Глава 1.5 Тебе 19 лет

В девятнадцать лет ты впервые оказываешься в клубе в развлекательном районе Линкона. Тебя притащили сюда друзья. Это твой первый год в Академии охотников и первый раз, когда ты живёшь вдали от дома. Большую часть учебного года ты посвятила тренировкам и стремлению к своим целям — хотела стать достаточно сильной, чтобы работать бок о бок с одним определённым человеком и не уступать ему. Ты здесь не по своей воле, но, честно говоря, всё не так уж плохо. Пить и танцевать с друзьями оказывается увлекательно, по крайней мере, первые пару часов. Потом, правда, это приедается, и становится скорее напряжно, чем весело. Вообще-то тебе и не следовало здесь быть — вот главная причина твоего нынешнего беспокойства. Клуб только для тех, кому за 21, и пробраться внутрь уже было целым испытанием. Чем дольше ты остаёшься, тем сильнее нарастает тревога — хочется уйти, пока никто не попал в неприятности. Весь вечер ты пьёшь за счёт друзей, и ночь постепенно начинает для тебя затухать. Всё это неудобство и переизбыток ощущений перестают быть интересными и становятся невыносимыми, голова кружится. Ты сидишь в зоне, куда пригласили вас с друзьями. Кажется, сегодня здесь какой-то популярный в ночной жизни парень — сын богатого бизнесмена, если ты правильно поняла. Твоя подруга делает тебе одолжение, поддерживая его в хорошем настроении. Ты бросаешь взгляд туда, где они танцуют на танцполе, и морщишься от одного вида. Чёрт, голова раскалывается. Ты зажимаешь переносицу пальцами, откидываешься на спинку сиденья и думаешь, как лучше всего выбраться отсюда. Честно говоря, вам всем пора домой. Просто быть пьяной — это не такая уж большая проблема, но вот проникновение в заведение вроде этого действительно может повлиять на твою возможность закончить академию. Ваше учебное заведение не славится снисхождением. К тому же ты устала. Обычно у тебя больше энергии. Но сегодня пятница, и ты взяла дополнительные тренировки, раз у тебя нет других планов. Алкоголь обезвоживает, а острая боль от шпилек делает тебя вялой. Ты еле стоишь на ногах. Ночь уже поздняя, но ещё не настолько, чтобы люди начали расходиться. Вторая волна посетителей только прибывает. У тебя мелькает мысль смешаться с толпой и уйти одной. Кажется, идея неплохая. Но тут к вашей зоне приводят ещё людей. Ты слушаешь вполуха, как тот парень, что платил за всех, радостно представляет новоприбывших уже сидящим. — …И Калеб, рад тебя видеть. Ты обычно слишком занят, чтобы приходить на такие тусовки, — говорит он. Пара глаз впивается в тебя. Ты застываешь, уставившись в экран телефона, и краем глаза замечаешь того, кого точно не хотела бы здесь встретить. — Да, — звучит знакомый голос, лёгкий, словно он ничего не заметил, — рад, что пришёл. Уже увидел кое-что интересное. Тупая пульсация в голове превращается в резкую боль. Тебя охватывает чувство полного отчаяния. Худший из возможных исходов. Ты гадаешь, что вообще Калеб здесь делает. Насколько тебе известно, такие места — не в его вкусе. Может, его тоже кто-то из общежития затащил? Похоже на правду. Ты совершаешь ошибку, подняв взгляд, когда Калеб садится напротив тебя вместе с несколькими друзьями. Его лицо абсолютно непроницаемо, когда ваши глаза встречаются через стол. Он бросает тебе улыбку, от которой нервы встают на дыбы. Всё, что ты можешь, — отвернуться, опустив взгляд обратно на телефон. На экране всплывает сообщение. от кэп большой брат (1:03): приятно тебя видеть. Тревога мгновенно захлёстывает тебя, но, подняв