Глава 1.2 Тебе 10 лет

В десять лет ты отказываешься праздновать свой день рождения. Теперь тебе столько же, сколько было Калебу, когда вы познакомились. Вы уже несколько лет как покинули приют и живете в другом месте. Почти три года ты провела с женщиной, которую зовешь бабушкой, и с ее появлением мир стал казаться намного добрее. Она заботится о тебе, дает теплую постель, вкусную еду, не злится, если ты случайно разобьешь чашку или встанешь посреди ночи в туалет. В доме всего три человека, и у тебя даже есть своя комната — которую не нужно делить ни с кем, даже с Калебом. Это приятно, спать в одиночестве, но все равно большинство ночей ты проводишь в его постели, потому что так спокойнее. Бабушка добра к тебе. Иногда кажется, что ее мысли далеко-далеко, но это никогда не длится долго. Ты благодарна ей за то, что она тебя приютила. У тебя есть теплая постель, хорошая еда, и Калеб рядом. Теперь он твой брат, и вы можете быть вместе всегда. И больше нет взрослых из приюта, которые могли бы наказывать его за попытки защитить тебя. Тебе десять, и кажется, что мир изо всех сил старается не причинить тебе новой боли. И почему-то это только пугает тебя еще больше. Ты счастлива. И это страшно. Ты все ждешь, что тебя накажут за это. Что кого-то обвинят за то, что тебе позволено быть счастливой. Если задумываться об этом слишком долго, чувствуешь себя беспомощной. Но у тебя есть Калеб. С ним легче. Когда становится совсем тяжело, ты можешь вцепиться в его рубашку. Теперь он уже старше, и ты начинаешь видеть в нем взрослого. Ночью, когда ты судорожно сжимаешь его ткань, растягивая ее вширь, дрожишь после очередного кошмара — снова снится ржавый дождь — Калеб рядом. Как бы крепко он ни спал, он всегда просыпается, чтобы обнять тебя. Ты ждешь, что однажды он скажет тебе, что ты уже слишком большая, чтобы бояться кошмаров, но этот день так и не наступает. Ты надеешься, что он никогда не придет. Если это случится, тебе будет так больно, что ты, наверное, не перестанешь плакать. Тебе десять, и мир кажется добрее — но теперь ты уже знаешь правду. Ты стараешься подготовиться, чтобы он не смог снова забрать у тебя все. И начинаешь с малого. С себя и своего дня рождения. Ты праздновала его всего несколько раз. В приюте сразу отмечали дни рождения многих детей, поэтому он никогда не казался тебе чем-то особенным. А те, что были до приюта, ты почти не помнишь. Совсем мало осталось в памяти с того времени. Но с тех пор, как тебя удочерили, бабушка всегда отмечает твой день рождения, делая его особенным. Она и Калеб готовят твое любимое блюдо, потом вы садитесь за стол и разрезаете торт. Они даже украшают дом шарами и гирляндами. Твои нынешние дни рождения не сравнятся с теми, что были раньше. Ничего плохого не происходит, но... Ты любишь праздновать дни рождения. Но имеешь ли ты право? Как можно радоваться тому, что у тебя есть день рождения, если ты была уверена, что до него не доживешь? Перед одиннадцатым днем рождения ты объявляешь семье, что в этом году не хочешь ничего особенного. Когда бабушка и Калеб начинают расспрашивать, почему, ты не даешь им ответа. Калебу тринадцать, и он буквально убит горем от твоих слов. Он пытается расспрашивать тебя, но ты упрямо отказываешься отвечать. Вы ссоритесь из-за этого — одна из первых серьезных ссор за все время, что вы знаете друг друга. В ту же ночь ты впервые засыпаешь в своей комнате. В следующие недели дом становится тише. Калеб чем-то занят, и ты винишь себя за то, что вы отдалились. Он всегда возвращается домой уставшим. И хоть он все так же треплет тебя по голове и улыбается, ты замечаешь, что за ужином он выглядит немного... отсутствующим. Когда наконец наступает твой день рождения, бабушка все равно решает отметить его, пусть и совсем скромно. Она готовит твое любимое блюдо, достает торт и свечи. Обнимает тебя, когда ты плачешь. Единственное, чего не хватает, — украшений. Но в следующем году ты находишь в себе смелость сказать, что скучаешь по ним. И это делает Калеба таким счастливым, что он крепко тебя обнимает. Тепло, которое разливается в груди, когда ты видишь свое имя, выведенное сахарной глазурью, кажется слишком большим для твоего тела. Ты думаешь, что, наверное, именно так и должно ощущаться слово "семья". Вечером, после ужина, перед тем как разрезать торт, ты открываешь подарки. В этом году их два — один от бабушки, другой от Калеба. Обычно они подписывают подарок вместе, но в этот раз — по отдельности. Сердце сжимается, но ты стараешься об этом не думать. Бабушка дарит тебе велосипед, такой же, как у Калеба, чтобы вы могли кататься вместе. Ты радуешься, но Калеб все равно говорит, что можешь продолжать ездить с ним, если не хочешь учиться. Ты открываешь его подарок вторым. Он завязан красивым бантом, и ты аккуратно разворачиваешь упаковку. Внутри обычная на вид коробочка. — Открой, — говорит он. Ты поднимаешь крышку. Внутри — пара сережек и ожерелье. Не дешевый пластик, как все украшения, что у тебя когда-либо были. Маленькие яблоки, усыпанные камнями, золотая цепочка с кулоном и медальоном. Твои пальцы дрожат, когда ты касаешься их. Ты автоматически ищешь взглядом Калеба. Он теплый, добрый, с легкими морщинками у глаз, а его плечи расслабляются, когда он видит, что ты счастлива. Его ладонь ложится тебе на макушку, мягко растрепывая волосы. — Это заняло время, но я помогал соседям, чтобы заработать на него, — говорит он с легкой, беззаботной улыбкой, — для меня очень важен день, когда ты родилась. Так что больше не говори, что не хочешь его праздновать, ладно? Когда твои глаза наполняются слезами, ты не успеваешь сказать ни слова — Калеб уже тянет тебя в свои объятия. Ты плачешь, как всегда сжимая ткань на его спине так, будто боишься, что если разожмешь пальцы, то потеряешься. Даже когда твои слезы оставляют мокрые пятна на его рубашке, он не жалуется. Его ровное сердцебиение, теплые руки — все остается на месте, так, как ты и ожидала. Твой надежный, добрый старший брат.