Признался что заинтересован но все равно ненавижу.

***

Свет был едва тёплым. Лампа под потолком потрескивала. Она пришла в себя медленно, будто пробуждаясь из кошмара в кошмар. Руки скованы. Ноги — тоже. Кожа саднила там, где, казалось, были следы верёвки. Голова кружилась. Рот пересох. Перед ней трое. Ран стоял у окна, спиной к ней, как будто смотрел в город. Спокоен, но в этом спокойствии угроза. Санзу сидел сбоку, раскачиваясь на стуле, как ребёнок, которому скоро дадут новую игрушку. Ханма в углу, с сигаретой, ухмыляясь с тем самым безумием, от которого хочется отвести глаза. Она попыталась пошевелиться — и только тогда Ран заговорил, не оборачиваясь — Проснулась. Удивительно. Я думал, ты будешь сопротивляться дольше. Она сглотнула. — Где я?.. Санзу хихикнул. — Домик у моря. Только без моря. Ханма стряхнул пепел. — Или, если по-честному… в ловушке. Ран медленно повернулся. Его глаза игривыми и на лице улыбка — Скажи мне… ты когда-нибудь думала, сколько людей ты похоронила? Она моргнула, ничего не понимая. — Что?.. Он подошёл ближе. Наклонился. — Мой брат, — добавил Ран, хрипло, почти вкрадчиво. — Он тебе даже улыбался, помнишь? — Я ничего не сделала Ран Сказала девушка смотря на него со слезами на глазах — Вот в этом и проблема, — Ран говорил тихо, почти с нежностью. — Ты не делала. Ты просто была рядом. Твоя сестра и мой брат они умерли. Потому что твоя семья проклятая. Риндо зашел в комнату, схватив её за подбородок — Мы наблюдали, как они умирали. А ты… ты просто жила. Переписывалась с "Юки". И каждый день ныла ему о том какая же ты жертва. Забыла? Ран подошёл ближе, сел на корточки перед ней. Его лицо было на уровне её взгляда. — А ты думала, за что Инуи с тобой играл? Почему мы всё это выстроили? — добавил Ханма. — Потому что ты ключ, — закончил Ран. — Ключ к нашему покою.

***

Все ушли. В комнате было тихо. Слишком тихо, чтобы чувствовать себя в безопасности. Только равномерное тиканье часов и звук дождя за окном. Она сидела на диване, опустив голову. Слезы стекали по щекам, но она даже не пыталась их вытереть. Сил не было. Ни на протест, ни на крик, ни на то, чтобы просить. Ран сел рядом. Молчал некоторое время, будто бы всматривался в её лицо. Когда он заговорил, голос его был ровным, почти ласковым — Видишь, ты снова плачешь. Ты всегда плачешь, когда остаёшься одна. Потому что слабачка. Он обнял её. — Ты — инструмент. Тело. Удобный носитель чужих желаний. Мы используем тебя, потому что ты — удобная. Молчаливая. Сломанная. Слова резали сильнее, чем верёвки. Хуже, чем удары. Но на этот раз она не молчала. Она встала с дивана и начала — Хватит уже — её голос дрожал, но был настоящим. Ран приподнял брови. Удивление? Или интерес? — Ты говоришь, будто я сама выбрала всё это. — Ты говоришь, будто я хотела быть ничем. — Я устала! — выкрикнула она. — От ваших игр, ваших шёпотов, от ваших рук, которые вечно тащат меня куда-то, как вещь! Она сжала кулаки, дыша тяжело. — Я не тело. Я не кукла. Я — живая.. Ран смотрел на неё внимательно. Впервые — Интересно, — произнёс он. — Ты начала говорить. Он поднялся. Подошёл вплотную. Она стояла у стены, сжав кулаки, как будто хотела удержаться за реальность. Дышала быстро, в горле стоял ком, как будто её вот-вот вывернет от того, что происходило. Ран приблизился к ней. Он остановился вплотную. Настолько близко, что она чувствовала его дыхание. — Все эти слова, — прошептал он. — Все твои жалобы, крики, попытки что-то доказать... — он склонил голову к её уху, голос стал ниже. — мне плевать. Её плечи дрогнули. — Ты уже внутри этого круга, — продолжал он. — И выхода нет. Никто не придёт. Никто не спасёт. Он поднял руку и медленно положил её шею и талию — Чем быстрее ты поймёшь, что бороться бесполезно, тем легче тебе станет. Она отвела взгляд, но он наклонился ближе. — Я предпочитаю послушных. Таких, кто не спорит. Кто молчит, когда нужно. Он смотрел прямо в её глаза. Долго. Слишком долго. — У тебя странная внешность, — проговорил он наконец. — Голубые глаза. Белые волосы. Непохоже на Японию. Непохоже на всё, что меня окружает. — Мне это нравится. — Ты меня раздражаешь. Ты поддаёшься. Я всегда говорил, что ты безобразная. Он потянулся ближе, его взгляд стал мрачным, почти опасным. Её сердце билось в груди, как бешеное. Ран наклонился ближе и поцеловал её — не нежно, а жёстко, как будто пытался доказать самому себе, что может, что имеет право. Что она — его.