Гэлверн/Лизея — dirty talk

      Лизея сверкнула глазами и дразняще расставила ноги в стороны, но лапы держала на промежности. Расстёгнутый короткий зелёный халатик в воображении Гэлверна вместе с Лизеей вопили наперебой, чтобы он снял его. Лапы — будто видимость замка, который скоро получит свой ключ.       — Там только трусики, Гэл, — пошло ухмыльнулась она. — Сними их. Это — единственная твоя преграда. За ней — точно так, как тебе нравится. Там влажно и тепло. Жду не дождусь, когда твой член там окажется!       — Тебе нравится меня дразнить? — Гэлверн, грузно приподнявшийся над стулом, уже без каких-либо колебаний потянулся к штанам, оттянул резинку.       — Очень, — подтвердила Лизея, затем протянула лапу под столом и положила на его промежность, где уже ощущался твёрдый бугор. — Очень нравится видеть твой член, смотреть на него, когда он приближается к моему носу… когда ты так крепко пахнешь собою!       — Мой член скучал по тебе и по твоему языку, — вырвалось у Гэлверна, когда она стиснула обеими лапами его крупное мужское достоинство.       — Тогда… — тихо сказала Лизея, кладя лапы на его бёдра. — Тогда скажи, что ты со мной готов сегодня сделать?       — Что захочу… — рыкнул Гэлверн, обнажив клыки. Он быстро вышел из-за стола, и через пару мгновений его лапы уже ползали по бокам медведицы, снимая с неё халатик. — Я много чего хочу с тобой сделать!       — Начни с самого начала, — прошептала Лизея, упираясь лапами в толстый медвежий живот. — Сделай. Я вся твоя!       — Сегодня — никаких нежных слов! — оскалился Гэлверн, крепко стискивая её плечи. — Я сорву с тебя всю одежду прямо здесь, уложу тебя на кровать и без всяких колебаний отымею! Я буду входить в тебя до самого упора, буду наслаждаться твоими криками и твоим рычанием. Я буду кусать твою спину, впиваться в неё когтями, пока не кончу, а потом изольюсь на твою спину и твой большой и притягательный зад. Я уже представляю тебя, залитую моей спермой, дорогуша, так что мой член сейчас уже трусы порвёт. Но сначала пущу в дело свои лапы и язык. Так что не надейся скрыться, пряничек Лизи! Везде достану! Ясно?       Молодая медведица закатила глаза.       — Я уже теку после твоих слов, мой горячий толстопузик…       Будто в доказательство своих слов она протянула лапу к трусикам и медленно, будто дразня Гэлверна, спустила их с себя, пусть и находились они оба на кухне. Лизея не врала — Гэлверн успел увидеть на них мокрое пятно как следствие возбуждения. Гэлверн протянул лапу к паху. Он не врал — его члену уже было тесно, поэтому он даже приспустил домашние штаны вместе с трусами. Гэлверн быстро встал из-за стола и приступил к плану овладения любовницей — не встретив никаких препятствий, вмиг сдëрнул с еë плеч халат, оставив совершенно голой.       — Быстро в спальню! — скомандовал он, нахмурившись, однако Лизея только хохотнула.       И немедленно подчинилась. Уже на пороге кухни она ткнулась носом в его широкую грудь и сжала его член, заставив своего большого медведя хрипло охнуть. Гэлверн в долгу не остался — подталкиваемый своей любовницей, он вёл её, не убирая своей лапы с её больших мохнатых ягодиц. Одна его лапа игралась с её увлажнившимися губами, пока другая — стискивала её тучный зад. Когда они перешагнули порог спальни, с её успокаивающей и даже возбуждающей тишиной, Гэлверн обеими лапами обхватил ягодицы своей Лизеи и подтолкнул её к кровати.       — Ты всегда так пахнешь, когда мокнешь, — вырвалось у него, когда Лизея повернулась, чтобы покорно снять с него трусы.       Гэлверн ухватил тонкую ткань трусов и вместе со штанами снял их. Одежда улетела к порогу, а трусики Лизеи остались на кухне, их место заняла большая и толстая лапа Гэлверна.       — Ногу в сторону! — рыкнул Гэлверн, развернув рывком Лизею задом к себе. — Дай насладиться. О, какая ты мокрая, пряничек!..       