Глава 1.6 Тебе 22 года

В двадцать два года тебе часто снится старший брат. Сначала это скорбь. Калеб умирает вскоре после твоего дня рождения, и в последующие месяцы тёплые воспоминания детства словно преследуют тебя во сне. В некоторые ночи видеть его кажется милостью. Во сне ты бросаешься в его объятия, а он крепко держит тебя, когда ты говоришь, как сильно по нему скучала. Скорбь держит остальную часть тебя в заложниках. Тебе ничего не хочется, и ты не думаешь ни о чём, кроме брата. Конечно, ты скучаешь и по бабушке, как же иначе. Но в целом мире нет никого похожего на брата. На твоего брата — того, у кого ты могла попросить что угодно. Одиночество, которое ты ощущаешь, трудно разобрать по частям. Трудно объяснить другим. В первые месяцы ты исправляешь себя с "у меня есть" на "у меня был" — и видишь, как в глазах людей появляются печаль и жалость. В самые тяжёлые моменты ты не можешь даже притвориться, что считаешь это добротой. Не можешь поблагодарить их за вежливость. В наиболее тяжелые периоды скорби ты чувствуешь особую злость от того, что тебя жалеют. Ты смотришь на людей и хочешь сказать, что они не понимают. Они не знают, что ты потеряла. Нет слов, которые сделали бы это легче пережить. Ты прикусываешь язык и натягиваешь скупую улыбку. А сказать хотелось вот что: "Как вы смеете делать вид, будто понимаете, что я потеряла? Как вы смеете жалеть меня, когда даже половины не знаете? Мой брат мёртв. Часть меня мертва". Ты никогда этого не говоришь. Ты хоронишь эти слова в чёрной бездне своей скорби и бросаешься на поиски ответов. Чем больше ты узнаёшь, тем сильнее меняются твои чувства к случившемуся. О бабушке, о мерзости в твоём сердце — и ты проходишь через гнев, печаль, тревогу. Но к Калебу твои чувства не меняются. Его образ, тёплый и надёжный, время от времени возвращается в твои сны. В некоторые ночи ты просыпаешься с ощущением, что тебе снова семь лет — ты цепляешься за старшего брата, единственное, что ты знала в мире, из-за чего теперь потеряла всё. В большинство ночей ты просыпаешься от сна без сновидений и чувствуешь, как хочется плакать. (Ты редко плачешь после его ухода, даже когда следовало бы. Кто теперь обнимет тебя, чтобы успокоить?) Когда ты наконец снова видишь Калеба, видишь его живым, твои эмоции становятся такими же сложными, как и мысли в месяцы его отсутствия. Ты в восторге, ты злишься, ты напугана, тебе так, так грустно. Всё это смешивается в тебе одновременно. А потом ты понимаешь, что смерть Калеба изменила не только тебя. Твой старший брат возвращается к тебе. Он тёплый, добрый, иногда нежный. Но это уже не он. В нём есть что-то необъяснимое, что изменилось навсегда. Калеб умирает и возвращается неправильным — но это лишь укрепляет твою решимость. К чему именно? Ты не уверена. Ты не знаешь, чего хочешь, и до сих пор ничего не понимаешь про Эфирные Ядра. Или про то, что делает Калеб. Всё, что тебе известно, — это то, что твой старший брат вернулся к тебе, а без него ты пуста. Лучше быть с таким Калебом, чем жить без него вовсе. Ты либо исправишь его, либо станешь такой же неправильной вместе с ним, но никогда больше его не отпустишь. (Даже в том состоянии, в каком он сейчас, порой кажется, что он боится тебя испортить. Иногда хочется сказать: "Тогда испорть меня". Ты знаешь, что он ответил бы, если бы ты это сказала. Он велел бы следить за языком и не говорить того, чего не имеешь в виду. Ты думала об этом. Лучше так, чем снова его потерять. Лучше знать, что происходит, чем оставаться в неведении.) Всё изменилось. Калеб изменился. Но больше всего изменилась ты. Когда Калеб впервые говорит, что больше не хочет быть твоим братом — что устал притворяться семьёй, — твоя первая реакция — опустошение. Память об этом ужасе так сильна, что ты до сих пор ощущаешь её, прокручивая всё в голове. Калеб перед тобой, запирающий тебя в клетке своего взгляда, непроницаемый — уже не тот, кого ты знала. Ты ни о чём не думаешь. Не можешь. Его слова полностью разрушают тебя. Хочется вцепиться в него и умолять. Громко заплакать, чтобы разбудить ту версию его, которая хотела быть твоим братом. Которая любила тебя безусловно. Когда тебе нужно уехать на следующее утро и ты находишь воспоминание о своем детстве, спрятанное глубоко внутри, ты понимаешь, что не всё в нём потеряно для тебя. Те части его, которые ты так сильно любила, не исчезли полностью. Так что ты остаёшься и пытаешься собрать разбитые кусочки ваших отношений воедино. В двадцать два года тебе часто снится брат. Когда он приходит к тебе во снах, ты надеешься, что он приснится тебе снова, прежде чем исчезнет навсегда. Реальность снова будет в твоих руках, и всё вернётся к тому, как было раньше: сон будет долгим и без сновидений, но это нормально. Лишь бы просыпаться и видеть солнце, не чувствуя, будто твоё собственное солнце украли, — и всё