глаза на Калеба, ты видишь, что он притворяется, будто тебя здесь нет. Ты не понимаешь, почему вообще чувствуешь себя виноватой. Да, ты пробралась сюда, но это же не что-то неслыханное. И тебе уже больше законного возраста для выпивки. И одежда — не твоя идея. Ты скажешь ему это, когда он неизбежно спросит. Ты не делаешь ничего такого уж страшного, но боишься, что он неправильно всё поймёт. (Голос в голове спрашивает: что именно? Ты убеждаешь себя, что было бы стыдно, если бы брат подумал, что ты ищешь приключений на одну ночь. Это достаточно логично. Ты решаешь не копаться в этом дальше, хотя чувство не уходит.) Ты опускаешь взгляд в колени, пытаясь растворить подавляющее чувство стыда и расстройства от того, что Калеб видел тебя такой. Но хуже всего, что он тебя игнорирует. Ты знаешь, он, вероятно, делает это ради тебя. Даже понимая, что он не со зла, легче не становится. Твой взгляд приклеен к экрану телефона. Ты не знаешь, сколько времени проходит, прежде чем к столу присоединяется ещё кто-то. На этот раз девушка. — Калеб! Ты правда пришёл! — говорит она, перекрикивая музыку. Ты следишь за ней боковым зрением, пока она уверенно садится рядом с ним. — Думала, Кэндзи соврал, чтобы заманить побольше девчонок. Ты слышишь, как он слегка смеётся. Кажется, ему немного неловко, но, может, ты слишком много об этом думаешь. — У меня не было выбора. — Разве не всегда так бывает? — мурлычет она. Твои глаза слегка расширяются, когда ты видишь, как она прижимается к его руке. — Но я рада, что ты здесь. Может, уговорю тебя потанцевать. — Попробуй, — отвечает он. Ты знаешь, Калеб просто старается быть дружелюбным. Или, по крайней мере, думаешь, что он просто старается. Ты никогда не видела, как Калеб флиртует с девушками, так что у тебя нет чёткого представления, что считается за флирт, а что — нет. Это первый раз в жизни, когда ты видишь, как кто-то так близко к нему подкатывает. Ты привыкла к его популярности, конечно, но раньше Калеб всегда сбегал. Никто не успевал подобраться так близко. Он всегда был вежлив, старался отказывать мягко. Ты не знаешь эту девушку, что сейчас с ним флиртует, но чувствуешь, что они знакомы. Они сидят близко, но не слишком вызывающе. Ты слышишь их разговор. Слышишь, как она с ним говорит. Нетрудно понять, что она заигрывает. Твой брат не отвечает взаимностью, но и не отшивает её прямо. Кажется, его это не раздражает — настолько, что даже когда он шутливо отмахивается, разговор не портится. Они ладят, вот что ты имеешь в виду. Лучше, чем ты ожидала. В животе всё переворачивается. Ты стараешься не думать о том, что тебя тревожит. Но это накатывает разом. Больше головокружение, чем тошнота. Словно кто-то скручивает твои внутренности в узел. Чем сильнее ты пытаешься отвести взгляд, тем труднее это игнорировать. Калеб иногда поглядывает на тебя, но кажется, случайно. Сердце колотится. Ты думаешь о том, как давно вы не виделись. Обо всём, что произошло, пока вас разделяло расстояние. Когда ты понимаешь, что больше не можешь сидеть и терпеть, тело само решает за тебя. Всё происходит быстро. Ты встаёшь, чуть не спотыкаешься на каблуках, подходишь к подруге на танцполе и бормочешь нелепую отговорку о том, что тебе нужно уйти. Она предлагает вызвать такси, но ты уже пробираешься к выходу и вываливаешься из клуба. На улице уже поздно. Холодный ночной воздух хлещет по коже, заставляя тебя поежиться. Ты спускаешься по ступенькам, шатаясь на каблуках, пока наконец не оказываешься на тротуаре среди других