напоминало… Вивьен. Та же отстранённость от мнения окружающих. Тот же лёгкий хаос вокруг. Только Вивьен была холодной и неприступной (иногда), а эта Пандора — какой-то светлой и воздушной. — Мисс Гэмп, — строго произнесла профессор Кассандра, — если вы взорвёте мой класс, вас отправят к директору. — Хорошо, профессор, — невозмутимо ответила Пандора, продолжая улыбаться. Урок продолжился. Петунья допила чай и принялась разглядывать дно чашки. — Если допили свой чай, обменяйтесь чашками с соседями по столу - монотонно произнесла профессор Кассандра. Выпив свою порцию чая она, видимо, немного успокоилась и выглядела не такой недовольной как в начале урока. Петунья повернулась к соседке по столу — однокурснице из Слизерина, Анне и они обменялись чашками. Петунья вгляделась в дно чашки, листья расплылись в какие-то непонятные узоры, и она попыталась вспомнить, что говорилось в учебнике. Что это? Птица? Нет, скорее… крыло? Анна с интересом смотрела на Петунью и спросила: — Что видишь? — спросила та. Петунья покрутила чашку, прищурилась. — Кажется… птица. — И что это значит? Петунья полезла в учебник, пробежалась по списку символов. — Птица… новые начинания. Или… — она запнулась, перечитывая строку. — …рождение птицы. Девочка уставилась на неё обескуражено. — Я рожу птицу? Петунья смутилась. — Ну… возможно, я неправильно разглядела. Она снова уткнулась в чашку, пытаясь понять, что же там на самом деле. А девочка между тем принялась гадать Петунье. — У тебя тут… — она наклонилась ближе, прищурилась. — Яма. И ноги задом наперёд. Петунья уставилась на неё. — То есть я провалюсь в яму и буду бегать задом наперёд? — Ну… похоже на то. Что-то ей подсказывало что однокурсница нагадала ее будущие тренировки с Вивьен. Видимо следующим упражнением для нее будет бег назад с препятствиями. Урок закончился, и Петунья вышла из класса с лёгким чувством абсурдности происходящего. Прорицание было странным предметом. И она до сих пор не была уверена, работает ли оно вообще.

***

Наступил ужин. Петунья прошла в Большой зал и почти сразу же пересела за общий стол, где уже сидели девочки. Но перед этим она совершила подвиг — чуть ли не за шкирку притащила с собой Северуса и Вивьен. Северус сопротивлялся, бубня что-то про книгу, которую хотел дочитать. Вивьен шла молча, с видом человека, которому всё равно. — Что за ноша такая у меня, — пробормотала Петунья, усаживая их за стол. Мэри фыркнула. — Ты как пастух с овцами. — Скорее как надзиратель с заключёнными, — добавила Алиса. Лили засмеялась. Северус недовольно устроился на краю скамьи, достал книгу и уткнулся в неё носом, давая понять, что к разговорам не расположен. Петунья вздохнула. Ну что с него взять. Как только их компания увеличилась он вообще перестал разговаривать. Зато как только они были одни не переставал над ней подшучивать или язвить. Вивьен же просто начала есть, игнорируя всех с привычной отстранённостью. Петунья уже собиралась расслабиться, когда заметила знакомую фигуру, направляющуюся к их столу. Адам. Он шёл уверенно, с лёгкой улыбкой, и Петунья почувствовала, как что-то ёкнуло в груди. Она подвинулась, освобождая место рядом с собой. — Привет, — сказал он, садясь. — Привет. Девочки мгновенно обратили на него внимание. Алиса и Мэри переглянулись, едва заметно улыбнулись. Лили с любопытством смотрела на нового гостя. А Северус… Северус поднял взгляд от книги и посмотрел на Адама с откровенным раздражением. — Это Адам, — представила Петунья. — Он… мой друг. Из Когтеврана. Играет в квиддич. — А, охотник, — оживилась Лили. — Я видела твою игру! Ты отлично ловишь квоффл! Северус скривился. Адам улыбнулся. — Спасибо. Лили тут же начала забрасывать его вопросами о квиддиче, тактике, тренировках. Он отвечал охотно, и Петунья заметила, как он старается уделить внимание каждому за столом. Мэри он спросил про газету — видимо, потому что она была у нее в руках в этот момент. Мэри смутилась и сказала что ей нравится ее читать. Алисе он задал уточняющий вопрос про хор лягушек, про который она начала говорить. Даже Вивьен он попытался вовлечь в разговор. — А ты чем обычно занимаешься? Вивьен, которая до этого витала где-то в своих мыслях, медленно перевела на него взгляд. — Разным. И снова ушла в себя. Петунья поспешила сгладить неловкость. — Не переживай. Она всегда такая. Немногословная и закрытая. Включается только когда ее что–то заинтересует. Адам понимающе кивнул. — Ясно. Алиса, явно решив помочь, добавила: — Только с Петуньей она общается более-менее нормально. Остальные для неё больше как фон. Вивьен продолжала задумчиво кивать своим мыслям, и было совершенно непонятно, согласна ли она с этим утверждением или просто не слушает. Разговор продолжился. Алиса рассказала про хор подробнее, упомянув одного мальчика, который стоит рядом с ней и с которым она иногда перекидывается парой фраз. Девочки тут же оживились, начали расспрашивать, но Алиса лишь отмахивалась. Адам старался поддерживать беседу, и Петунья заметила, как легко ему даётся общение. Он умел слушать, задавать правильные вопросы, смеяться в нужный момент. Даже Северусу он попытался что-то сказать, но тот лишь буркнул в ответ и снова уткнулся в книгу. Через некоторое время Адам поднялся. — Мне пора. Завтра ранняя тренировка. — Удачи и спасибо что пришел, — пожелала Петунья. Он улыбнулся ей и ушёл. Едва он скрылся из виду, Северус захлопнул книгу с такой силой, что все вздрогнули. — Не нравится он мне, — произнёс он мрачно. Девочки уставились на него. — Почему? — удивилась Мэри. — Я вообще не понимаю, что он тут забыл. Петунья нахмурилась. — Я пригласила, потому что мы друзья. Северус хмыкнул. — Ага. Друзья. В его голосе было столько сарказма, что Петунья почувствовала, как внутри вспыхивает раздражение. — Да, друзья! А что в этом такого? Северус пожал плечами. — А зачем ему с тобой дружить? Все девочки синхронно уставились на него с неодобрением. Петунья почувствовала, как щёки вспыхнули. — А что? — язвительно спросила она. — Я недостойна того, чтобы со мной дружили? Северус, видимо, только сейчас осознал, что сказал что-то не то. Он замялся, попытался исправиться. — Да нет, я не об этом! Просто… он популярен. Все его знают. Даже я, хотя мне вообще всё равно на квиддич и всё такое. И… ну… Он запнулся, явно не зная, как выкрутиться. — И что? — холодно спросила Петунья. Северус замолчал. Алиса, видимо решив разрядить обстановку, наклонилась к Петунье. — Я думаю, он просто заинтересован в тебе. Потому и пришёл. Петунья посмотрела на неё непонимающе. — Что? — Ну, — Алиса ухмыльнулась, — я видела, какие искры между вами летели, когда вы навещали меня в лазарете. Мэри тут же подхватила: — Вы что, встречаетесь? Петунья едва не поперхнулась воздухом. — Нет! Конечно нет! Это всё бред! Северус кивнул, видимо, решив поддержать. — Конечно бред. И тут все девочки вновь развернулись к нему с возмущением. Лили, явно оскорблённая за сестру, выпалила: — А что не так?! Моя сестра очень красивая! И умная! И сильная! И добрая! Как в такую не влюбиться?! Все девочки закивали на каждое слово, как китайские болванчики. Петунья прикрыла лицо ладонью. — Лили, прекрати… Но сестра уже вошла в раж. Северус же сидел, растерянно глядя на разъярённую толпу девочек, и явно не знал, что сказать. Он попытался что-то пробормотать в своё оправдание, но девочки наседали, перебивая друг друга, и в итоге он не выдержал. Вскочил и, буркнув что-то невразумительное, сбежал. Лили проводила его возмущённым взглядом. — Не обращай внимания на его слова! Он идиот и ничего не понимает! Петунья просто махнула рукой. Она и сама не понимала, что случилось с Северусом. Он раньше был не подарок, а сейчас стал каким-то… колючим. Отстранённым. Будто строил вокруг себя стены. — Ладно, — Мэри решила сменить тему. — Хотите узнать секрет? Все насторожились. Мэри и Лили переглянулись, и на их лицах появились заговорщические улыбки. — Мы… создатели «Правдоруба», — призналась Мэри. Тишина. Потом Алиса воскликнула: — Серьёзно?! Лили засмеялась. — Серьёзно. Но в основном Мэри всё делает. Я просто помогаю. Мэри замахала руками. — Без Лили у меня бы ничего не получилось! Она собирает много сплетен и информации! Девочки начали наперебой расспрашивать их, как они всё организовали, где печатают, как распространяют. — А где вы вообще это делаете? — спросила Алиса. Мэри и Лили снова переглянулись. — Это… секрет, — медленно произнесла Мэри. — Ну скажите! — взмолилась Петунья. Лили вздохнула. — Ладно. Но никому ни слова. Она наклонилась ближе, и все девочки тоже придвинулись, образуя плотный кружок. — Выручай-комната, — прошептала Лили. — Что? — не поняла Вивьен, которая, видимо, тоже заинтересовалась. Мэри улыбнулась. — Это особая комната в Хогвартсе. Она появляется, когда тебе что-то очень нужно. И даёт тебе именно то, что нужно. Петунья уставилась на неё. — Серьёзно? Такое вообще возможно? — Ещё как, — кивнула Лили. — Хотите покажем? Девочки закивали.