Лизея так и стояла на одной ноге, поставив другую на кровать, открыв своё сокровенное место только для лапы своего возрастного любовника. Гэлверн крепко обнимал плотный живот медведицы, гладил и его. Ему нравилось зарываться лапами, пальцами и носом в её густой, пахнущий чем-то сладким мех, вдыхать её запах, пока он щекочет его нос, щекотать её большое и сильное тело… В те разы Гэлверн был по-своему ласков с любовницей, но сегодня приличия улетели вместе с одеждой. Сегодня он повелевает ею. Шершавые подушечки второй лапы уже вовсю скользили по её мокрой промежности, мучая и подразнивая. Лизея с протяжными вздохами задирала голову, потираясь лбом о щеки Гэлверна — ей оставалось только принять условия его похотливой игры.       — Сегодня прекрасно… — шепнул Гэлверн в ухо Лизеи. — На прошлой неделе была внутри сухая, как долбаная пустыня!       — Продолжай, — томно простонала Лизея, задирая вновь голову от очередного чувствительного поглаживания. — Пробуй меня дальше! Как и хотел…       Ласки, поглаживания с надавливанием продолжались, теперь Лизея только стонала, даже свою лапу положила на лапу любовника. Но тут…       — А ну не трожь! — прорычал Гэлверн. — Сегодня только я тебя трогаю и имею в те дырки, которые хочу!       Лизея шлёпнула своего медведя по жирному боку. Его возбуждение давно сказывалось, однако Гэлверн хотел и насладиться им, и дать выплеснуться своему напряжению. Он вспомнил, как Лизея в шутку спросила его — видит ли он свой член под пузом или только в зеркало? На что он ответил — он его чувствует, и он большой, а этим он доволен. Гэлверн и сейчас чувствовал свой член — он отвердевал всё больше с каждой минутой. Скоро он получит своё.       Спустя минуту Гэлверн убрал лапу из-под паха Лизеи. Он разворачивал её мордой к себе и подталкивал к кровати, одновременно касаясь своей лапы языком, желая насладиться привкусом своей медведицы. Ему нравился её вкус, казалось, что по нему он среди множества медведиц непременно отыщет свою страстную Лизею. Однако его игра, в которой победителем должен быть только он, продолжалась, счёт в ней должен быть в его пользу. Лизея оказалась на кровати, а Гэлверн тут же раздвинул её ноги.       — Так мне тебя мало, — выдохнул он. — Скажи «привет» моему шершавому другу!       Теперь Лизея промолчала, но приказ Гэлверна выполнила. А он последовал зову инстинктов, которые отпинали разум и выкинули его из головы. Лизея ощущала рядом с промежностью жарко и страстно дышащий медвежий нос. Она шире раздвинула широкие лохматые бёдра, открывая своему возрастному любовнику себя, манящую, горячую и давно мокрую. Лизея знала, чувствовала и буквально видела, как большой член Гэлверна жаждет этого долгожданного и тёплого приюта. Гэлверн тоже этого желал. Но сначала надо насладиться.       — Хочу надышаться тобой… — жарко шептал Гэлверн, пока его нос скользил по её увлажнившимся губам, скрываемым мехом. — Вылизать тебя досуха!       Лизея глубоко и шумно дышала, пока нос Гэлверна дразнил её. Она сейчас была открыта для своего любовника, который был в два раза старше её. Гэлверн обхватил лапами её бёдра, а влажный нос скользил по её мокрым губам, вдыхал пряный и терпкий запах её тела и соков. Затем в дело пошёл жаркий и шершавый язык. Лизея громко выдохнула, когда он прошёлся по ней. Она даже приподнялась на кровати, чтобы положить лапу на его затылок, чтобы он придвигался ближе, чтобы проникал в неё глубже, пока не насладится как следует. Однако Гэлверну такое внимание было не нужно. Приподняв мохнатые бёдра Лизеи, он прошёлся языком по объекту своей страсти. Привкус горячей и страстной любовницы вновь поселился в его пасти после нескольких возбуждающих соприкосновений языка и раскрытой плоти. Но теперь его было больше. Лизея зазывно стонала и порыкивала, будто призывая Гэлверна ловить удовольствие и дальше, а он внимания не требовал. Шумно дыша, он продолжал ласкать жарким языком взмокшую от возбуждения Лизею, проникая глубже и глубже. Чувствительные и требовательные ласки на грани пошлости и бесстыдности заставляли медведицу громко рычать и впиваться когтями то в постельное бельё, то в загривок Гэлверна, когда она притягивала его ближе к себе. На мгновение он оторвался, и Лизея увидела в свете комнаты его нос, слабо блестящий от её влаги.       — Это сюрприз, — шепнул Гэлверн. — Сначала я хотел насладиться тобой, твоим вкусом… И… я не запрещал тебе говорить.       — Продолжай… — томно выдохнула Лизея. — Давай же!..       И Гэлверн продолжил. Но в действие шла уже одна из его мощных лап — одной он гладил бока и живот Лизеи, дотягиваясь до её груди и шеи, а второй возбуждал себя. Хотя казалось, что дальше — уже некуда. Он получал двойное удовольствие, когда его язык удовлетворял любовницу и когда его лапа соприкасалась с собственным давно отвердевшим достоинством. Но на это он отвёл совсем немного времени — нужно было исполнить своё жаркое и бесстыдное обещание, высказанное на кухне. Член Гэлверна, как ему казалось, скоро треснет от напряжения.       — Хочешь побыть для меня плохой и грязной девочкой? — спросил Гэлверн.       — Да! — приподняла голову Лизея. — Да, Гэлверн Браунфур! Войди в меня, мой горячий капитан. Войди! Войди, отымей и кончи в меня, плохой малыш!       — Не в тебя! — оскалился Гэлверн. — На тебя! Помнишь?       Он быстро перевернул свою покорную любовницу на живот. Лапы его властно легли на спину Лизеи и буквально вжали её в постель, когда он вошёл в неё. Из пасти медведицы вырвался громкий стон-выдох. Она приподняла тучный зад над кроватью, в то время как Гэлверн, впиваясь когтями в её широкую спину, имел её и пробуждал в себе горячие и от того — ещё более возбуждающие воспоминания. Он помнил, как Лизея с присущей только ей страстью отсасывала ему в ванной, как выплёскивалось его тёплое семя в её пасть, помнил следы своей стекающей похоти на её морде, шее и груди. И постепенно ускорял свой темп. Он шумно дышал и тяжело двигался, почти не покидая лона своей любовницы, его огромный лохматый живот тёрся об её ягодицы, создавая дополнительное возбуждение. О своих словах Гэлверн не забывал — как на работе, так и здесь. Лизея уже не раз почувствовала его когти на спине, на ягодицах, на шее и боках. И клыки тоже — в особо чувствительные и жаркие моменты Гэлверн нещадно прикусывал спину любовницы длинными клыками.       Летели одна за другой минуты, и каждая заполнялась рычащими и громкими стонами обоих. Лизея, стеная от ощущений, не закрывала пасть, и её слюна пятнила постельное бельё. Гэлверн от усилий и скорости движений уже взмок, но вознаграждение последовало скоро. Он уверенно двигался навстречу опустошающему чувству оргазма, и ещё через несколько мгновений из его горла вырвался громоподобный рык, смешиваясь с громкими и прерывистыми стонами Лизеи. Помня обещание, Гэлверн в самый горячий момент вышел из любовницы и, стискивая обеими лапами свой толстый член, приподнялся. Сотрясаясь в жаркой дрожи, он выплёскивал на спину Лизеи один за другим фонтаны семени, не забывая окропить им и её ягодицы.       — Что, моя грязная и плохая девочка? Миссия выполнена!       Лизея, рвано дыша, ещё лежала на кровати. От особенно чувствительных прикосновений её крепкие когти даже порвали постельное бельё, и теперь оно нуждалось не только в зашивании, но и в стирке. Лизея чувствовала стекающую по спине, бокам и ягодицам сперму любовника, вдыхала её запах, когда осторожно поднималась. Гэлверн видел её искрящиеся в свете спальни вязкие потёки на теле Лизеи и ухмылялся, пока остатки семени капали с его члена на пол. Когда Лизея встала, Гэлверн подошёл к ней и, прижавшись в порыве страсти к её спине, игриво прикусил её за ухом. Его не смущало, что его собственное семя оказывается на его животе и даже на груди; сохранялось возбуждение, когда его член упирался в ягодицы Лизеи, но паре предстоял ещё совместный душ… и Гэлверн точно не обойдётся без языка своего «пряничка»!