пьяных посетителей клуба, пытающихся добраться домой или протрезветь. Ты поймаешь такси, вернёшься домой и сделаешь вид, что ничего не было. Ты повторяешь этот план снова и снова. Кажется, это единственный способ справиться. Разум не может обработать это иначе. Не может слишком долго думать о том, чему ты могла стать свидетелем. — Куда это ты собралась? Ты застываешь, услышав голос Калеба. Часть тебя хочет рвануть с места, но ты не уверена, что сможешь бежать на каблуках, не сломав лодыжки. Другая часть радуется, что он сразу пошёл за тобой. Ты оборачиваешься и пытаешься быстро уйти, но тёплая рука хватает тебя за запястье, заставляя остановиться. — Отпусти, — бормочешь ты. Он сжимает чуть сильнее. — Не надо так. Сколько бы ты ни тренировалась, я знаю, что ты не можешь бегать на каблуках, так что хватит, — говорит Калеб с вздохом, — почему ты сбежала? — Что значит "почему"? — слова смазываются. — Кому бы хотелось видеть… ик… Калеб хмурится. — Зачем ты пытаешься казаться сильной, если едва стоишь прямо? Он вздыхает, наклоняясь. Ты издаёшь звук, когда он расстёгивает ремешок твоей туфли. — Снимай. Ты надуваешь губы. — И как я пойду домой? — Я понесу тебя на спине, — отвечает он, — твоим лодыжкам будет плохо, если ты продолжишь вот так шататься. — Я испачкаю ноги об асфальт. Ты специально упрямничаешь. Пьяная и расстроенная, споришь с любым его словом. Ты уверена, что Калеб это понимает, но реагирует лишь лёгким раздражением. И всё же он продолжает заботиться о тебе. Он строит тебе гримасу, потом вздыхает. Ты смотришь, как он снимает куртку с плеч и накидывает её на тебя. Она немного велика ему, а на тебе смотрится ещё больше — почти как платье, но закрывает больше, чем твой наряд. Когда ты просовываешь руки в рукава, он опускается на колени и расстёгивает вторую туфлю. Затем поворачивается спиной, показывая, чтобы ты забралась. Ты хочешь отказаться, но слов не находится. Ты подчиняешься, обхватывая его шею руками, пока он с пугающей лёгкостью поднимает тебя. Он наклоняется с тобой на спине, чтобы поднять туфли. — Не собираешься ничего у меня спросить? — бормочешь ты. Калеб вздыхает. Ты прикусываешь губу. — Это может подождать. — Хмпф. Тебе больше нечем возразить. Ты сдаёшься и позволяешь ему нести себя, его руки поддерживают тебя, а твои обнимают его шею. Щека прижимается к его плечу, ты переживаешь, не размажется ли макияж. Ты не знаешь, как долго вы идёте. Глаза закрыты всё это время, и ты открываешь их, только почувствовав смену освещения. Шум автоматической двери и усталое приветствие заставляют тебя насторожиться. Тебе вдруг становится стыдно от мысли, что кто-то увидел тебя в таком виде. Калеб просто здоровается как ни в чём не бывало. — Не пора ли меня отпустить? — спрашиваешь ты. — Тебе неудобно? — Нет, но… Он не отвечает. Ты понимаешь, что спорить бессмысленно, и замолкаешь. Ты смотришь из-за его плеча, как он бродит по проходам, пока не натыкается на дешёвые тапочки и носки рядом с другими хозяйственными мелочами. Он выбирает нужный размер, даже не спрашивая. Это лишь усиливает странное чувство, которое мучает тебя с выхода из клуба. Калеб идёт к терминалу самообслуживания, оплачивает тапочки, затем несёт тебя к одному из столиков у окна в этом "7/11". Осторожно усаживает тебя на стул, ставит туфли на другой, молча вскрывает упаковку. Опустившись на колени, он смотрит на тебя с немым вопросом. — Не надо… — начинаешь ты. Он не говорит ничего, когда ты пытаешься возразить. Просто ждёт, не грубо. Ты хмуришься