будет хорошо. В двадцать два года, даже узнав, что он жив, ты часто видишь брата во снах. Первый раз, когда тебе снится эротический сон о Калебе, случается вскоре после его возвращения в Линкон. После того, как ты сидишь в саду с Калебом, сдуваешь лепестки гортензии с его лица, а его рука тянется к тебе. После того, как он обещает хорошо заботиться о цветке, который заберёт в СкайХейвен. После того, как он говорит, что ни за что не смог бы держаться от тебя подальше. Когда ты засыпаешь в ночь после его возвращения домой, тебе снова снится Калеб. На этот раз ты в своей спальне — той, что была в доме твоего детства, где Калеб столько лет занимал своё место. Тебе снится твой брат над тобой, вы оба выглядите чуть моложе. Его лицо искажено удовольствием, и твоя рука — причина этому. Картинка обрывается ниже пояса, всё, что ты видишь, — это ясный образ его над тобой. Так очевидно, что вы делаете. Делаете вместе. Ты просыпаешься от сна с чувством, будто что-то давит на грудь. Издаешь хриплый вздох, пытаясь успокоиться. Отчётливое ощущение влаги между ног, липнущее к пижаме, когда ты, спотыкаясь, идёшь в ванную. Так ты сталкиваешься с реальностью того, что только что произошло. В первый раз, когда тебе снится эротический сон о Калебе, ты чувствуешь только стыд. Убеждаешь себя, что это случайность, что сны вообще ничего не значат. Тебе кажется, будто ты нарушила что-то, думая о нём так. Ты не можешь контролировать, что делаешь во сне. Решаешь не зацикливаться. Проходят недели, и ты снова видишь Калеба. Вы делите фрукты, болтаете, и на следующую ночь — ещё один эротический сон. Этот ярче предыдущего. Другой. Тебе снится Калеб с дубинкой у твоего горла и напряжение в комнате, когда он заключает тебя в свои объятия. Во сне он жесток, проводит металлическим концом вниз по твоему телу, прижимает его к твоему... Ты просыпаешься следующим утром почти безутешной. Цикл повторяется каждый раз, как вы видитесь. Каждый раз, когда Калеб появляется в твоей жизни, следующей ночью тебе снится он. Ты просыпаешься в шоке, мокрая между ног, и всё утро пытаешься загнать это как можно глубже. Ты говоришь себе всякое, когда это случается. Убеждаешь себя. Сны — ерунда. Их нельзя контролировать. Это твой брат. Ты не думаешь о нём так. (Ты вспоминаешь все моменты, когда видела его после возвращения. Как смягчаются его глаза, когда он смотрит на тебя, как его руки задерживаются в миллиметре от твоих губ — и с тех пор, как он отказался быть твоим братом, ты думаешь, кем вы теперь можете быть друг для друга. Тебе разрывает сердце от того, что он больше не твой брат. Твоя драгоценная семья. Нерушимая связь. Тот, кого ты любишь больше всего. Он прикасается к тебе так, как братья не должны, и ты напоминаешь себе о том, чего не можешь иметь. Напоминаешь себе, какую потерю ты почувствовала бы первой. Но он всегда выглядит страдающим, когда прикасается к тебе. И по какой-то странной причине иногда тебе хочется сказать ему: "Знаешь, мне снилось, как ты меня трогаешь. Так что не делай такое лицо. Будто ты неправ. В моих снах ты не такой невинный".) Чем сильнее ты пытаешься это подавить, тем труднее притворяться, что это ничего не значит. Ты давишь это в себе, давишь, давишь — но каждый раз, когда ты его видишь, цикл повторяется. В конце концов, притворяться становится слишком тяжело. Ты отказываешься это называть или думать об этом — но когда перестаёшь загонять это глубоко в подсознание, становится легче смириться. Это не заканчивается. Твоя кожа покрывается мурашками от смущения, ты вздыхаешь и идёшь дальше. Пусть сны не прекращаются, но ты можешь жить свой день, если оставишь себя в покое. Ты думаешь, что, если бы вы с Калебом больше никогда не виделись, это могло бы даже избавить тебя от снов насовсем. Но он твой брат — твоя драгоценная семья, тот, кого ты любишь больше всего. Ты видишь его постоянно. Когда у тебя есть свободное время, он первый, с кем ты договариваешься встретиться. Даже если он не может быть рядом, ты остаёшься у него дома, ешь его еду и смотришь телевизор на его дорогом плоском экране. Это заставляет тебя чувствовать, будто вы снова живёте вместе. (Ты стараешься не поддаваться этому чувству. Это нормально для братьев и сестёр иногда оставаться друг у друга. Как ночёвка. Вот и всё.) Так что для тебя уже не редкость заглянуть к нему. У тебя даже есть ключ. (Твой ключ, думаешь ты. Калеб нацепил на него дурацкий брелок в виде зелёного яблока. Он для тебя, только для тебя.) Иногда ты видишь его только по ночам. У вас бывают короткие разговоры перед тем, как тебе нужно ложиться спать (или скорее, когда он заставляет тебя лечь). Но это всё равно лучше, чем видеть его только изредка. Так что нет ничего неправильного в том, что ты смотришь что-то глупое, развалившись на диване Калеба в одной пижаме. Но на этот раз он вернулся домой раньше обычного.