Оргазм: Не зли берёзовую доску!

      Сабрина была в тот день не в самом хорошем расположении духа. И даже не совсем понятно, из-за чего… То ли на работе ее что-то разозлило, то ли в принципе настроение было «коту под хвост», но факт был неоспорим — девушка явно не особо горела желанием с кем-либо общаться.       Уж тем более, когда этот «кто-то» был человеком, порой совсем не считающимся с ее личными границами.       Люпен в этот день, будто чувствуя, что его блондинистая любимица имеет «кусачий характер», особенно расстарался и пытался к ней подкатить всеми возможными способами, надеясь расшевелить ее и уговорить предаться любви и страсти. Но Сабрина намеренно игнорировала все его намеки и просто грубовато посылала его.       — Сабби, ну хватит тебе дуться! Скажи, я тебя чем-то обидел заочно? — сказал вор, подойдя к ней сзади и положив голову ей на плечо, шепча в ухо. — Может быть, ты ждала, что я для тебя украл какой-нибудь артефакт?       — Нет. Я тебя сегодня вообще не ждала. Как и в принципе не ждала когда-либо в ближайшее время. Вообще, какого хрена, Люпен? Что, опять у тебя твой карманный злыдень взбунтовал и требует дать ему дамочку, чтобы почесать ее изнутри?       — Гх! Что за…? — Люпен был ошеломлен столь комичными сравнениями и «метафорами», а потому разразился смехом. — Ха-ха-ха! О божечки! «Карманный злыдень»? «Почесать девушку изнутри»? Да ты у меня весьма изобретательная девочка! Ха-ха-ха! Надо будет своим рассказать, вот умора!       — Ну давай, поржи надо мной, придурошная обезьянья морда… — Сабрина взяла из бара бутылку темного рома и налила себе бокал. — Вечно, блин, приходишь, лапаешь меня своими лапищами, прям мацаешь…       — Ой, да ладно тебе, чего тут у тебя «мацать», как ты выражаешься. — все еще хохоча, отмахнулся мужчина. — Ты же плоская, как березовая досочка, которую еще лаком не успели покрыть!       Тишина. Сабрина замерла на месте, не дойдя до дивана, и бутылка рома так и зависла над журнальным столиком.       И вот в этот момент Люпен понял… Что ему пиздец.       Назвать Сабрину «доской» было фатальной ошибкой.       — Что ты сказал? — тихо спросила девушка, медленно поворачивая к нему свое лицо. — Как ты меня назвал? Повтори-ка мне, пожалуйста, а то я, кажется, немного оглохла и не расслышала.       — Эй, н-ну Сабби… — Люпен поднял руки в примирительном жесте, отступая назад. — Да я же ведь любя! Я же без задней мысли! Ну ты сама посуди, ты ведь…       — Да ты сам тот еще жиголо, блять! Казанова недобитый! — внезапно заверещала девушка, наконец-то поставив бутылку и бокал на столик, схватив подушки с дивана и начав кидаться ими в гостя. — Промежуточное звено между голожопой обезьяной и человеком! Да в тебе даже ничего человеческого нет, один только инстинкт потрахаться с каждой встречной тебе самкой! Животное ебаное! Да чтоб у тебя однажды стручок отсох, а то ишь ты!!! Что, думал прийти ко мне, сунуть, плюнуть и сдрыснуть?! Да хера с два тебе, понял?! Я тебе голову, уши и яйца оторву, выброшу бродячим собакам, а с тебя три шкуры спущу и голым в Африку пущу!!!       С каждым новым предложением Сабрина с яростью била Люпена подушками. Было видно, что ее как будто прорвало, и тот факт, что мужчина назвал ее «доской», было скорее поводом, чем причиной такого эмоционального всплеска. Как будто в ней накопилось много всего.       Вор отбивался как мог, слушая крики девушки… И не мог отвести от нее восхищенного взгляда. То, как она надрывала глотку, с какой яростью она его колошматила — спасибо хоть, что подушками, а не чем-то потяжелее, — как ее блондинистые волосы всклокочиваются и выбиваются из косички, как ее глаза сверкают чистой яростью… Да еще и эти обзывательства, оскорбления, каждый раз уникальные и не похожие друг на друга…       Его это очень возбуждало.       