и протягиваешь ногу. Калеб аккуратно надевает носки, натягивая их до лодыжек, а затем тапочки. — Нормально сидят? — Мм, — ты киваешь. Калеб тихо хмыкает, протягивает руку. — Пойдём. Выбери что-нибудь поесть или попить, чтобы немного протрезветь. — Пока будем говорить? — спрашиваешь ты, голос вдруг становится тонким. Он замирает, едва заметно улыбается и похлопывает тебя по голове той же твёрдой рукой, как всегда. Это заставляет тебя чуть не заплакать. — Да. Пока будем говорить. Ты киваешь, пока Калеб помогает тебе встать со стула. — Пойду возьму воды. — Хорошо. Ты думаешь, что бы съесть. Детские воспоминания шепчут ответы. Чипсы и конфеты — сладкое и солёное для баланса. Ты помнишь, как Калеб жертвовал своим бюджетом на перекусы, чтобы купить тебе то, что ты хотела. Он притворялся, что ворчит, но улыбался, глядя, как ты ешь. Ты выбираешь то же, что и раньше. Интересно, заметит ли он. Он возвращается с двумя бутылками воды. — Выбрала? Ты киваешь. Его взгляд падает на твои руки. Он снова улыбается, и это радует тебя больше, чем должно. — Понял. Тогда оплачиваем, да? Твоё сердце трепещет. Ты молча идёшь за ним. На этот раз он направляется к кассиру — приветливый, дружелюбный, снимающий какое-то невидимое напряжение. Извиняется за неудобства и, с привычной заботой, спрашивает, есть ли поблизости контейнер для мусора. Кассир предлагает выбросить за него. Потом он протягивает тебе руку, будто естественно, что ты захочешь её взять. И ты берёшь. Конечно, берёшь. Калеб ведёт тебя наружу, и вы садитесь на бордюр. На его лице появляется ожидание, он стряхивает пыль с места рядом, надеясь, что ты сядешь. Ты садишься, колени соприкасаются, руки сложены на коленях. Он открывает бутылку воды и протягивает тебе. — Могли бы взять одну на двоих, — предлагаешь ты. — Я не такой жмот, — отвечает Калеб. Ты поджимаешь губы. Хочешь сказать, что имела в виду не это, но не решаешься спросить себя, что именно. Ты берёшь бутылку и пьёшь. Тишина растягивается в бесконечной ночи. Улицы Линкона бурлят жизнью, кажутся безграничными. В этом районе ты ожидала толпы, но улицы пустынны. Жизнь теплится в огнях зданий и клубов, но здесь и сейчас — будто вы двое остались единственными людьми на свете. Тишина длится долго. Вы сидите так, пока ты не решаешь её нарушить. — Ты так ничего и не спросил. — Ну, — Калеб косится на тебя и пожимает плечами, отпивая воды, — я примерно догадываюсь, зачем ты там была. Не похожа ты на любительницу клубов, знаешь. Друзья, наверное, уговорили, да? Ты киваешь. — Ты не злишься? — Мм, — Калеб вздыхает, — я не зол на то, что ты пошла в клуб. На тебя вообще трудно злиться, особенно когда ты… — Он замолкает, на его лице мелькает почти незаметная улыбка. Он качает головой, продолжая, и ты упускаешь момент спросить, что это было. Он снова смотрит на тебя. — Но платье у тебя слишком короткое. Жар подбирается к щекам. — Оно не такое уж и плохое. Мне девятнадцать. — И что? Ты всё равно моя младшая сестрёнка. Естественно, я не одобрю, ты же понимаешь. Ты склоняешься над коленями, дуясь. Тебе странно радостно, но ты стараешься об этом не думать. — Иногда ты такой неразумный. Он цокает языком. — Я сейчас очень даже разумный. — …Мм. В воздухе повисает напряжение. Ты открываешь чипсы, которые купил Калеб, и наклоняешь пачку к нему. Предложение перемирия. Он берёт одну. — Почему сбежала? Ты кривишься. Стараешься не заплакать, опуская подбородок. — …Не знаю. Он смотрит на тебя. Ты не видишь понимающего выражения на его лице. — Даже