Глава 1.3 Тебе 13 лет

В тринадцать лет ты впервые уезжаешь на школьную экскурсию с ночевкой. Тебе пришлось приложить невероятные усилия, чтобы провернуть это. Бабушку убедить было легко, а вот на то, чтобы уговорить брата отпустить тебя одну, ушло целых четырнадцать дней. До сих пор слышишь в голове его насмешливый тон, когда ты впервые упомянула поездку. "Ты точно справишься, мелкая? Моей кровати рядом не будет, если вдруг испугаешься, ты же знаешь?" Угх. Он бывает таким строгим. И ты можешь поклясться, на этот раз он упрямился еще больше, чем обычно. Тебе пришлось использовать все уловки, какие только знаешь. Льстить ему, мечтательно вздыхать, старательно делать все порученные дела и вести себя исключительно хорошо. За две недели до того, как озвучить просьбу, ты уже начала его подготавливать, а сам разговор специально завела при одном из его друзей. Он строг, независимо от обстоятельств, но поддержка лишней не бывает. К слову, метод работает. Как только Калеб открывает рот, чтобы отказать, его друг запускает в него ластик и цокает языком. — У всего есть предел. Просто отпусти ее. Ты незаметно подсовываешь этому другу конфету в следующий раз, когда он приходит в гости — в знак благодарности. После долгих уговоров Калеб наконец сдаётся и позволяет бабушке подписать разрешение. Это всего лишь одна ночь, к тому же под строгим присмотром учителей, а комнаты разделены по гендеру. Ты правда не понимаешь, о чем он так беспокоился. Пока что поездка проходит просто замечательно. В рамках научного проекта вы отправились в сад бабочек, и одна из них села тебе прямо на нос. Подруга даже успела сделать фото. Днем немного прогулялись по городу и попробовали уличную еду. Когда наступил вечер, вы с друзьями устроились в одной комнате, расстелив матрасы на полу, и болтали до поздней ночи. В основном обсуждали новый романтический веб-роман, который сейчас читает вся школа. К полуночи почти все уснули. А теперь на часах уже час ночи, и ты единственная, кто еще не спит. Как бы ты ни старалась, уснуть в незнакомом месте оказалось сложнее, чем ты ожидала. Особенно когда знаешь, что Калеба нет в соседней комнате, даже если сама мысль об этом тебя раздражает. Ты давно отвыкла от того, чтобы каждую ночь забираться к нему в постель. И все же тебе всегда спокойнее, когда он рядом. Ты никогда бы не призналась, но просто осознание того, что Калеб существует, помогает спать лучше. В последние годы кошмары из-за Хронорифта стали преследовать тебя реже, но если уж они приходят, то особенно навязчивыми. Ты больше не лезешь к нему в постель, даже когда очень хочется, потому что это уже немного неловко. Но, независимо от всего, Калеб всегда остается рядом, пока тебе не станет легче. И именно это позволяет переживать такие ночи. Когда на часах пробивает половина второго, ты понимаешь, что не уснешь, пока хотя бы не позвонишь ему. Ты осторожно достаешь телефон из сумки, выходишь в коридор, а затем спускаешься в лобби гостиницы в пижаме. Поймав несколько удивленных взглядов от ночных гостей, осознаешь, что только что совершила мини-бунт. Некоторое время колеблешься, не вернуться ли обратно, но понимаешь, что в этом уже нет смысла. Пальцы зависают над кнопкой вызова. Еще мгновение — и ты звонишь. Он, конечно, наверняка тебя отчитает, но точно ответит. Калеб поднимает трубку после первого гудка. Голос еще сонный. — Уже поздно. Ты давно должна спать. — Да, знаю. Прости, — ты скрещиваешь ноги, уткнувшись носком тапка в прохладную плитку пола, — не хотела тебя разбудить. Его голос мгновенно становится мягче. — Что-то случилось? Ты качаешь головой, а потом осознаешь, что он не может увидеть это. — Нет, просто не могу заснуть, — пауза, —думала, что, если… поговорю с кем-то, будет легче. Это слишком стыдно — признаться, что ты хотела поговорить именно с ним. Калеб молчит какое-то время, а потом тихо смеется. — Ты так настаивала, что хочешь поехать с друзьями. Я думал, что тебе будет совсем не до меня. Неужели вся твоя храбрость была напускной? Ты морщишься, недовольно бурча. — Я хорошо провела время. Очень хорошо. Мы столько болтали перед сном, но потом все уснули. Я ни о чем не жалею, и я не притворялась храброй, я просто... — Конечно, конечно. Все еще не можешь спать, если знаешь, что меня нет рядом, да? Тишина. Ты чувствуешь, как щеки заливает жар. Ты вытягиваешь ноги вперед и прижимаешь подбородок к груди. — Может, мне просто повесить трубку? — Я же не сказал, что это плохо, — его голос звучит мягко, — звони мне, когда захочешь. — Ты сейчас такой же добрый, как в детстве, — замечаешь ты. Калеб фыркает. — Я всегда добрый. Ты закатываешь глаза, и он смеется, как будто знал, что ты так сделаешь. Затем вновь наступает тишина, прежде чем он говорит — уже другим тоном, тем, который заставляет его казаться старше, чем он есть. — Я беспокоюсь о тебе, поэтому и веду себя так. Разве это плохо? В его голосе звучит легкость, но ты знаешь, что он говорит серьезно. Ты лениво проводишь пальцем по изношенной ткани кресла. — Почему? — Я волнуюсь, когда ты где-то, где я тебя не вижу. Ты недовольно морщишься, ошеломленная его искренностью. — Я уже не ребенок. Через несколько месяцев мне четырнадцать. Калеб смеется. — Для меня ты всегда будешь ребенком. Ты фыркаешь. — Ну и прекрасно. Значит, мне всю жизнь придется выпрашивать у тебя разрешение на что-то? Ты невыносим. — До восемнадцати точно, — отвечает он лениво, — а если ты к тому времени все еще будешь такой же слабачкой, то, может, и дольше. Ты стонешь. — Ужас, да что ты за брат такой? Слишком жестокий. Пауза. — Ты больше похож на моего папу, если уж на то пошло. — Раз уж ты под моей ответственностью, мне приходится быть и тем, и другим, — легко отвечает Калеб, — так что привыкай. Как бы ты ни ворчала, пока он говорит, твои плечи расслабляются, а тело наполняется приятной, ожидаемой теплотой. Ты широко зеваешь, чувствуя, как сон смягчает веки. — Уже засыпаешь? — он звучит довольным, почти ласковым. — Ложись уже. Завтра утром не забудь поесть, не дожидайся обеда. — Хорошо, — снова зеваешь, — спокойной ночи. Люблю тебя. В трубке повисает долгая пауза. Ты даже удивляешься, почему он медлит. — …Тоже люблю. Теперь иди спать. И не вздумай снова сбегать из комнаты без разрешения. — Подожди, как ты.. — Я знаю всё, — отвечает он невозмутимо, — спокойной ночи. Ты отнимаешь от уха телефон и смотришь на экран. Порой он бывает жутким. — Да, ладно. Спокойной ночи.