Он чувствовал, как растет у него в брюках возбуждение. Как там Сабби сказала? «Карманный злыдень взбунтовал»? Что ж, похоже, своими грязными ругательствами она как раз его и «пробудила».       Люпен хитро ухмыльнулься, в один момент хватая запястья девушки, наклонился к ней и прошептал, обдавая ее лицо разгоряченным дыханием:       — Знаешь, когда ты так ругаешься и злишься… Ты становишься еще более сексапильной.       — Э… Чего? Ты чего удумал, примат недобритый?! — Сабрина аж икнула от удивления, и ее голос внезапно осип. — Эй! Ты что творишь?! Куда ты меня тащишь?!       Мужчина ловко подхватил ее и перебросил через плечо, хлопнув по заднице. От такого девушка пискнула и снова заругалась, пытаясь найти наиболее оскорбительные слова. Но ни «примат из зоопарка», ни «ебырь всех дам мира», ни «конченый ловелас» не смогли его остановить, даже наоборот, это только сильнее раззадоривало в нем страсть и желание как следует…       — Тебя за такие слова ждет очень серьезное наказание, дорогая моя березовая досочка. — сказал он, открывая дверь в ее спальню.       Он ловко бросил ее на кровать на живот и сразу же оседлал, не давая той встать и убежать. Его уже твердый член упирался ей в задницу сквозь штаны, и Сабрина понимала, к чему все идет. Она пыталась встать, но Люпен только сильнее прижал ее к матрасу. Более того, он, сорвав с себя пиджак и рубашку, взял свой галстук, лег на девушку и завязал ей глаза. Пока она лежала, ошеломленная, он принялся стягивать с нее футболку, оставляя ее на запястьях, как бы «связывая» их, после чего прошептал в ухо:       — Сейчас я тебя отполирую так, что ты будешь кричать мое имя и умолять о большем… Моя маленькая березовая досочка. Ты такая ребристая, неровная… Непорядок.       Его пах чуть сильнее прижался к заднице девушки, явно намекая на дальнейшие действия. И, чтобы не затягивать процесс, Люпен приспустил брюки и трусы Сабрины и стал активно и грубовато гладить меж ягодиц, разрабатывая пальцами нужное отверстие. Конечно, девушка пыталась сопротивляться и увильнуть от его «полировки», но тот шлепнул свободной рукой по ее бедру и прошипел ей в ухо наигранно сердито:       — Нет-нет-нет, досочка моя, ты никуда не пойдешь, пока я не закончу. Лежи тихо, иначе я сделаю неаккуратно… Или ты хочешь, чтобы я применил больше силы?       Продолжая разрабатывать, он не забыл предварительно все смазать, прежде чем самим приспустить брюки и трусы, обнажая твердый пульсирующий пенис, и грубым толчком войти в жертву своего звериного вожделения. Он издал утробный рык, словно хищный альфа-самец, который смог поймать достойную самку, и пророкотал внезапно низким голосом:       — Ах ты моя сучка!.. Такая узкая… Ну ничего, скоро ты утонешь в удовольствии. В конце концов, ты меня спровоцировала на это, называя столь обидными словечками. Вот и твоя расплата!       И он начал грубо двигаться, отчего можно было услышать хлопающие звуки. Сабрина, не выдерживая такого напора, тихо скулила. Ощущения были смешанные — вроде бы и противно, но в то же время это так заводило! Боже, и кто бы мог подумать, что в задницу тоже может быть приятно?! Сразу вспомнился фильм «Кингсмэн», где еще принцесса мотивировала главного героя вот этим «Если спасешь мир — можно и в задницу!». Похоже, что она сегодня своими оскорблениями невольно дала ему пропуск в ее собственную задницу…       Люпен был беспощаден. Он двигался грубо, быстро, одновременно сжимая одной рукой ее бедро, другой — шею, слегка удушая, иногда и вовсе даже кусая в плечо, оставляя легкие следы…       Ну что же. Вполне себе справедливая цена за попытки его унизить.       Но все-таки березовую доску лучше не злить!