если бы ты хорошо врала, знаешь, что меня это не обманет, да? Что-то случилось? Что-то, о чём ты не можешь мне сказать? — Ничего не случилось, но ты… Калеб перебивает. — Я? Значит, из-за меня. Ты прикусываешь язык. Калеб задумывается. — Я не хотел испортить тебе вечер, появившись там. Не знал, что ты будешь в том клубе. Я не злюсь, ничего такого, — начинает он. — Не в этом дело, — быстро говоришь ты. Раздражение от одной мысли об этом подступает к горлу. Ты чувствуешь это. Пьёшь воду, пытаясь проглотить ком. — Тогда в чём? Слова вырываются сами, ты в отчаянии выпрямляешься и смотришь на него. — Ты меня игнорировал, — говоришь ты, голос дрожит, слёзы подступают, кулаки сжимаются на коленях, плечи напряжены. Ты всё ещё не протрезвела. Губы кривятся в гримасе. Калеб застывает, молча, — ты даже… Я думала, ты злишься на меня. А потом эта девчонка рядом с тобой… Ты обрываешь себя. Калеб смотрит широко раскрытыми глазами. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает. Он медленно осмысливает твои слова, хотя, кажется, не всё его удивляет. — Я не злился на тебя. Удивился, но не злился. Даже если бы злился, не стал бы тебя игнорировать. Логичнее было бы самому тебя вытащить, не думаешь? — говорит он. Ты фыркаешь. — Казалось, что ты злишься. И… Ты хочешь спросить. Кто она такая? Почему она была так близко? Почему ты её не оттолкнул? Она тебе нравится? Ничего не выходит правильно. Ты прикусываешь губу. — Эта девушка… она твоя подруга? Калеб замирает. Ему вдруг становится неловко. — Что? Нет-нет. Она моя старая знакомая. У неё есть другой, кто ей нравится. — Она с тобой флиртовала, — прямо говоришь ты, вытягивая ноги, — а ты её не остановил. На миг тебе кажется, что он забавляется. — Я знаю, что она не серьёзна, так что не видел смысла портить отношения. — Она может неправильно понять. Если ты не откажешь ей прямо и просто позволишь ей… — Лезть к тебе. Касаться так близко. Нарушать твоё пространство. — …флиртовать с тобой. Пауза. — Думаешь, мне стоит ей ясно отказать? Вопрос повисает в воздухе. Ты хочешь, чтобы я ей отказал? Ты прикусываешь внутреннюю сторону губы. — Да. — Тебе станет легче? Ваши взгляды встречаются. На секунду кажется, что кто-то разом вышиб весь воздух из твоих лёгких. Ты опускаешь глаза. — Да. Калеб слегка задерживает дыхание, прежде чем ответить. — Хорошо. Он поднимает руку, приглашая придвинуться и устроиться под его боком, как бывало раньше. Ты моргаешь, сдерживая слёзы, подвигаешься по бетону и прячешься под его руку. Твоё лицо оказывается близко к его груди. От него пахнет одеколоном, и это заставляет твоё сердце биться неровно. Его рука гладит твою голову, и ты позволяешь ему успокоить тебя, как бывало столько раз прежде. — Что бы ни случилось, ты не сделаешь и не скажешь ничего такого, из-за чего я бы так разозлился, чтобы тебя игнорировать. Я бы никогда не стал тебя игнорировать, если бы не думал, что ты сама этого хочешь. — Я никогда не захочу, чтобы ты меня игнорировал. Никогда-никогда, — тут же говоришь ты. Калеб тихо смеётся. Этот звук отдаётся в твоём теле, вызывая головокружение. — Ладно, принцесса. Запомню. Хочешь ещё посидеть или пора вызвать тебе такси? Ты прижимаешься к его боку. Было бы здорово никогда больше с ним не расставаться. Уткнувшись в него, ты бормочешь в ткань его рубашки, теребя подол. — Хочу остаться здесь. Ещё ненадолго. Калеб замирает. Но спустя мгновение ты чувствуешь его губы у себя на макушке, у линии волос. Его голос звучит мягко. — Конечно. Сколько захочешь.